Под чужим флагом

Ну, вот, наконец-то, и дома! Сойдя с поезда, Роман полной грудью вдохнул бодрящий воздух долгожданной свободы. Спустя почти восемнадцать месяцев, его ноги в стоптанных берцах снова ступили на родную землю. Нащупав в кармане смятую пачку сигарет, он закурил, перекинул через плечо большой камуфляжный рюкзак - всё своё имущество, и неспеша направился в сторону Привокзальной площади. Родной Харьков местами всё ещё хранил уродливый отпечаток войны, хотя, относительно мирная жизнь уже вовсю била ключом. Ярко светило солнце. Дети у фонтана гоняли голубей. Ухоженные клумбы радовали глаз изобилием цветущих роз. Мимо проходили люди. Роман чувствовал на себе их заинтересованные взгляды, но ему было всё равно. Он вернулся, живым, отправив на тот свет ни одного орка, а значит, он уже победитель. И пусть война к сожалению, всё ещё, не окончена... Роман отдал свой долг родине и теперь просто будет жить, постепенно залечивая оставленные на теле и в душе шрамы, навёрстывая упущенное время и постарается заново найти себя в этой новой реальности. Арсен ненадолго приходил в сознание и снова проваливался в чёрную бездну. Это было уже третье его ранение и, на этот раз, похоже, всё было куда серьёзнее. Только спустя несколько дней он понял, наконец, что уже находится не там… Что эти белые стены и непривычная тишина - палата в очередном госпитале… Память упрямо отказывалась складывать отдельные кусочки пазлов в цельную картинку, но даже некоторых фрагментов хватало, чтобы снова и снова чувствовать боль, которая, по остроте своей, кажется, превосходила физическую. Ромка Шиманский, “Шаман”... Его личное проклятье, которому сам Арсен, он же “Горец”, дал бы более подходящий позывной - “Шайтан”. Шайтан, мозги набекрень ему свернувший. Мальчишка, на тринадцать лет младше его самого, попавший в его подразделение полгода назад, и с тех пор… Лучше бы ему, Арсену, действительно эти самые мозги размозжило, или, хотя бы, отшибло память, чтобы каждый раз, закрывая глаза, не видеть перед собой этот, с самого первого дня, украдкой скользящий по нему заинтересованный взгляд, эту улыбку, перед которой, однажды, всё-таки не смог устоять… Навсегда вычеркнуть, забыть то, на что повёлся, потому что уже год был в этом аду, а в ту новогоднюю ночь, подогретый алкоголем, как никогда остро ощущал потребность в любви. Любви женщины. А вместо этого с мужчиной пошёл… Да, красивомым, да интересным собеседником, который не скрывал интереса к нему самому, но разве это что-то меняет?! У него на родине, в Аргуне, за такое убивали! Ислам на этот счёт категоричен и радикален. Ислам… А он сам?! Сколько раз после этого Арсен задавал себе этот вопрос и каждый раз… Нет! Он должен забыть! Выкинуть, наконец, из головы этого парня и, если на то будет воля Аллаха, вернуться и закончить то, зачем, собственно, и оказался в этой чужой земле - отомстить за убитых в далеком 1999-м этими нелюдями собственных родителей. Выкурив очередную сигарету, Роман спустился в метро. Поток людей сам занес его в битком набитый душный вагон. Кажется, за эти полтора года он совсем одичал, отвык от того, что раньше было обычной частью его жизни. От людей отвык. Больше всего на свете ему хотелось сейчас остаться самому, в тишине, наедине со своими мыслями. Глубоко вдохнув, он крепко сжал поручень, закрыл глаза и попытался абстрагироваться. Минут сорок спустя, Роман уже подходил к родному дому. В отличии от многих соседних, к счастью, уцелевшему. Посеченные осколками стены, наполовину сломанная большая старая береза у подъезда, криво торчащие ржавые скелеты труб когда-то детской площадки, залепленные наискось скотчем стекла и кое-где забитые фанерой рамы - давно привычный пейзаж прифронтовых городов. Парень зашёл в подъезд, поднялся по ступенькам на третий, на ходу перебирая в кармане ключи. Он знал, что дома никто не ждет, что мать и сестра почти с самого первого дня войны в Чехии и возвращаться пока не собираются. Чуть позже он обязательно отзвонится им, сообщит, что с ним всё в порядке, что, наконец, вернулся, а пока… Открыв два замка, он, наконец-то, переступил