Я докажу тебе, что я не такой!

Буквально несколько часов назад разъярённый Намджун влетел в раздевалку, где ребята готовились к репетиции, и стукнул по столу файлом с распечатанным внутри текстом. Название гласило «Видишь дом на холме?», а лицо злого Джуна гласило, что сейчас кому-то не поздоровится. Он яростно кинул на стол какие-то листки и лишь грозно мерил пространство массивными шагами. — Нет, вы видели это?! — вскричал тот, видимо, понимая, что мысли никто пока читать не научился, — вы вообще видели, что про вас арми пишут? — в усталости свалился на кресло, где до этого мирно находился Джин, бегающий сейчас с водой и таблетками успокоительного около Нама. — И что случилось? — первым нагнетающую тишину решил прервать Юнги, однако от этого Джун лишь вскочил, едва не выбив стакан из рук Джина, и, продолжая изливать гнев, с перекошенным от злости лицом, в два шага добравшись до файла и подошёл к ребятам. — А то, Юнги, то, — грозно помахал бумагами перед лицом, — что ваши любимые фанаты, которых ты так любишь, умудрились написать это, так ещё и выложили в сеть! — тяжело дыша, помахал на себя рукой и стёр капельки пота со лба, после чего положил бумаги, которые ещё чудом держались вместе и не разлетелись, на стол и отошёл, — читайте! Времени вам хватит. Ребята молча подошли к столу, и так же молча принялись за чтение. Тишина, которая установилась в помещении, прерывалась лишь запыхавшимся, будто бы бежавшим километр Джуном, и тиканьем часов. — Ну, что скажете? — относительно успокоившийся лидер сидел, прислонившись головой к холодной стене, и крутил в руках ручку, выдавая свою нервозность. Первым голос подал Хос, когда остальные, за исключением Чимина, перечитывали наиболее жестокие отрывки, а вот сам Чим мрачно смотрел перед собой, неосознанно облизываясь и стискивая карандаш. — Что сказать, что сказать, — вздохнул Хосок — жопа, что. Отнесись проще, ты когда зашёл, на тебе лица не было, я уж подумал, случилось что-то, а тут…- и махнул рукой в сторону своей копии, — хуйня. Фанфиков мы, что ли, не читали. Жёстко, но не страшно. Мало ли, какая хуйня у них в головах. Главное, чтобы на нас не накинулись, а то вдруг психика сбой даст, и всё, пизда нам. — Вот именно, — кивнул Техён, — подумаешь. Хуйня, но я вам давно говорил, что шипперы — больные. Так что теперь пожинайте плоды. Намджун вновь возмущённо зашёлся большим вздохом воздуха, видимо, чтобы дыхалки хватило на яростный монолог об этом творчестве. — Это омерзительно, — Чимин, кинув всего одну фразу, тут же вышел из гримёрки, предварительно захватив с собой пачку сигарет, в которой носил зажигалку, и свою копию текста, после чего быстро пересёк половину этажа до лестницы, спустился и уже через десять секунд стоял на улице под раскидистым дубом, дрожащими руками пытаясь поджечь сигарету. *** Эта репетиция прошла плохо. Просто ужасно. Никто из ребят не мог нормально оттанцевать свою партию. Все были как будто в прострации после прочитаного, но самоё хуёвое и непонятное состояние было у Чимина. Оно было непонятным. Непонятным, но явно не хорошим. Сам Чим не понимал, что с ним. Он не знал, что с этим делать, он не знал, почему ему так хочется всем доказать, что он — не такой. Не такой, как в этом фанфике. Не такой. Он другой. Яркий, не просящий пощады, могущественный. Вот он. А не то, каким его чаще всего показывают. Из-за этого он чувствует себя размазнёй, ничтожеством, но не хочет так. Потому что он не такой. И он это докажет. *** — Поздравляю с покупкой! — спустя всего лишь месяц в имуществе Чимина есть старый особняк, который отличается своим местоположением — буквально в метрах двадцати от обрыва, кругом только густой лес, а под обрывом — река, усеянная сплошь острыми камнями, до которых сверху лететь метров сорок. Дом хороший, несмотря на свой возраст обладает хорошей звукоизоляцией — хотя ближайшие люди — пятью метрами рядом, однако вот не задачка — они