obsession.

— Что с тобой? Кто посмел? — мешаются в голове два вопроса, хотя Хао подозревает, кто испортил внешний вид его самой красивой куклы. — Хулиганы, — усмехается Джун, проводя пальцами по собственной щеке, как бы пытаясь стряхнуть яркий синяк, полученный из-за вышеназванных. Но улыбается. И Минхао видит, что улыбается Джун искренне, не пытаясь скрыться под маской, ни в коем случае. Просто Хви не расстраивают такие мелочи. Но для Минхао «порча имущества» — не мелочь. — За что? — выплевывает Минхао и боится прикоснуться к парню, чтобы не сломать его еще сильнее. Выдерживает расстояние, рассматривая побои. — По именам назови их, — грубо бросает под конец парень и хмуро смотрит вперед. — Да плевое дело, Минхао… Хао хочет томно вздохнуть, когда слышит это «Минхао» вместо уродливого «Мёнхо». Сю ненавидел это корейское сокращение, поправлял всех, но как ни крути, выговорить красиво и правильно не получалось. А у Джунхви получалось. Плавно и нежно мог произнести его имя, идеально мог не только выговорить, но и сократить его до крошечного «Хао», которое окончательно срывало голову Сю. И Джун умел идеально вставить нежное «Хао-Хао» тогда, когда это было нужно, когда Минхао больше всего нуждался в ласке, когда из памяти начинал стираться тот самый образ «куколки», который он постоянно примеряет Хви. Джун вообще во всем, что касалось их взаимоотношений — был лучшим из лучших. В институте, когда Минхао «официально» начал встречаться с Мун Джунхви, когда сам мог его касаться, видеть каждый день, а иногда даже засыпать и просыпаться, видя прекрасное лицо Джуна… Сю думал, что все, кто когда-либо даже безумно сильно нравился Минхао — просто уроды. Их носы с малейшими искривлениями, большие, несимметричные; их глаза маленькие, узкие, глубоко посаженные; их мерзкие огромные широкие губы в помаде; лицо… всё лицо было с недостатками, кожа, симметрия, мимика… Хао виделся с бывшим как-то… когда еще думал, что с Джуном не серьезно, а так, полюбоваться пару раз. Хао смотрел сверху вниз на человека под ним… его лицо в очередной предоргазменной судороге, что никогда не замечалось Минхао даже во время отношений… в моменте было настолько неприятно, что пришлось прикрыть глаза и представлять под собой его… Джуна. Минхао думал о его тонком вздернутом аккуратном носике, о его мелких родинках на щеке, под глазом и над верхней губой, о самих губах, тонких, естественного цвета ярких и сладких. Минхао кончает в латексную защиту, когда представляет, как прекрасные карие глаза Джуна закатываются, скрываются за веками, реснички дрожат, а сам он готов кончить в считанные секунды. На губах растворяется нежное сладкое «Джуни», и Хао нужно еще некоторое время, чтобы остыть, чтобы выгнать из головы образ его божественно красивого несравнимого хрупкого одногруппника. «Ты просто бог. Нет никого лучше тебя, Мёнхо, я всегда хочу тебя. Надеюсь, мы встретимся снова уже завтра» — вырывается изо рта бывшего. Блядское «Мёхно» и слащавый голосок как бы намекал, что пора просыпаться, что он все еще в парне, к которому уже никогда не вернется, увидев Мун Джунхви. Его натурально тошнит. Хао не возвращается больше ни к этому парню, ни к периодическим ночкам в компании новых и давних «дружков». Минхао несколько месяцев пристально изучает лица других людей, вызывая у них смущенную улыбку или, что еще хуже, давая им повод познакомиться с ним. Ужас. Люди не знают, почему Хао смотрит своим хищным взглядом на всех прохожих и посетителей кафе. Хао ищет. Ищет кого-то, кто был бы не так ужасен для него. Кого-то, чьи черты лица казались ему хотя бы забавными, милыми, терпимыми. Раньше Хао было плевать. Он не смотрел на лица. Смотрел на тело в лучшем случае. Но вообще-то ему было плевать, как выглядел человек… он спокойно флиртовал, общался и спал с кем было интересно. Джун должен был остаться таким же… Очередным. Просто одногруппник в новом институте Минхао. Просто миленький парень, которого Хао подметил ещё в самый первый день, про которого новые одногруппники говорили, что он тихоня, что с ним