порог родного дома, с наслаждением вдохнул родной, хотя и затхлый запах, скинул тяжелый рюкзак и с облегчением выдохнул. Облокотившись о стену, стянул берцы, разгоряченными подошвами ощутив приятную прохладу паркетного пола. Прошёл в ванную, повернул вентиль перекрывающий воду, открыл кран и вымыл руки. Потом, как на экскурсии, не спеша прошелся по комнатам, заглянул на кухню, открыл окна, запуская пусть и горячий, но, всё-таки, свежий воздух… Всё было как прежде, и только толстый слой пыли напоминал о том, что здесь давно никто не обитал… Там, за окном, ездили машины, ходили люди - кипела обычная жизнь, в которой он, пока ещё был чужой. В ближайшие дни, а может даже и недели ему ещё предстоит акклиматизироваться, заново привыкнуть к миру без взрывов, без крови, без постоянной оглядки и страха. Без всего того, что, если бы мог, с удовольствием бы стёр из памяти. Ну, почти всего… Мысли снова вернулись туда и сердце больно защемило. Арсен Алиев, “Горец”… Роман не знал, жив ли он, ведь тогда, за день до его, Ромкиной, ротации их лагерь накрыли с дронов. Арсен и ещё пара пацанов не успели укрыться. Те двое не выжили, а “Горца” забрали в госпиталь. Весь бесконечно долгий час, пока они ждали эвакуацию, Роман не отходил от него ни на секунду, а когда они ненадолго остались наедине, в последний раз тихонько прижался к его губам. Арсен был без сознания. Но даже если бы и в сознании, Ромка всё равно, сделал бы это… Он видел, чувствовал, как тяжело было Арсену после той их единственной ночи. Видел, как он снова и снова ломает себя, но сделать ничего не мог. “Горец” упрямо не подпускал его к себе. Впрочем, он и так никого и никогда к себе не подпускал. Замкнутый, нелюдимый, он почти ни с кем не шёл на контакт, и поначалу все даже удивлялись, что только Роману удавалось иногда пробить его броню и развести хоть на какой-никакой разговор. В те редкие случаи, когда вечно хмурый чеченец был в настроении они действительно неплохо общались. Он рассказывал Роману про свою родину, про родителей, которые погибли, когда штурмовали Аргун, про то, зачем оказался здесь, а Роман просто слушал этот глубокий низкий, чуть с хрипотцой голос, от которого, с самого начала, дурел, и не мог отвести взгляд от этих красивенных чёрных глаз, любовался им почти открыто, надеясь, что однажды тот либо съездит ему по физиономии, либо затащит в свой спальник… К Ромкиной превеликой радости “Горец”, всё-таки, выбрал на второй вариант. Это случилось на Новый год. Все уже давно наотмечались, а они вдвоём, самые трезвые, остались в карауле. Ромка сам не понял, зачем Арсен выключил свет и затолкал его в тесную комнатушку, служившую им складом. Его горячее дыхание и сухие обветренные губы, о которых он так мечтал, обжигали. Прижатый крепким сильным телом к ледяной кирпичной стене, Роман задыхался в этом поцелуе, нетерпеливо срывая форму, целовал и гладил шрамы на его широкой, поросшей густой растительностью груди, тёрся об него, снова и снова заглушая в поцелуе их общие глухие стоны, а потом, кинув на пол бушлат, Арсен привалил Ромку своей тяжестью и время, как будто, остановилось… Во всяком случае, Роман очень бы хотел, чтобы это именно так и было. Он наслаждался каждой секундой в этих сильных крепких руках, такой желанной близостью, дарящей ему ощущение настоящего счастья, которое могло оборваться в любой миг и оно действительно оборвалось… Рассыпалось яркими вспышками перед глазами, и так же быстро исчезло, уступая место холоду и тупой боли, острыми осколками впившихся в сердце… Оставшиеся полгода казались Роману адом. Нет, “Горец” не сказал ему ни единого обидного слова. Он просто его игнорил. Как будто, и не было той ночи, той сумасшедшей страсти, с которой он сжимал его в своих объятиях, тех поцелуев, за которыми он тянулся не меньше, чем сам Роман. Все исчезло. Испарилось бесследно. Скрылось за абсолютно непроницаемым равнодушным взглядом, которым и без того, не часто одаривал парня. Роман сходил с ума, пытался вывести его на разговор, но каждый раз натыкался на глухое “отставить!” Терпеть дальше сил не было и если