Святий Миколай

Хату с утра замело до самых окон, и вечером совсем не разглядишь, что там на дороге. Миколка как не смотрел, как окно ни тер, а только полотенцем по голове получил. — Нечего стекла залапывать. Кто их потом мыть будет? — голос у Алисы был недовольный, усталый. Ей бы к экзаменам готовиться без остановки, а тут надо и убираться, и с едой правиться, а на это столько времени уходит! В колодец за водой сходи, из погреба овощи принеси, пока сготовишь, пока после приберешься — уже и вечер. Это в городе легкотня — в мультиварку забросил и забыл, а тут трудиться полдня надо, чтобы просто накормить всех. Миколка Алису жалел, помогал как мог, но из дома сестра ему нос высовывать не давала, лишний раз на улицу не пускала. — Не шляйся, знаешь же, что в просеке творится. До просеки далеко было, как Миколке казалось. Километр, наверное. Но видимо, для тех, кто там таился, такое расстояние — пустяк. — Да сдался я им? — Николай, не выводи меня! — Алиса отчаянно пыталась на маму походить, но плаксивые нотки в голосе все на нет сводили. Не было у сестры той строгости, что нужна была, но Миколка слушался, потому что жалко. Да и Алиса ладно, Бог с ней, а вот Сережка когда домой придет, то здесь уже не попререкаешься. У брата разговор короткий был — штаны до колен и на кровать бабкину, скрипящую. Сначала обидно было, ведь Сережка же не папа, чего это он командует! Еще и Алиски младше на два года. Но соседка, баба Галя, пояснила как-то Миколке зареванному: — Не жалься на брата, не жалься! Старший он в семье вашей, пока батько не вернется. Бережет как может, терпи, Христа ради. А дом хороший был, хоть и старый. Печь грела так, что даже лютые морозы не страшны. И погреб овощами забит, и колодец есть. Жить можно. Как Сережка говорит — хоть и трудно, зато автономия. Миколка знал, что автономия — это важно. Вон, Стаська понарассказывал, как четыре дня без света сидел. В конце уже так тяжко было, что хоть вешайся. В доме же все электрическое — и отопление, и плита, и вода. Огромный спальный район за секунду в могильник превратился, зима же. А тут пусть хоть свет разрушают, хоть газ — есть печка и дрова, есть вода своя. Не заморят! Только бы с просекой разобрались, а то в туалет перебежкой ходить приходилось, низко голову пригибая. Скрипнула дверь в сенях, после в доме уже. Брат вернулся, в магазин с соседом ездил. Миколка выдохнул облегченно — опасное это дело, каждый раз переживал. И у Алисы лицо просветлело, она сразу деловитой сделалась: — Сережка, ну куда в обуви! Отряхивай метелкой, я же только сени прибрала! Хлеб был? А яйца? Если хлеба не было, я блины сделаю, только яйца нужны. Сережка от сестры старшей не отмахивался, свой пакет разбирал сосредоточенно. И яйца нашел, и масла подсолнечного полбутылки! Миколка глаза округлил от такого богатства. — В аптеку удалось пробиться. Взял жаропонижающие, ибупрофен… — Ох, Сережка! Алиса глаза закрыла руками — аптека далеко от перекрестка была, туда вообще соваться грешно. А Сережка сунулся, потому что лекарства нужны были. Кто знает, сколько им еще куковать в хате бабкиной. — Не реви. Живой же. Иди борщ разогрей. — Не остыл еще… — Разогрей. Я до костей промерз, кипяток есть буду. Алиса послушно в сени отправились, где печка стояла газовая, старая. Миколка потянулся к таблеткам блестящим и сразу по руке получил. — Куда лезешь? Даже не вздумай трогать. Вел себя сегодня как? — Нормально… — Нормально? Правду говори, у Алисы же спрошу. — Да нормально он себя вел. — Алиска тарелки на клеенкой обтянутый стол скрипучий ставила, хлеб прямо тут нарезала, под фонариком слабеньким, тряпочкой накрытым. — Ладно, поверю. — Сережка руками дрожащими, замерзшими в карман куртки полез, и достал… мандарины! Самые настоящие! Миколка слюну сглотнул. Как жизнь поменялась. Раньше он на них и внимания бы не обратил, подумаешь, мама их килограммами закупала. А сейчас… — Держи, святой Миколай передал. Но сначала борщ. Миколка закивал, и за ложку взялся. Принялся есть торопливо борщ постный. В душе радость со смятением сплелась. Потому что в письме Миколка другого просил, чтоб папа и мама домой вернулись, чтобы им отпуск дали. Но мандарины тоже неплохо.