мертвы. На эту новость Чимин хищно ухмыльнулся, от чего продавец невольно вздрогнул. Впрочем, от продавца теперь нет и следа, он просто уехал, а вот у Чимина теперь есть дом и полное уединение. Чим ещё при первом просмотре особняка обнаружил, что в подвале под потолком расположены крепления для крюков по всему периметру одной из стен, так что теперь именно там красовались новенькие крюки, а подвал стал готовым к принятию гостей: отличная звукоизоляция, разделочный стол, стеллажи с огромным выбором ножей, топоров, стеков и плёток, среди всего прочего имелась даже бензопила, однако её использование ставилось под глубокое сомнение, ибо пользование ей Чимина не вдохновило. «Видишь дом на холме?». О-ох, именно это творчество породило фантазии, заставило разум вспомнить всё то, чем его мозг питали в детстве, а впоследствии именно оно заставило воплощать всё это. Особняк есть. Осталась всего одна деталь — заманить сюда его и издеваться, доказывать, что Чим не такой. Он не ничтожество. Он гораздо выше этого. *** — Да, Тэш, я в полном порядке, просто настроение тогда плохое было, — упрямый Техён идёт следом за Чимином от самой студии, безуспешно пытаясь выведать всё, что двигало им в день, когда Намджун рассказал о том самом фанфике. А Чимин и правда в порядке. С Чимином всё хорошо. У Чимина есть чёткий план действий, которого он и придерживается. Чимину хорошо. Он знает, что делать. Техёну плохо. Техён не знает, что с Чимином. Техён переживает. Техён волнуется. Техён не узнаёт своего друга. Однако Техён даже представить не может, что Чимин задумал и чем это обернётся. Если бы он знал, то ни за что не пустил бы Намджуна к ним тогда. Но Тэ не знал. Чимин позвал Юнги помочь. Помочь ему с неожиданным наследством, доставшимся от бабушки. Юнги не хочет и не может отказать, ведь Чимин впервые с того злополучного дня такой же, как раньше. Так же говорит, такой же открытый, такой же. Чимин же не может сделать кому-то плохо или больно. Вот только Пак хороший актёр. Чимин скрывал ото всех абсолютно всё о своём детстве до десяти лет. Говорил, что ничего не помнит. Но только это ложь. Наглая, но, как говорится, во благо. Никто не должен знать о его детстве. Это тайна. Чимин ненавидит жалость в свой адрес. Поэтому и новости о детских годах должны лежать в плену темноты и пыли. Их никто не должен вскрывать. Нельзя. Нельзя даже дотрагиваться до этого. Пак однажды открылся только Намджну. Тот не хотел, но Джун требовал. Всего лишь нужда для каких-то документов о неимении психологических травм из детства, однако тот день Намджун запомнил на всю жизнь. Тогда он впервые вернулся домой пьяный, с трясущимися руками и бешено стучащим сердцем. Он никому не говорил, что же тогда узнал, однако неделю после той самой ночи ходил, как живой мертвец, а позже отправил Чимина к психотерапевту. Паку помогли, его излечили. По крайней мере, именно так сказали единственному человеку, который знал. Психотерапия и сеансы завершились пять лет назад, с того времени Чимин не подавал никаких признаков, которые могли бы заставить Нама отвести его в клинику вновь. Ничего. Но о детстве никто больше не знал. *** — Чимин-и далеко ещё? — Юнги откинулся на спинку сиденья, лишь изредка постукивая длинными пальцами по дверце машины. — Да, Юн, уже подъезжаем, — эмоции бурлили в Чимине с самого утра. Техён, так и не выведавший ровным счётом ничего, бросал задумчивые взгляды на друга весь день, старался не оставлять его вне своего поля зрения, то и дело подходил с различными просьбами, которые «невзначай» переходили в диалоги. Однако к вечеру, когда Чимин уже направился домой, Ким так ничего и не узнал. Автомобиль проезжал густой еловый лес по новой, ровной асфальтированной дороге, на которой не было ни одной кочки, потому складывалось впечатление, будто машина Чимина летит. — Чим, может, расскажешь что-нибудь? — Юнги неуютно ёрзал, не понимая, в чём причина резко накатившего