бы была хотя бы одна уважительная причина, Ромка, не задумываясь, написал бы рапорт на перевод. Но причины не было и оставалось только ждать давно обещанной их командованием летней ротации. В очередной раз с трудом вынырнув из вязкой трясины воспоминаний, он стянул форму и отправился в ванную, в надежде, что от холодного душа в голове, наконец, проясниться, и, заодно, охладится уже успевшее распалиться от всё тех же воспоминаний тело. Не тут то было! Образ Арсена каленым железом впечатался память, так, что стоило только закрыть глаза и Роман чувствовал на себе его сильные жилистые руки, слышал его глубокий обволакивающий голос, который узнал бы из тысячи, ощущал эти горячие, сводящие с ума губы на своих губах… Рука уже сама потянулась вниз, обхватила член, начиная уже привычные неспешные, но уверенные движения… Он кончал, как в бреду выкрикивая его имя, не слыша собственного голоса из-за оглушительно долбящегося в висках пульса, до кровавых бликов, как в ту самую ночь плясавших перед закрытыми веками, а потом ещё несколько минут отходил, вместе со слезами смывая с себя тоску, боль, разочарование, и тщетно силясь понять, как, а, главное, ради чего, жить дальше… Арсен вернулся в строй только в конце ноября, за это время перенеся уже три операции, но к счастью, благодаря опытным врачам и предоставленному волонтерами западному оборудованию, почти оторванную руку всё же удалось сохранить. Известие о том, что Шаман всё-таки вернулся на гражданку вызвала двойственные чувства. С одной стороны Арсен вздохнул с облегчением, ведь никто не мог даже представить, чего ему стоило все эти последние месяцы держаться как ни в чем не бывало, ни словом, ни взглядом не выдав, что, на самом деле, творилось у него в душе. А с другой… Уже в первый же день, он понял, что без “Шамана” их лагерь, как будто, опустел. Конечно, за это время добавились новые лица, но все они больше раздражали. И чем ближче был Новый год, тем невыносимее становился “Горец”, вымещая свою злость на своих и чужих, почти прекратив общаться даже со “Скифом”, таким же контрактником, как он сам, и единственным, кроме “Шамана”, кто ещё мог найти к нему какой-то подход, превращаясь в беспощадную бесчувственную машину смерти, день за днем выполняющую свою карательную миссию, окончательно превратив её в смысл всего своего существования. Этот ненавистный с недавних пор праздник теперь неизбежно был связан для него с воспоминаниями, о том, что произошло в ту ночь, ровно год назад и о чем, как ни старался, забыть он всё же не мог… Ромку, забыть… Снова хотелось нажраться. До беспамятства, до зеленых человечков, которых бы он, даже не задумываясь, перестрелял, только чтобы ничего не чувствовать, не думать о том, что изменить был не в силах. Что вся эта злость и боль теперь остануться в нём навечно, калеча его самого и всех, кто будет иметь неосторожность оказаться с ним поблизости. Роман старался не смотреть в календарь. Просто стараться проживать по максимуму каждый день, как будто наверстывая упущенное. Самым отвратительным было то, что он даже не знал, жив ли “Горец”, хотя прекрасно понимал, что это знание абсолютно бы ничего нех изменило. Сим карту с прежним номером и всеми оставшимися на ней контактами он смыл в унитаз в первый же день по возвращению домой, как символ того, что теперь для него начинается новый этап жизни, где не будет места даже воспоминаниям… Почти маниакальное желание забыть завладело им целиком, Только так он мог, наконец, избавиться от этой не утихающей даже спустя бесконечно долгих шести месяцев боли… Минута слабости и Роман уже привычно взял себя в руки. Не думать. Не вспоминать. Не жить прошлым. Сегодня первый день его новой работы. Новая жизнь, наконец, то начинается. Жизнь, целью которой научиться заново видеть, слышать, чувствовать, находить радость в каждом новом дне, не планируя далеко наперед, просто идти дальше не оглядываясь. Около трех месяцев назад, немного отдохнув и акклиматизировавшись, Роман снял со счета свои довольно приличные сбережения, арендовал небольшое полуподвальное помещение в центре, сделал