Мои океаны

Яркий солнца луч и танцующий ветер Чарующий светел день, что ты подарила Знаешь, я взамен дарю тебе верность Дарю тебе честность, дарю тебе мир.

Вики до последнего не верит. Не верит, что можно любить кого-то так сильно и так же сильно ненавидеть. Чтобы до скрипа между твердо сжатыми зубами. Чтобы до обкусанных до крови щек изнутри. Чтобы сердце в клетке ребер билось так быстро и отчаянно, словно выход наружу ищет, поближе к тому, кто заставляет его тягучую кровь по четырем камерам перекачивать. Вики не верит, но именно это с ней и происходит, когда глаза сталкиваются с прямым взглядом двух бездонных омутов, на дне которых обсидиановая раздробленная крошка плещется. Он делает к ней шаг, и Вики испуганно замирает. Он улыбается самым краешком своих греховных губ, и у Вики сквозное в груди, как сказали бы смертные, сорок пятым калибром навылет, чтобы без шансов. Он поднимает руку, еще даже не касается, а Вики кошкой, соскучившейся по хозяйской ласке, уже готова уткнуться лбом ему в ладонь, позволить длинным жестким пальцам нежно зарыться в пряди волос, рассылая по коже всполохи предательских мурашек. Вики прикрывает глаза — только на секунду, чтобы сделать передышку, и тут же распахивает снова, сталкиваясь с суровой реальностью. Он сейчас здесь, стоит прямо напротив, так непозволительно близко, что все остальные во дворе школы, оказавшись свидетелями их немой сцены, должны немедленно развернуться и убраться восвояси. Потому что это неприлично — глазеть на них сейчас, когда они так близко. Когда потрескивающий от напряжения воздух между ними можно нащупать рукой и обжечься. Когда каждый вдох отравой в глотке застревает, и антидота от нее нет.       — Ты встречал раньше таких, как я? — Вики неинтересно. Сейчас ей неинтересно абсолютно ничего, но сказать что-то нужно. Просто заполнить тишину между ними, пока она не стала до ужаса откровенной.       — Нет. Таких, как ты, не встречал. Его холодные, чуть шершавые пальцы кончиками мажут по ее щеке, царапая и обжигая раскаленным льдом. Вики не вздрагивает, как должна. Не дергается и не отшатывается, хотя стоило бы. Но его слова, сказанные так тихо, практически шепотом, сладким медом льются в уши, все той же отравой проникают в мозг и блокируют любое сопротивление на корню. Ребекка назвала бы ее слабачкой. Все остальные уже давно крутят пальцами у висков и смотрят, как на сумасшедшую. Но Вики… Вики так наплевать. Черт возьми, или кто там сейчас адом заправляет, ей так все равно и на их мнение, и на их слова. Единственное, что ей важно — просто оставаться здесь и сейчас. В этом моменте, пока он смотрит так, словно кроме нее никого в мире не существует. Словно она для него целая вселенная, хотя оба они знают — брехня. Как он там сказал? Я люблю тебя, но все равно это сделаю? Спасибо. Спасибо за честность и вновь раскрошенное в труху сердце. Вики слабо улыбается. Она уже почти привыкла. Ей почти уже не больно. Люди, пускай даже бывшие смертные, такие приспособленцы, которые рано или поздно привыкают ко всему и учатся выживать в условиях, щедро подаренных им сукой-судьбой. У судьбы Вики глаза цвета черной бездны, запах ветра и костра и нежные прикосновения от рук, привыкших убивать. Ее он тоже убивает, но иначе. Ради всего оставшегося святого, она не идиотка и понимает, к чему это ведет. Но ей так хочется верить, что у них есть шанс.       — Не предавай меня. Пожалуйста, — сама не знает, о чем просит. О таких вещах не говорят вслух, чтобы еще больше не разочароваться. Но он снова ее удивляет. Снова растягивает губы в подобии улыбки и смотрит так ласково, что крошечные волоски на теле дыбом встают.       — Не предам, — хриплый голос обжигает щеку, пока его губы по-хозяйски скользят по нежной коже. — Тебя не предам. В голове мелькает запоздалая мысль: все на них смотрят. И стража, приставленная к нему таскаться везде следом. И случайные прохожие. И, возможно, мать из окон высокой башни наблюдает. Но… что? Правильно, Вики все еще наплевать. Она улыбается ему в ответ, поворачивает голову так, чтобы губы коснулись его ладони, и оставляет на ней невесомый поцелуй.       — Я всегда на твоей стороне. Даже когда кажется, что я против тебя — это неправда, — Вики говорит едва слышно, чтобы только он ее шепот разобрал. Остальным знать совсем не обязательно, что в их рядах давно затесался предатель. Хотя… и они все далеко не идиоты, чтобы не понимать очевидных вещей. Она выбрала его много лет назад. Выбирает сейчас. И будет выбирать и дальше, снова и снова, пока ее глупое сердце бьется для него, а дыхание замирает с ним. Пока он смотрит на нее так. Пока творит вещи, от которых у других кровь в жилах стынет и отвращение к горлу подкатывает. Пока остальные его боятся и замирают перед ним в ужасе. Пока она его любит и самую малость ненавидит. Это ведь нормально, да? Испытывать такие противоречивые чувства и все равно быть до безумия счастливой. Пока мир полыхает вокруг, древние боги и богини восстают из пепла, небеса ровняются с землей — Вики все равно счастлива. Вики хочется быть хорошей правильной дочерью, верным другом, сильным солдатом на этой войне. Но единственное, что у нее получается на самом деле — быть живой рядом с ним. Единственное, чего ей хочется на самом деле — снова оказаться на парящем острове. Сидеть возле костра, слушать чужие рассказы и позволять сильным рукам обнимать себя. Смешно, но если этой мечте не суждено сбыться, она согласна и на меньшее. Отмотать время назад и вновь вернуться в те дни, когда во вражеском лагере сидела пленницей, запертой в комнате того, чье имя тысячелетиями остальные боялись даже произносить. А она уже тогда понимала, что как раньше не будет. Уже тогда следовала за его касаниями и отчаянно нуждалась в его взглядах. Годы прошли, а ничего не поменялось. Они все еще рядом. Они все еще по разные стороны баррикад, как и всегда. Она все еще весь мир для него. А он до сих пор тот, ради кого она этот мир готова сотни раз предать и позволить ему сгореть, если потребуется.

В её глазах…

Мои океаны, мои водопады Если будет надо, Я за ней буду в воду падать.