напряжённого состояния, — где пропадал целый месяц? Чьё наследство, где находится? Как ты вообще? Мы так давно все вместе не собирались, Техён уже весь на нервах. Даже Хос переживать начал. А Намджун так и вообще мрачнее тучи ходит. Чимин кинул быстрый взгляд на Юнги, после чего вновь обратился к дороге. — Я как раз наследством занимался, — срулил по гладкой дороге на разветвлении в правую сторону, где спустя несколько секунд стал проявляться солнечный свет, которого так не хватало всю дорогу, — бабушкиным, — соврал, и глазом не моргнув, — особняк, за углом, — указал рукой направо, где Мин действительно разглядел очертания трёхэтажного дома, напоминавшего своим видом средневековое вампирское логово из большинства фильмов про Дракулу. — Впечатляет, — тревога Юнги только усилилась, однако он упрямо не обращал на неё внимания, — а ты как? Ты же нам про бабушку ничего не рассказывал, вы близки были? — Да не особо, я с ней лет с десяти не общался, до этого меня мама постоянно к ней отправляла на лето, а потом они что-то не поделили, и вот, — заметил заинтересованный взгляд и пояснил, — мне папа рассказывал, я только так знаю. Не понимаю, почему наследство мне она оставила, с сестрой у неё отношения не так испорчены были, но, наверное, бабушка не очень её любила, она же от отчима, — съехал с дороги и проехал по траве до дома, после чего остановил машину и поставил на ручник. — вылезай, — и первым вышел из авто. Мин открыл дверь и спрыгнул на сырую от недавнего дождя траву. И остановился на месте, в откровенном шоке глазея на устрашающие размеры здания. Окутать особняк туманом — и классическое место для съёмок ужастиков. — Чимин, блять, ты нахуя нас потянул сюда на ночь глядя? — возмущённым взглядом прожигает Пака. — А что? — обернулся с улыбкой на лице, — наш Юнгиша боится? — дошёл до двери и, открыв дверь, прошёл первым внутрь, — не переживай, мне осталось только подвал разобрать, там шкафы тяжёлые, так бы я сам, — дождался, пока Юнги зайдёт и закрыл дверь изнутри, — мы утром уберём, просто чтобы завтра к вечеру уже вернуться, а не в ночь ехать. Сейчас поедим и спать. — Ладно, готовишь ты вкусно, — повеселевший Юнги пил игристое шампанское после сытного ужина, обсуждая с открывшимся Чимином абсолютно все темы, которые тот пропустил за месяц. — На брудершафт? — Чимин показал только что налитые фужеры с ярко-красным вином, протягивая один собеседнику. — Целоваться будем? — мягко улыбнулся, принимая вино из тёплых окольцованных рук Чимина. — В конце, — ухмыльнулся другу, не заметившему подвох. Парни скрестили руки и каждый отпил. Мин закрыл глаза, потягивая напиток, а Чимин наблюдал за тем как медленно пустеет бокал. Пак подождал пару секунд, пока ничего непонимающий Юнги не отставит фужер в сторону и не упадёт на пол в изнеможении. После этого он допил свой напиток, встал, схватил парня за ноги и поволок его по лестнице в подвал. Кинул тело на разделочный стол, скрепил руки и ноги наручниками, закрыл массивную дверь, ведущую к выходу, и сел на стул в пяти метрах от чужой макушки. *** Парень, лежащий на столе, застонал от нестерпимой боли, ударившей в виски и пошевелил затёкшими конечностями. Спустя несколько неудачных попыток он, наконец, повернул голову вбок, чтобы посмотреть на руки, заведённые за спину. — Что ты… Чимин не спеша подошёл к Юнги и, широко улыбаясь, двумя пальцами повернул за подбородок голову парня так, чтобы тот его видел. — Что-то не так, Юнгиша? — усмехнулся, обходя стол вокруг, к ногам Мина, — ты говори, пока можешь, что молчать-то. — Чимин-а, ты чего? — шумно сглотнул, стараясь не выпускать из своего поля зрения того. — Ну, Юнги, нашёл вопрос, — мягко провёл рукой от голени до спины, из-за чего Мин весь сжался, — давай без этого, сам же всё поймёшь потом, так чего спойлеры ловить. Чего тебя ещё интересует, а? — подошёл с правой стороны к пояснице и пробрался рукой под толстовку его мерча, который он