скромный ремонт, купил аппаратуру, оформил все необходимые документы и осуществил, наконец, свою давнюю мечту - иметь собственную фотостудию. Свою страсть к фотографии он обнаружил довольно рано, когда на пятнадцатилетие получил в подарок хоть и не навороченный, но вполне приличный Cannon. С тех пор обьектами его съёмок становилось абсолютно всё - от подловленных в какой-то совершенно неожиданный момент лиц, тогда ещё, школьных товарищей, до снятых с крыши высотки панорам вечернего города. Хотя людей ему, всё же, нравилось снимать больше. Он видел и мог выгодно подчеркнуть изюминку даже в, казалось бы, совсем далеком от привычного идеала лице, и уже тогда зарабатывал свои первые карманные деньги, предлагая свои услуги закомым, которые, в свою очередь, делали ему живую рекламу выставляя сделанные Романом фото на своих страничках в соцсетях, да и просто по обычному сарафанному радио… Там, на войне Роман тоже снимал… Некоторые фото он, всё же, не удержался и скинул на облако. Вот только открыть и заглянуть в тот самый “запретный” альбом, он себе не позволял. Несмотря на первый день открытия, клиентов было, на удивление, много. Скорее всего немаловажным, если не основным фактором, на который сознательно делал ставку Роман, выбирая место для своей будущей студии, была близость здания миграционной службы. Подавляющее большинство действительно обращалось за фото на документы - рутина и скука, но которая, как ни крути, хотя бы в первое время будет приносить ему основной доход. Уже ближе к вечеру, усталый, но довольный, Роман в первый раз за день вспомнил, что нужно хотя бы попить кофе, когда колокольчик над его дверью снова приветственно звякнул и на пороге возник занесенный снегом, озябший парень. - Здрасьте! Фото на студенческий можно сделать? - Смешно шмыгнул он покрасневшим носом и Роман невольно улыбнулся. - Можно, только сначала тебе согреться нужно, если конечно не хочешь как дед Мороз выглядеть. У меня тут как раз чайник закипел…Составишь компанию? Так началось его знакомство с Русланом, студентом-медиком, незаметно переросшее сначала в дружеское общение, а потом… Совершенно обычный, хотя и не лишенный внешней привлекательности, Руслан просто раскрывался и расцветал перед камерой, так, что Роман даже шутил, что тот выбрал не ту профессию. Ромка не уставал снова и снова направлять на него объектив, превратив парня чуть ли не в собственного идола, в конце концов даже уговорив стать “лицом” его студии, заказав и повесив у входа большой баннер с его изображением, на котором парень, чуть опустив голову, позирует с обнаженным торсом, демонстрируя всю красоту великолепно сложенного с безупречным рельефом мышц тела. Тело, которым, как лекарством Роман лечил свою душу, ночь за ночью изгоняя из головы по прежнему гнездящихся там демонов, которые в образе “Горца” то дарили ему неземное наслаждение, то снова сбрасывали с отвесной скалы, раз за разом заставляя разбиваться о камни… Привычно обхватив автомат, Арсен сидел на руинах какого-то дома в богом и людьми забытом поселке, который только за последний месяц раз пять переходил из рук в руки, и курил, тревожно вслушиваясь в непривычную предрассветную тишину. На горизонте алела первая полоска зари, рождая очередной день войны… До окончания его контракта оставалось чуть больше трех месяцев. А что потом?! Считать свою миссию выполненной и вернуться домой? Что ждет его там, кроме материальных трудностей и проблем со здоровьем?! Гораздо легче, а, главное, привычней прятаться от проблем здесь, в окопе. Ещё немного и настанет весна… И снова куда-то ехать по бесконечному, вдоль и поперек перепаханному траками, бездорожью, и, не снимая палец с курка, внимательно вглядываться в “зеленку”. Снова рыть окопы, ходить в атаки или обороняться, снова мины, растяжки, кровь и грязь. Но это уже не пугает… Пугает оказаться там, на воле, наедине с самим собой, за эти полтора года изменившимся до неузнаваемости. Страшно принять этого другого, пока ещё, чужого себя и попытаться как-то жить с этим дальше. Десятки раз ему снилось, как он находит “Шамана” и каждый раз