особо никто не общается. О да. Позже Минхао наслаждался сполна тем, что Джун только его и больше ничей. Ненавидит конкуренцию, ненавидит уничтожать ради кого-то другого. Джун был нужен только ему, и Минхао был готов отдать все силы, всё внимание и даже все материальные блага, лишь бы Джун не думал о том, что ему нужен кто-либо еще. В институте Минхао подсел к нему, завел диалог, сразу вызвался проводить до дома, какая же плоская классика. А еще поцеловал его в первый день знакомства. Обычно Хао играется со своими партнерами, видит, как они хотят поцеловать его, умоляюще смотрят, а он, как король ситуации, ухмыляется и провоцирует. Издевается и питается этим, поднимает себе настроение. Но Джун не ждал поцелуя. Джун, как выяснилось позже, не был готов даже к тому, что Минхао заговорит с ним, нечего говорить о прогулке и поцелуе. Но Минхао целует его так, как делал это с другими: почти прижимает к двери, выставляет руку рядом с головой. Они были одного роста, но сейчас так получилось, что Хви съехал по двери совсем немного вниз. Минхао не дал ему окончательно упасть, прихватил за приятную талию, которая так идеально легла на руку. Ему не хотелось играться. Джуна хотелось взять сразу, чтобы у парня не было времени на то, чтобы найти альтернативу. Минхао оккупировал его сразу. Своей бешеной энергией, своим пылом. Минхао думал, что раз все так быстро началось, раз к Джуну только застилающее глаза желание, раз Джун был просто целью, просто очередной галочкой в списке… все закончится так же быстро. Он просто влюбит в себя парня, просто переспит с ним, получив все необходимое, тем самым испортив этого мальчишку… Но, твою мать, где же он просчитался? Почему влюбился в итоге сам Минхао? Он стал одержимым. Ему нужен был Джун весь и целиком. Ему нужно было, чтобы его ладонь под партой была приклеена к чужой ноге, особо скучные и неважные пары Хао спокойно мог себе позволить гладить своего любовника по ноге. А тот даже не отвлекался, слушая преподавателя, поражая своей выдержкой. Внутри Хао всегда был таким: ревнивым собственником, желающим доверять кому-то настолько, чтобы отпустить себя и быть одержимым человеком. Но предыдущие партнеры, к его сожалению, не имели проблем с социумом и пользовались особым спросом. Поэтому Хао относился, может быть, не так серьезно, любовь его была менее всеобъемлющей и пылкой, но зато он не контролировал и не ревновал партнеров. С Джуном сошлись звезды. Минхао не разрушал себя и партнера, ревнуя к каждому столбу, а Джун в целом был довольно закрытым, да и не интересовал никого. Когда Джун говорит, что он никому никогда не нравился, и отношений у него даже несерьезных не было, Минхао злится. Такое откровение должно было принести то дурманящее наслаждение от осознания чистоты и девственности его милого Джуна. И да, принесло чуть позже, Минхао четко понимал, что он для Джуна такой же особенный, как и сам парень для него. Но мысль о том «что с ним не так?» мучила Минхао довольно долго. Потому что правда: что не так?! Джун красивый. Очень красивый, даже не учитывая одержимость Хао. У него искренняя широкая улыбка, у него красивые глаза, лисья форма глаза. Нос, губы, лицо в целом, телосложение. У Джуна нет явных дефектов во внешности. А еще он веселый, добрый, довольно интересный… даже если стараться откреститься от одержимости, Минхао мог выделить, в чем хорош Джун. Минхао показывает Докему — его близкому другу и бывшему однокласснику — фотографию Джуна. Самую красивую, самую дорогую сердцу — Хви на ней в сером худи, с темными укороченными волосами на фоне цветущей вишни. Именно эта фотография стояла у Минхао на обоях, именно её Минхао хотел впечатать под веки и не открывать глаза больше никогда. Сю отрывает от сердца это фото, чтобы показать Докему, который пока еще понятия не имел, что друг закончил свою холостятскую разгульную жизнь. — Тебе нравится этот парень? — Хао говорит спокойно разворачивает телефон к Сокмину. Лицо Сю не отражает лишних эмоций, чтобы не выпалить значимость парня на экране. Ничего удивительного, Хао