собственноручно подарил другу. — Зачем ты это делаешь? — судорожно вздохнул, чувствуя холодный металл на окольцованных пальцах, пробирающихся по спине к шее. Чимин театрально скривился, делая вид, будто он расстроен. — Опять из той же категории, — скривился, — я же попросил, ты меня совсем не слышишь? Юнги замолчал, кусая губы. — Говори, когда я с тобой разговариваю! — ущипнул кожу до вздоха. — Прости, — неосознанно попытался извернуться от сильных рук. Чимин вернул тело парня на то же место, массируя уже покрасневшую от сильных щипков кожу. — Так уж и быть, расскажу. Просто хочу доказать всем, что я не ничтожество, понимаешь? Я же гораздо лучше и могущественней. Так? — надавил на верх позвоночника до придушенного дыхания, после чего вытащил руку из-под худи и вернулся к чужому лицу, присел, чтобы быть на одном уровне, — помнишь, Намджун принёс фанфик, где ты меня убил. Я там был такой размазнёй…- вскочил и подошёл сбоку, после чего просунул два пальца под резинку джинс, — но я же не такой. Так что мы просто это докажем, — и истерично улыбнулся, стягивая штанины вниз, — вот теперь помолчи, понял? Хоть слово — и бензопила тебя ждёт. Юнги кивнул, чувствуя каждое касание к своему телу вдвое чётче. Чимин расстегнул наручники на ногах парня, снял до конца джинсы, спустил нижнее бельё до коленей, а потом за ноги потянул дрожащего парня на себя, оставив на столе лишь половину тела. — Не дёргайся, — засунул три пальца в чужой рот, которые Юнги тут же принялся облизывать. Чимин прищурился, осматривая открывшийся ему одному вид, и свободной рукой провёл по пояснице. Высунул изо рта правую руку, тут же вставляя один палец в анальное отверстие, не тратя времени, и согнул его, раздвигая сжатое кольцо мышц. Юнги не осознано задрожал сильнее, прикусывая нижнюю губу до крови. Прокрутил согнутый палец на сто восемьдесят градусов и засунул сразу два оставшихся пальца внутрь, принявшись растягивать. Когда Мин рвано выдохнул от ощущений, Чимин ещё раз подушечками пальцев прошёлся по простате. Усмехнулся, услышав сдавленный вздох и высунул руку. Расстегнул на собственных брюках пуговицу и ширинку, стащил сразу и брюки, и трусы до колен, после чего резко толкнулся между ягодиц друга на всю длину. Руками вцепился в бёдра, оставляя синяки из-за железной хватки. — Чимин! — сжался, стараясь вытолкнуть из себя инородное тело. — Юнги, я тебе что говорил? — Чимин вышел, но, не давая передышки, тут же толкнулся на всю длину вновь, выбивая из Юнги плаксивые стоны. Чимин несколько раз с силой насадил парня на член и кончил, сжимая чужие бока, на которых уже образовались кровоподтёки. Отдышался и вытащил слегка подрагивающий орган, смотря, как по ногам стекает его сперма, смешанная с кровью. Чимин схватил цепь наручников, соединяющую руки Юнги, и поволок его к одному из крюков, находящихся у стены по левую сторону от входа. Закрепил цепочку о низко висящий крюк и подошёл к рычагу, надавил на него, после чего все крепления поползли вверх. Руки Мина медленно выворачивались, так как были сцеплены за спиной. Когда крюк поднялся под потолок, Юнги оказался оторванным от земли, из-за чего связки предплечий порвались, принося жгучую боль. — Почувствуй себя в моей шкуре, Юнгиша. — Что?! — парень крутился, будучи подвешенным в воздухе, пытаясь облегчить свои мучения, — Чимин, фанфик же это не реальность! Я тут в чём виноват?! — Я тебе что говорил? — Чимин нарочито медленно прошёл к противоположной от крюков стене, где стояли стеллажи, и взял бензопилу, после чего подошёл к мученику, — кажется, до кого-то мои предупреждения не доходят? — театрально вздохнул, вытащил из кармана носовой платок, скрутил его и вставил парню в рот, — как же жаль. Чимин включил бензопилу и поднёс её к ступне Мина. Вертикально направив, пила прошлась по пальцам, отрубив их. Юнги бы завопил, однако кляп во рту очень сильно мешал, так что оставалось лишь мычать, не ожидая, что угроза