серый снег

«и я любил твой холод в глазах до озноба, до дрожащих покрасневших пальцев. и я бы задохнулся в метели твоих слов. и ты любил. и когда-нибудь твоя мертвая щенячья любовь не будет прокусывать мне щеки до дёсен, а будет слизывать слезы морозным ожогом. как ты умел. и как мне нравилось.» хёнджин не был писателем или поэтом. в последнее время он просто не был. зима выкручивала запястья, ломала ноги, колола глаза. любовная ненависть. ненавистная любовь. минхо всё говорил, что не умеет любить. не умеет быть нежным и дарить тепло. говорил, что сам мёрзнет. и хван бы выпотрошил себя чтобы согреть. сжёг бы себя, превратился в костёр, и развеялся пеплом. жаль, что они встретились зимой. хёнджин любил зиму, но больше этого, он любил ли минхо. его ледяной взгляд, руки и сердце. хван все твердил: «ты не лёд, больше снегопад. он теплее.» а минхо сверкал улыбкой. странной, немного колючей и с привкусом металла, но хёнджину нравилось. нравилось сплетать их пальцы внезапно, так же неожиданно дарить нежные слова вперемешку с невесомыми поцелуями в нос и лоб. он видел в нем свою душу. а минхо слеп, как новорожденный котёнок. такой же потерянный и давно оторванный от тепла. замерзает. не отталкивает, но и не отвечает. и в глаза никогда не смотрит — будто душу наизнанку. в середине прошлой зимы хёнджин покрывается изморозью. не льнёт к любимым мягким волосам, не проводит пальцами больше по белым щекам. но всё ещё рядом, и всё ещё любит беспокойно и трепетно. в окнах старой неумытой квартиры старшего блестела метель, а в их отражении минхо, такой же пугающий, но спокойный. его движения всегда были плавнее облаков, осторожнее маминых касаний и неожиданнее молний. минхо обнимает. в первый раз. прилепляется тихонько со спины, едва касаясь чужого тела, укладывает голову на плечо. и хван плавится тут же в обломках липкой кухни. под веками сахар растопили, в носу аж щекотно. от снежности до нежности один шаг. хёнджин перематывал в голове этот самый момент так много раз, что пластинка истёрлась. вспоминал эту интимность раз за разом: просыпаясь утром, набирая телефон минхо, слушая бесконечные гудки и молчание, засыпая под утро, слушая его любимые песни. музыка — ещё одно единственное откровение, которое он оставил. от снежности до нежности один шаг. и в ту и в другую сторону. минхо ушёл. пропал, а снег замёл за ним все следы. хёнджин искал, рыдал, роняя слезы на глупые виниловые пластинки с его любимыми старыми песнями, не ночевал дома, бесконечно простужался. и не находил. он остался в сознании грустными глазами, шершавым голосом и неощутимыми прикосновениями. а потом зима кончилась, а любовь осталась инеем в тёплом сердце, проткнутым льдом. и хёнджин тоже хочет пропасть и так же не найтись там, куда ушла его январская любовь.