всегда показывал своих новых парней Докему, когда они учились вместе. Только вот Минхао никого не показывал уже довольно долго… и тут снова какой-то мальчишка. — Ого, разнообразия захотелось, Хао? — улыбается Докем, кажется, не замечает бурную реакцию Минхао, которую парень сразу же успешно подавляет. — Почему разнообразия? — Ну этот… Не в твоем вкусе, мягко говоря. Не такой кукольный наверное, не такой… ц… — клацает языком Докем и вздыхает, не в силах подобрать слова. — Ну знаешь, не низенький щупленький мальчик… Ну. Как будто бы совсем не похож на тех, что ты мне обычно показываешь. И когда эта милая рыбка попадет в твою коллекцию? — по-дружески подбадривает Сокмин и как всегда лучезарно улыбается. Докем отлично знал Хао, именно поэтому мог позволить себе такие простые и пренебрежительные выражения в сторону друга. Ведь Хао всегда поддерживал такие шутки и выражения… Но Минхао не смешно. Минхао смотрит крайний раз на объект своей одержимости и блокирует телефон. — Мм, — начинает он через какой-то промежуток времени. — Он не из коллекции. И вообще. Нет больше никакой коллекции, — около обидчиво произносит Хао, пытаясь свести всё в шутку и не показать, насколько Мун Джунхви важен для него. Самому страшно это ощущать, даже отслеживая бурную реакцию на слова о том, что Джун «не такой, как предыдущие». — Оу, прости, — сразу же поправляет себя Докем, проследив за неоднозначной реакции на свои слова. — Я имел ввиду… кто этот парень? Расскажешь о нём? — Его зовут Джун. Мы встречаемся уже два года. Минхао тяжело говорить про Джуна. Будто бы какое-то сокровище — только расскажешь и сразу же найдутся заинтересованные. Он не хочет рассказывать ничего про Хви. Не хочет, чтобы все знали, какой он красивый, талантливый, интересный и покорный в постели. Не хочет отдавать ключи от такого уникального человека; не хочет говорить о том, что эти ключи вообще существуют; о том, что человек существует. — Вау. Да этот парень, похоже, действительно особенный, раз смог привязать к себе такого человека, как ты. Это должно быть что-то поистине невероятное, чтобы променять семь миллиардов на одного человека. Хао знает, что Сокмин цитирует его же собственные слова несколько лет назад о том, что «нет смысла менять весь мир на одного человека» и «что можно найти такого в одном человеке, чего ты не найдешь в двух, десяти, ста?». И Хао сам помнит это. И Хао не хочет признавать, что эта теория неверна. Он и не признавал этого, когда только заметил Джуна, поцеловал его в первый раз, приставал к нему время от времени. Просто в один момент признал, что ему ничего и никого не нужно. Но ведь Джун действительно единственный такой. Ни в ком до него не сочеталось всё самое нужное Минхао. Минхао мог с удовольствием общаться с очаровательным парнем, который мило смущался и прикрывал красивую улыбку ладонью… он мог позвать на свидание и девушку, которая рассказывала ему последние новости из мира моды или кино, которые так привлекали Хао… и при всем этом иметь безумный страстный секс с каким-нибудь еще партнером, который удовлетворит его во всех потребностях, будет послушным и терпеливым, отдаст всего себя, лишь бы Сю Минхао похвалил и пришел к нему снова. Минхао привык, что все в его руках. Это было очень приятно и удобно. Но… искусственно будто бы. Мило, что те, кто его интересовал так старались понравиться ему: читали статьи из журналов, чтобы быть ему интересными, красились каждый день, чтобы быть красивыми для него, покупали самое дорогое и откровенное белье, чтобы быть для Минхао сексуальными. Джун и не пытался… мало того, он по началу даже не проявлял инициативу. Он не менялся от этапа к этапу их отношений. Он просто был собой: открытым, улыбчивым, немного неловким, честным и красивым без какой-либо косметики. Минхао иногда даже хотелось спровоцировать Джуна на что-то нестандартное, специфическое: вызвать гнев, легкую ревность, желание стараться ради Минхао. Но Хви просто непробиваемый. Он стал делать что-то необычное для Минхао, только когда сам Сю стал поспокойнее