его сон обрывался, как будто, сам мозг, забив тревогу мгновенно отсекал продолжение и от этого хотелось кричать и крушить всё вокруг. Иногда ему казалось, что он сошел с ума, и только какая-то неведомая сила удерживает его от того, чтобы пустить себе пулю в лоб. И он догадывался, кто это был. Чувствовал, что даже находясь за сотни километров друг от друга, их по-прежнему связывает какая-то невидимая нить, и только от него, от Арсена, зависит, разорвать её окончательно или, подобно Ариадне, крепко ухватиться за спасительную нить и выбраться, наконец, из этого бесконечного адского лабиринта. Закончив с последними снимками, Роман закрыл ноутбук, сгреб со стола ключи и мобилку, выключил свет и закрыв студию, с наслаждением вдохнул свежий, уже по весеннему пахнущий воздух. С момента его возвращения прошло почти восемь месяцев. Боль понемногу стихала, но не исчезла совсем, подобно мучительным приступам, готовая абсолютно в любой момент накрыть от любого знакомого запаха или вкуса, от играющей где-то в магазине или кафе песни, и тогда всё начиналось заново. Роман замыкался, надолго уходя в себя, прячась от всего мира, точнее благоразумно ограждая этот самый мир от себя самого, от своего негатива и агрессии, готовой выплеснуться на любого, кто оказался бы в этот момент рядом. Он снова и снова пытался убедить себя, что “Горец” не выжил, закрывал глаза, до мельчайших подробностей вспоминая жуткую картину истекающего кровью любимого, это искаженное нечеловеческой болью лицо и висящую на одном сухожилии руку… Романа рвало и трясло, но легче, всё равно, не становилось. В такие моменты ему ему казалось, что этому никогда не наступит конец. Что нужно просто набраться смелости и честно отпустить так привязавшегося к нему парня, которому он, законченный псих, способен, разве только жизнь испоганить. Возможно, однажды он так и сделает, а пока… Рус уже ждал его с собственноручно приготовленным ужином, аромат которого проголодавшийся Роман учуял прямо с порога. Парень почти съехал с общаги, по факту, уже пару месяцев живя у Романа, чему тот, как ни странно абсолютно не противился. Руслан был одним из тех немногих, кто не раздражал, и даже когда Роману требовалось уединение, как будто чувствуя, либо уходил из дома, либо, оставшись, превращался в тень, лишь молча наблюдая за застывшей где-нибудь в одной позе такой же немой тенью и в такие моменты ему казалось, что тот превращается в привидение. А потом наступало новое утро, новый день, и Роман снова возвращался к жизни, и брался за камеру, и тащил Руслана из дома, на ходу придумывая кучу идей, где и как ещё можно словить интересный кадр, которыми, и так, была уже обклеена вся студия… В теплый солнечный апрельский день на тот же самый перрон, с того же самого поезда встал высокий крепкий мужчина, явно, не славянской внешности, в камуфляжной форме с огромным рюкзаком за спиной, в котором, среди прочего, под вещами был спрятан разобранный трофейный автомат и магазин патронов. Зачем?! Он и сам пока не знал. Хотя, докопайся до него, по факту гражданина вражеской страны, полиция, проблем не оберёшься… Но сейчас Арсену не хотелось думать об этом. Он приехал в этот город, потому что знал, что “Шаман” родом отсюда. И хотя не было никаких гарантий, что на данный момент Ромка здесь, “ Горец” , всё же, решил попытать счастья. В конце концов, домой депортировать его в любой момент успеют, а вот оттуда он уже точно больше никогда не вырвется. И по хер, что воевал за чужую страну. За это ещё и на родине, если узнают, срок впаяют. Пулю в лоб себе он тоже всегда пустить успеет, так что терять ему нечего. Люди шли и шли мимо него, а он стоял посреди перрона и не мог поверить, что всё закончилось. Что он вернулся. Живым. И больше не будет выстрелов и взрывов, и торчащих из грязи окровавленных частей живого мяса, больше не надо никуда бежать и прятаться, и выживать в диком холоде, или на изнурительной жаре… Его личная война закончилась. Только… Он по-прежнему не понимал, что дальше?! Да, свою миссию, он с чистой совестью мог бы назвать выполненной, но легче почему-то не