перейдёт в действительность. Во все стороны брызнула кровь, а по лицу мучителя стекали бордовые капельки. Он облизнулся, пробуя их на вкус. — Ну, как? — отложил инструмент и вновь подошёл к стеллажу, выбирая следующее орудие, — не переживай, пальцы тебе больше не понадобятся, — хищно улыбнулся, обращая взор на Юнги, — впрочем, как и всё тело. Чимин взял топор, перекинул его из одной руки в другую, кивнул сам себе и вернулся к крюку. Юнги замычал, не скрывая своих слёз страха, стекавших по щекам и подбородку. Чимин подошёл к дёргающемуся парню со спины, отчего Мин скосил глаза, пытаясь понять, что задумал его…друг? В эту же минуту Чимин замахнулся, перерубая сухожилие голеностопа на правой ноге и припал к окровавленному месту губами, ловя стекающие капли губами и ввинчивая язык глубже в порез. То же самое Чимн проделал и с левым сухожилием голеностопа, но не рассчитал силы и едва не отрубил часть ноги целиком. Чимин встал, обошёл висящее тело к чужому лицу, вытащил из его рта обслюнявленный кляп и припал губами к губам Юнги в требовательном поцелуе, передавая кровь через рот и заставляя проглотить. Провёл носом до уха, прикусил мочку, спустился к выемке около шеи, облизал, оставив яркий засос, засунул платок назад и вернулся к спине. Топором, на лезвии которого уже засохла оставшаяся багровая жидкость, замахнулся и перерубил сухожилия под коленями сразу двух ног, однако основной удар пришёлся на правую, дорубив до коленной чашечки и заставляя её расколоться. Чимин вернулся к стеллажу, положил орудие на место и взял средний по размеру нож. Провёл подушечкой большого пальца по лезвию; кровь тут же выступила по порезу. Подошёл к Мину, который начал медленно терять сознание от изнеможения и кровопотери, и на пробу провёл кончиком ножа линию по запястью. — Знаешь, во многих дибильных фанфиках, где мы с тобой вместе, я почему-то жуткий нытик, постоянно играюсь с лезвием. Даже был тренд по типу: скажи фигуру из перечисленных; а потом я её себе на коже выводил. Так что давай, круг, треугольник, квадрат, звезда и сердце. Выбирай. — Пак приблизился к лицу, свободной рукой сжал щёки Мина, провёл до волос и мягко перебрал мягкие пряди, — не можешь? — истерично рассмеялся, принявшись ходить туда-сюда, — не можешь. Не можешь. Не можешь! — в один момент остановился и под чутким наблюдением глаз напротив схватил чужую не пораненую руку, с размаху впивая остриё в ладонь, протыкая её насквозь. Приблизился губами к ране, из которой торчал нож, на пробу провёл языком, после чего прокрутил орудие в плоти вокруг своей оси за рукоятку, слизывая выступающую ручейком кровь. Поднял глаза на мученика и, облизываясь, виновато улыбнулся, — ты такой вкусный. А какой ты внутри? — зачарованно перевёл взгляд с лица на торчащий нож и обратно, — я не каннибал, нет, ты не подумай. Я не каннибал, Юни. Нет. Я не каннибал! — отскочил от стены, рвя на себе волосы и заходясь в истеричном плаче. Чимин вытащил лезвие из ладони парня, неосторожными лоскутами с помощью ножа стянул с Юнги худи, поранив его из-за рваных действий. И остановился, осматривая каждую деталь тела Мина. Остановился, осматривая всё: каждую его родинку, венку, каждый изгиб, каждую рану. — Ты такой красивый, Юнги. До ужаса. До упомрачения. Ты такой красивый. Ты такой красивый! — жутко улыбнулся, теперь уже дотрагиваясь до кожи так, будто она фарфоровая. Осторожно провёл от ключицы до тазовой косточки, приблизился к его прессу лицом и впервые вдохнул его запах. Юнги пах страхом, смирением, потом и кофейными зёрнами. Юнги пах его любовью. — Сейчас ты станешь ещё красивее, обещаю. Ещё красивее, Юнгиша, представляешь? Ещё лучше! Чимин принялся вырезать узоры на обнажённом теле. Орнаменты тянулись по ногам, животу, рукам и спине. Засохшая кровь под парнем разбавлялась свежей, которая стекала по ногам и капала на пол с характерным звуком. Тишину прерывало лишь тяжёлое дыхание Пака, едва слышное