в плане их отношений. Джун мог удивить своего партнера и резкой кардинальной сменой цвета волос, и необычным облегающим нарядом, и вкусным ужином, и всем, чего Минхао точно не ожидал. А еще Минхао перепробовал с Джуном всё, и ему нравится абсолютно всё. Даже самые неприемлемые и мерзкие для него фетиши, вроде женской одежды на партнере, становились вкупе со смущением Джунхви настолько привлекательными и возбуждающими, что Минхао мог только фантазировать, что еще из прежних табу мог позволить ему партнер в качестве разнообразия. Однако, зачастую Минхао хотел его внезапно и без масштабной подготовки. У Хао не было особых предпочтений или табу в сексе. И так Минхао думал ровно до того момента, как в голову не закралась мысль поделить его очаровательного с кем-то. Мысль возникает совершенно спонтанно, когда Сю видит Джуна рядом с его давним другом. Джошуа красивый, в прекрасной форме, выглядит аккуратным по отношению к Хви. И в прошлом Минхао бы сказал, что Джошуа в его вкусе. И в прошлом Минхао бы с радостью предложил кому-то вроде Хон Джису взять вместе с ним его парня. Если бы этим парнем не был Мун Джунхви. Когда Джун прощается с Джошуа и идет к нему, Хао очень сильно давит в себе рвотные позывы и неизвестно откуда взявшуюся агрессию. Чтобы не вынести всё свое раздражение в материальный мир, приходится сублимировать свою энергию. Поэтому Минхао пристает к Джуну уже в такси, настойчиво и возбужденно: укладывает одну ладонь непозволительно высоко на ногу, вторую оставляет на чужих плечах, чтобы переодически надавливать и подтягивать к себе, в то время как собственные губы то досконально изучают чужие, то терроризируют натурально покрасневшее ухо Джуна. Минхао рассказывает совсем тихо, в каких позах, с каким темпом и какой силой будет брать его как только за ними закроется дверь квартиры. И Джун чуть ли не хнычет от такого напряжения… и желания. Минхао втрахивает его размякшее тело в постель, не произнося ни слова. Не хочет отвлекаться, хотя знает, как Джун обожает разговоры и комплименты. Не сегодня. Сегодня и сейчас ему нужно попытаться представить, как бы Хви смотрелся между ним и условным Хон Джошуа. Даже если в параллельной вселенной параллельный Минхао и позволил параллельному Джису присоединиться к ним… Навряд ли этот самый Джису получил бы хоть минуту внимания параллельного Джуна. Джун… — Ты бы хотел попробовать втроем? — Минхао останавливается, толкнувшись на всю длину. Он держится, чтобы не продолжить движения, и наклоняется к парню. Джун никогда не был против всего, что предлагает Хао, и ему нравилось абсолютно всё. — Хао… черт, ты будешь двигаться? — Хви поднимается на вытянутых руках, получая только укус на плече за игнорирование вопроса Минхао. — Ай! Да нет конечно. Ты забираешь у меня все силы, меня не хватит на еще одного такого, — Минхао слышит по голосу, что это шутка и не продолжает движения, тяжело выдыхая. — Нет, Минхао, я не хочу еще кого-то, твою мать. Я серьезно. Нет никого, кому бы я доверил даже руку поцеловать, куда уж… ну Хао, пожалуйста… Минхао в ступоре лишь секунду, перед тем как вернуть грубый резкий темп и свои губы на чужой загривок. Ну и отлично. Никаких посторонних в их кровати. Это была бы печальная история, если бы Минхао бросил Джуна, использовав его самым грубым образом: привязав насильно, убедив в том, что Хао единственный человек в мире, которому может понравится Хви. Но Хао не делал этого. Попытки манипулировать и вызывать на чувства отвалились в первый месяц серьезных отношений. А теперь Минхао противно даже в шутку ставить кого-то выше Джуна. Закладывать и в своей голове и в голове Хви мысль о том, что Джуна сейчас может хоть кто-то превзойти, хоть кто-то есть до него или после. Никого. В жизни Минхао, в романтическом, сексуальном и интересующем планах — Джун единственный, которого невозможно поставить в один ряд даже с самыми близкими. И Минхао слышит взаимность Джуна, наслаждается ею и всем вытекающим из этой взаимности, будь то громкие стоны, горячий ужин или нежная забота любимого человека.