становилось. Деструктивные мысли, которые там были направлены на то, чтобы уничтожить врага и, при этом, выжить, сейчас, резко поменяли свой вектор, разрушая его самого. Ему срочно нужна была новая цель, новый смысл в жизни, а иначе он просто скатится в бездну… Сделав несколько затяжек и затоптав сигарету, Арсен перешел Привокзальную площадь и направился к ближайшему супермаркету. Желудок уже напомнил о себе недовольным урчанием. Закупившись продуктами, мужчина загрузил пакеты в такси и назвал водителю записанный на мятом клочке бумаги адрес. По счастливому стечению обстоятельств “Скиф” , дембельнувшийся за месяц до “Горца”, тоже был харьковский и прощаясь, на всякий случай оставил ему свой адрес. Арсен не собирался злоупотреблять гостеприимством, но перекантоваться денек-другой, пока окончательно не определится с дальнейшими планами, он не считал зазорным. Ему всего-то и нужно - элементарно принять душ, поесть и отоспаться. А завтра прямо с утра он попробует набрать “Шамана”, и если тот его не пошлёт… Расплатившись с водителем, Арсен вышел возле типичной хрущевки, зашел в крайний подъезд, поднялся на второй этаж, опустил на пол тяжелый пакет и позвонил в дверь. Почти сразу изнутри послышались приближающиеся тяжелые шаги. Окошко дверного глазка на секунду потемнело и в следующую секунду дверь распахнулась. - Твою мать! Горец! Братишка! - Широкая улыбка и радушно распахнутые объятия “Скифа” заставили Арсена невольно усмехнуться. Там, в их другой жизни, всё было иначе… Они могли собачиться, но в то же время быть готовыми в любую секунду прикрыть друг друга, на собственных плечах вытащить из-под обстрела и поделиться друг с другом последним, но при этом сохранять дистанцию и никогда открыто не выказывать своих эмоций. Видимо, большое, действительно, начинает видеться только на расстоянии… - Привет, Дим! - Улыбнулся Арсен, - Пустишь на денёк? Наклонив голову и крепко зажмурившись, Арсен стоял, под прохладными струями душа - королевская роскошь, которую тоже начинаешь ценить, только на какое-то время лишившись этих элементарных благ цивилизации. Вода стекала по коротко стриженному затылку, по широким плечам и непривычно открытой, незащищенной броником, спине, закручиваясь змейкой, стекала в слив, унося с собой весь накопленный негатив и усталость, на смену которым приходили, пусть, пока ещё, и слабо ощутимые умиротворение и покой, потихоньку расслабляя, погружая в какое-то полусонное, почти трансовое состояние, когда вместе с постепенно стихающим ритмом сердца, кажется, замедляется время… Весь остаток вечера они ужинали и просто разговаривали, разбавляя свое общение чисто символическими стопками. Давно изучивший характер “Горца”, “Скиф” не задавал лишних вопросов, а Арсен ограничивался нейтральным “ненадолго, по делам”... Вот только сколько именно продлится для него, нелегала, это “недолго” ?! И, самое главное, успеет ли он за это время уладить все свои “дела”?! Телефон “Шамана” упорно оставался вне сети. Как бы между прочим, Арсен спросил, пытался ли Дима за всё это время связаться с Романом? Ответ Скифа, тоже пару раз безуспешно пытавшегося набрать его, не прибавил оптимизма. Уже вторую ночь Арсен не мог уснуть, судорожно соображая, какие ещё есть варианты разыскать бывшего боевого товарища. Он уже пробил номер по всем соцсетям и мессенджерам, но результат был нулевым. Похоже, “Шаман” просто сменил номер. Тихо выругавшись и поставив на зарядку почти севший телефон, “Горец” в очередной раз перевернулся на бок и устало закрыл глаза, с надеждой что завтра, на свежую голову, всё-таки сможет найти ещё хоть какое-нибудь решение. Кстати, по поводу завтра… Наверное, “Скиф” был прав, настойчиво посоветовав ему не ждать неприятностей и в ближайшее время, всё же, посетить миграционную службу, заранее уточнив все интересующие аспекты и нюансы своего дальнейшего здесь пребывания… Именно этим он прямо с утра и займётся, а там… Роман осторожно выпустил из объятий уже спящего Русика и отвернулся к стене, вслушиваясь в монотонное тиканье висящих на стене часов. Какая-то неясная тревога снова накатывала