Узы старые и новые

Сто дорог исходил Сун Лань в поисках дорогого друга. Многое пришлось ему передумать за это время. В хаосе мыслей образовался червь, и червь твердил: «Все из-за тебя, он ушел из-за тебя. Из-за тебя Синчэнь сейчас в беде и нуждается в помощи: ведь он слеп!». Но Сун Лань прекрасно знал, что ослеп Синчэнь вовсе не из-за него, а из-за проклятого Сюэ Яна! И разлучил их с Синчэнем именно Сюэ Ян, а не его необдуманные слова. И вот он шел, по дороге истребляя тёмных тварей, как и подобает бродячему заклинателю, и представлял на их месте Сюэ Яна. Он смотрел на мир глазами Синчэня, но Синчэня рядом не было, и оттого сердце его, прежде ледяное, изнывало от иссушающей тоски. Он сам разорвал узы дружбы, ему ли жаловаться. *** Сун Лань совершенно не ожидал, что найдет своего друга в таком месте, такой компании, и столько лет спустя. Это был сто первый городок на его пути, окруженный скалами и затопленный белым туманом. На удивление здесь бурлила жизнь, а туман рассеивался, стоило только коснуться его. Сун Лань не думал, что Синчэнь, что всегда стремился к солнечному свету, обосновался бы в таком месте. Но стоило спросить. Он остановился у прилавка торговца и рассеянно наблюдал как двое – молодой, изрядно растолстевший мужчина и молодая женщина с белыми, как туман глазами выбирают овощи. Мужчина бойко торговался, девушка ловко для слепой отбирала лучший товар. Когда они расплатились, толстый мужчина вдруг посмотрел на Сун Ланя долгим задумчивым взглядом и улыбнулся. Сун Ланю показалось, что когда-то в другой жизни он знал этого человека, но никак не мог вспомнить, где видел его. — Ищешь кого-то, даочжан? — ласково обратился мужчина к Сун Ланю. — Зачем ты снова с кем-то заговорил, Мэй, — пробурчала девушка, прижимая к груди корзину. — Он же заберет нашу еду. — Ничего, у нас хватает еды. Так что же? Сун Лань замялся. Ему было не по себе, что с ним кто-то заговорил первым. — Да, — начал он. — Вам не встречался… — Другой даочжан? — перебил незнакомец и подмигнул. — Ростом как ты? С мечом, украшенным морозными узорами? Иди за нами. *** По дороге Сун Лань узнал, что его Синчэнь здесь, что он спас этих двоих и вот уже десять лет они живут в похоронном доме среди гробов. Чэн Мэй был жертвой грабителей и так и не сумел восстановиться после нападения, он был хром и его голос из-за раны на горле так и не пришел в норму. А раздобрел он в последние года два, потому что даочжан все хочет делать сам, разбаловал их, да еще носит им с А-Цин (так звали девушку) мешок конфет каждый день. А-Цин не раздалась вширь, потому что носилась туда сюда, а вот Чэн Мэй себя запустил. А-Цин подключилась к разговору и поведала, что ее даочжан спас от извращенца. Она была такая несчастная, такая слепая. Но десять лет спокойной жизни с даочжаном изменили ее. То и дело во время этой примечательной беседы они перебивали друг друга и переругивались, и за этим было видно, как они дружны и счастливы. Сун Лань поглядывал на этих двоих с интересом: так вот какая новая семья у Синчэня. Он понимал, почему они остались с Синчэнем: в свете, что исходил от него, хотелось остаться навсегда. Но почему он позволил им? Значит ли это, что он был одинок и искал утешения в тех, с кем свела его судьба, и потому создал с ними узы. А он, Сун Лань, эти узы порвал. Имеет ли он право увидеть друга снова? Не лучше ли оставить все как есть? Ему стало тяжело на сердце, порванные узы давили, мешали идти дальше. Но веселая болтовня спутников понемногу успокоила его. *** Сяо Синчэнь сидел за столом и налаживал корзину. Он совсем не изменился с тех пор, как Сун Лань видел его в последний раз. Только немного похудел. — Чэн Мэй, А-Цин, как сходили? — поприветствовал он вошедших мягким приятным голосом. Как давно Сун Лань не слышал этого голоса и как скучал по нему! — Сегодня будем праздновать, даочжан, — возвестила А-Цин. — Праздновать что? — Привели тебе благородного мужчину высокой нравственности, — весело сказал Чэн Мэй. Корзина выскользнула из рук Синчэня и со стуком упала на пол. Нужно было что-то сказать, и Сун Лань сказал: — Синчэнь, я… — и замолчал. Что тут скажешь? Он смотрит на Синчэня его глазами, Синчэнь не видит его. Червь торжествующе шевельнулся в груди, уж этот-то всегда знал, что сказать. «Разворачивайся и уходи, у него есть друзья, ты ему не нужен. Ты здесь лишний!». — Цзычэнь, ты ли это? — ахнул Синчэнь. И в голосе его не было ненависти, боли, — ничего такого. Только чистая, беспримесная радость. Они бы так и застыли во времени, если бы Чэн Мэй не взял Синчэня за руку и не заставил его встать, а А-Цин не подтолкнула Сун Ланя в спину. Мгновение — и они оказались рядом. — Давайте уже обнимитесь, ну, — проворчала А-Цин. — Ничего себе старые друзья! Как маленькие, да, Мэй? — Даочжан рассказывал о тебе недавно, — сказал Чэн Мэй. — Что вы вместе путешествовали. Я сразу тебя узнал по описанию. Благородный мужчина высокой нравственности. Синчэнь протянул руку и осторожно дотронулся до лица Сун Ланя. Как же горько говорить то, что он собирался сказать! — Синчэнь. Я искал тебя все эти годы. Но вижу, что ты нашел хороших людей, и…. — Ты останешься с нами? Ты же искал меня. Я здесь. Сун Лань беспомощно оглянулся. У слепой было такое лицо, словно он сморозил глупость. А Чэн Мэй усмехнулся: — Да ты садись, даочжан. Оставайся. Гробов на всех хватит! — И заразительно захохотал. Сяо Синчэнь засмеялся, А-Цин тоже. Сун Лань уставился на них как на полных идиотов. — Ну, он имеет в виду, что и для тебя найдется гроб для сна, даочжан второй, — пояснила А-Цин. — Конфеты можешь нам не покупать, с этим справится даочжан один. А даочжану второму… — Найдем применение. Эти двое снова заразительно засмеялись, а Синчэнь улыбался и ждал его решения. Сун Лань тоже улыбнулся. У него было странное чувство, что только что он не только вернул старые узы, но и обрел новые. — Спасибо вам всем, — сказал он. — Я останусь. И червь в его душе замолк.