сипение, вместо дыхания, Юнги и шум падающих капель. — Юни, ты прекрасен! Ты превосходный! Сейчас финальные штрихи и ты просто лучший! Чимин размял затёкшие конечности и подошёл к стеллажу, где выбрал нож поменьше. Вернулся к Мину и на некороторых, нарисованных ранее кругах, принялся снимать кожу, оголяя мясо. — Для картины крови мало, Юнгиша. Понимаешь, крови мало. Крови мало! — Чимин не может ни на чём сконцентрироваться, его взгляд блуждает по всему подвалу, не останавливаясь ни на чём. Мин дёргается от судороги, скрутившей его тело, чем вызывает шум от металлической конструкции крепления крюка. Пак мгновенно переводит взгляд под потолок и едва ли не скачет от радости. — Ты гений, Юни! Он опускает рычаги вниз и через несколько десятков секунд Юнги на не твёрдых, подрагивающих ногах оказывается на полу, прямо в лужице собственной крови. Чимин не даёт ему опомниться, обнимает, дабы тот не вырвался, хотя куда ему — лишь бы упасть, а позже ключом раскрывает наручники. Кожа под ними вся потная, с подтёками крови, натёртая. Чимин подводит шатающегося парня к двум наиболее близко расположенным по отношению друг к другу крюкам и поднимает тело Мина. Насаживает его со спины на острия крюков, которые проходят через лёгкие, разрывают плоть наживую, переламывают рёбра и наконец концы показываются спереди тела. Чимин облизнулся и прильнул к одной из ран, по неосторожности провёл языком не только по багровому ручейку, но и по остро наточенному кончику, рассекая его. Истерично рассхохотался, поднялся на уровень лица Юнги и провёл влажную, кровавую дорожку по щеке. Вновь опустился и губами коснулся уже другой раны. Встал, подлетел к стеллажу, схватил большой разделочный нож, вернулся к мученику, напевая что-то себе под нос. — Где твоя улыбка, Юн? Где твоя улыбка? Где улыбка?! Чимин убрал кляп, вставил лезвие между чужих губ, провёл остриём вправо, разрезая нежную кожу до конца щеки, перевернул за рукоятку орудие на сто восемьдесят градусов, рассекает кожу влево так же до кости и вынимает нож. Прильнул своими губами к чужому сильно повреждёному рту, мягко поцеловал, не чувствуя отдачи, но не сильно из-за этого разочаровываясь, большим пальцем правой руки стёр кровь и отошёл к стеллажу. Юнги плохо. Юнги больно. Юнги давно умер морально, но физически продолжает всё чувствовать. Юнги хочет умереть. Это его единственное желание. Юнги не хочет больше жить. Юнги не сможет больше жить. Юнги жутко хочет умереть. И, пожалуй, узнать, что движет сейчас этим пареньком. Юнги любит Чимина. Или любил. Но Чимин дорог ему. Юнги ни за что не причинит ему вред. Потому что Чимин дорог Юнги. Ему ужасно больно физически, но морально ещё хуже. Он отключается, переставая слышать и чувствовать. Юнги не хочет приходить в чувство. Но он приходит в себя от непонятной возни. Он поднимает голову, абсолютно не чувствуя своё тело. И не верит своим глазам. Моргает, пытаясь согнать мираж, но всё остаётся на своих местах. Слабый ветерок треплет его волосы, роса охлаждает стопы, полностью обнажённый Мин стоит над обрывом, его слух ласкает мягкое течение реки и биение воды о валуны. Чимин стоит сзади, поддерживая парня, чтобы тот не упал раньше времени. — У любой истории есть конец, да, Юнги-я? — приобнял одной рукой за изрезанный живот, прижимая к себе, другой вытащил кляп, — хочешь что-то сказать напоследок? Сейчас уже можно, давай. Юнги задрожал всем телом, полностью отдаваясь чужим рукам, чувствуя только их, и сглотнул. — Я, — прокашлялся, выплёвывая кровь, и хрипло прошептал, — почему я? Пак рассмеялся, склонился над чужой шеей и оставил на ней мягкий поцелуй. — Потому что ты — идеал, я должен был доказать, что я лучше даже таких, как ты. Прощай, Юнги. Пак толкнул парня в пропасть, дождался тихого сдавленного вскрика, плеска воды и сел на сырую траву, смотря на еле виднеющуюся от тумана луну. Чимин лёг на землю в опасной близости от обрыва и закрыл глаза.