изнутри. Впрочем, ночью, когда все звуки стихали, оставляя его один на один со своими мыслями, это было почти обычным состоянием… Там, на войне, воцаряющаяся ненадолго тишина, точно так же, вызывала чувство необъяснимой тревоги, в болезненно обостренном подсознании воспринимаясь, как затишье перед бурей, как некий чёткий знак, что уже в скором времени неминуемо что-то случиться. Куда привычнее было спать под канонаду выстрелов, при этом никогда не позволяя себе расслабится до конца, четко улавливая примерное их расстояние и быть готовым в любую секунду подорваться и тоже схватиться за лежащий под боком автомат. Утро выдалось ветреным и пасмурным. Быстро позавтракав, Роман и Руслан, как обычно, вместе вышли из дома, дошли до метро, опустив головы и прячась под капюшонами от летящей в лицо мелкой мороси, нырнули в сонное тепло вагона. Пять остановок. Короткое прощание. Одному на выход. Другому пересесть на другую линию и проехать ещё столько же. Уже привычный распорядок. Привычных мыслей поток. Добраться до работы. Заварить кофе. Опять не выспался. Пятница. Скорее всего, вечером куда-то выбраться. Может, в кино… Рус обещал посмотреть, что там на этой неделе будет… От метро ещё метров триста… Через дорогу. Красный. Бесконечный поток машин. Дождь усиливается. О том, чтобы приобрести зонтик вспоминаешь только тогда, когда, вот так, стоишь и на тебя льётся… Почти бегом к дверям студии… Арсен не верил в судьбу, и уж тем более, сомневался в том, что Аллах станет помогать ему в этом вопросе. Тем не менее, он, расталкивая толпу, ринулся вслед за парнем, как только увидел выходящий из подземки до боли знакомый силуэт. Между ними было всё ещё приличное расстояние, но Арсен не мог выпустить его из вида, не мог позволить снова потерять. Окрикнуть, позвать, даже, если ошибся… -”Шаман” ! Рома! Резко оглянуться. Не поверить. Застыть на месте, глядя, как навстречу бежит такой же, насквозь промокший, бородатый… Сон?! -Ромка! - И сердце навылет! Чёрная дыра. Сумасшедшая гравитация, поглощающая пространство, время, материю, абсолютно всё, не оставляющая ни малейшего шанса… Роман не отрываясь смотрел в эти стремительно приближающиеся бездонные чёрные глаза, в то время, как мир вокруг просто исчез. А потом почувствовал обхватившие и прижавшие к себе крепкие руки… Всё! Точка невозврата пройдена. Они оба одинаково чётко осознали это, стоя под проливным дождём, не в силах разомкнуть объятия. - Пойдём! Достав из кармана ключи, Роман быстро открыл студию и, тут же закрыл изнутри. Задернул жалюзи. И снова шаг навстречу… Слияние губ. Срывающие одежду руки. Скрипнувший тишине небольшой кожаный диванчик. До боли родной, кажется, за всё это время въевшийся в кожу запах… Роман и сам не знал, чего… Но именно так Арсен пах и тогда… Именно такие, горячие, чуть шершавые были его губы. И с такой же, почти маниакальной одержимостью они хотели друг друга… Вгоняющий в транс, неистовый танец двух намертво сцепившихся тел, под частые, ритмичные удары пульса - шаманский ритуал изгнания демонов, призванный исцелить их души… Его шёпот. Гипнотизирующий, сводящий с ума, одурманивающий, под влиянием которого Роман беспрекословно бы надел пояс шахида и выполнил любой приказ. Он уже выполнял. Уже знал, что просто умрёт, если после этого “Горец” снова исчезнет… Немного отдышавшись, они оделись, а потом ещё долго сидели, обнявшись, в тишине и просто молчали. В дверь периодически кто-то стучал, но Роману было всё равно. В голове хаотично возникали и кружились десятки вопросов, но никто, пока ещё, не мог озвучить ни один из них. Звонок мобилки заставил Романа вздрогнуть и на секунду вернуться в реальность. Реальность в которой, как ни странно, всё ещё был Руслан. Был… Рома сбросил и сразу нажал боковую кнопку, после которой экран окончательно потух. - Я за тобой. - Всё тот же голос. Завораживающий. Одуряющий. Подчиняющий. - Загран паспорт есть? - Нет. А надо? - Ром, я здесь нелегал и вряд ли в ближайшее время ситуация измениться. Для нас один вариант -третья страна, где мы сможем иметь одинаковые права. Подумай пару дней, и если ты готов…