failed game of dominance

      — Хей, коть, смотри, какую я рубашку купил. Как думаешь, нормально, если я в такой в университет приду? — Джисон входит в комнату, держа в руках новый, свежевыглаженный, белоснежный предмет одежды.       Минхо мгновенно обращает все свое внимание на вошедшего и незамысловатую вещь в его руках, больше ничуть не интересуясь видео, что ему накидал друг в тик ток.       У Ли либидо последние дни скачет как сумасшедшее, а Джисон то ли издевается сейчас, то ли делает вид, что глупенький и ничего не понимает. Хотя, по хитрой ухмылке и приподнятым бровям можно понять, что, определенно, первое. Минхо пожирающим взглядом проходится по самой обыкновенной рубашке, чувствуя, как внутри дрожь поднимается, потому что заводит не сама вещь, а то, на ком и как она будет. Стреляет глазами в черный галстук, висящий на другой руке, понимая, что собственная фантазия и гормоны играют с ним злую шутку.       — Ну так что, мой хороший? — В голосе Хана стопроцентная плотоядность. Ли свой ужасно красноречивый взгляд переводит на любимое лицо, встречаясь с похотливыми омутами, в которых черти беситься начали.

***

      — Блять, любимый, ах-ха… Так хорошо, — мелодично стонет Джисон, глаза самозабвенно закатывая, мечтая уйти от сладкой пытки. Минхо лишь хмыкает, продолжая упорно вылизывать чужие соски, пока одной рукой отодвигает ту самую рубашку в стороны, открывая себе вид на подтянутый животик и нежную кожу, пахнущую гелем с ароматом ванили.       У Хана руки над головой связаны галстуком, да так, что материя натирает кожу, отбивая все более ощутимые импульсы вожделения в пах. Ли постарался на славу, завязал так, что ткань едва по швам трещать не начала. А Джисон и не сопротивлялся, он знал, что парень не перейдет границу, не доставит ему воистину неприятной боли.       — Мой прекрасный мальчик так красиво стонет, — в перерывах между тиранией над покрасневшими бусинками, произносит Ли, видя какое влияние это оказывает на Джисона. Он губы нещадно покусывает и бровки домиком сводит, сходя с ума от тешащихся кинков. А Минхо знает, куда давить, чтобы любимому было чертовски хорошо. — У меня так сильно стоит, боже, я натурально теку с тебя. Хочешь потрогать?       На последнем предложении веки Хана молниеносно раскрываются, а уничтожающий взгляд устремляется на лицо, испещренное похотью, напротив.       Потому что Джисон жить не может без тактильного контакта. Его медом не корми, дай что-нибудь и кого-нибудь помять. А сейчас у него нет возможности распускать руки из-за сцепленных кистей.       — Ох, милый, не волнуйся, я обязательно потрогаю. Пока ты будешь спать, я распробую тебя всего, вылижу твои бедра и помечу засосами каждый сантиметр ляжек, чтобы когда ты после своих тренировок переодевался, все видели, кому ты на самом деле принадлежишь, — глаза Джисона блестят, сужаясь.       Минхо понимает, что парень не шутит. Тот действительно это сделает.       Черт, все пошло не по плану. Вроде Хо должен был смущать своего парня, а не наоборот?!       Ли не сдерживается, издавая звучный скулеж, чувствуя, как по телу бегут искры колоссального возбуждения. Потому что, блять, он так этого хочет. Минхо сам не осознает, как ерзает бедрами по кровати, прогибаясь в позвоночнике. Его кадык нервно дергается, а рот приоткрывается, чтобы несколько раз глубоко вобрать воздух. Джисон упивается этим видом, смотря на своего прекрасного парня снизу-вверх. Что ж, Хан тоже знает куда давить.       Они изучили кинки друг друга вдоль и поперек.       — Хочешь прокатиться на мне? Твоя игра в доминанта сегодня не удалась, милый. Тебе бы лучше занять место на моем члене, ты невероятно красивый, когда заполнен до отказа, — Ли скулит, понимая, что в этот раз Джисон подчинил его волю. Внутри щелкает, а в голове загорается красным лампочка, твердящая: «Возьми меня и используй, как вздумается.»       — Я-я… — мямлит Минхо, понимая, что все мысли из головы нещадно выбились. Это фаталити, потому что сегодня он, вроде как, планировал хорошенько вытрахать душу из Джисона. Но мысли не вяжутся в слова, пока тело молниеносно перестраивается в режим плаксивого пассива.       — Давай же, мой хороший, скажи мне, что ты хочешь. Я уверен, что в твоей порочной головушке собралось уже множество интересных идей. — Томно молвит Хан, неотрывно упиваясь сменяющимися эмоциями на чужом лице.       — Хо-хочу оседлать тебя и чтобы ты с силой сжимал мои бедра, оставляя на них следы от своих пальцев, — задушевно молвит Ли, своим поплывшим взглядом уставляясь вниз, туда, где на него смотрит другая пара глаз, передернутые чистейшим вожделением. Его бедра снова нетерпеливо дергаются, проезжаясь по матрасу ужасно возбужденным членом. Он уже и позабыл вовсе, что сегодня вообще-то не готовился к проникновению.       — Непременно, Хо-я, только тебе тогда нужно меня развязать, — Хан подает руки вперед, тем самым говоря, что выбора у Минхо, собственно, и нет. Ли поднимает попу с пяток, безмолвно подчиняясь. Он так сильно ведом, что выполняет указы на автомате.       Несколько секунд, и галстук оказывается откинут в сторону, а по комнате раздается характерный шлепок. Джисон оставляет свой отпечаток на пухлой ягодице, чтобы потом дразняще провести прохладными пальцами по пылающей плоти. Минхо не сдерживает себя, голову назад закидывая и издавая глубокий стон. Боже, он готов кончиться на месте, честное слово.       — Моя малышка такая прекрасная. Твои пухлые ляжки невероятны, я говорил уже об этом? Я бы хотел вечность просидеть на них. А еще они так красиво дрожат, когда малышка на грани оргазма, — Джисон сопровождает свои слова легкими похлопываниями по нежной коже бедер, заставляя их мелко трястись, залипая не по-детски. У него жесточайший кинк.       Минхо голову кружит от одного только обращения, потому что так Хан называет его только в редких случаях. Однако последующие грязные слова тоже не дают оправиться, заставляя его губы покусывать и глаза прикрывать от стойкого возбуждения, бьющего прямо в чуточку выпирающий животик. С его губ слетают несдержанные стоны, что отдают легкой хрипотцой.       Блять, как же Джисон его любит. Всего, без остатка.       — Коть, пожалуйста, — хнычет Минхо, не смея опустить взгляд на парня, потому что уверен, что остатки самообладания полетят к чертям собачьим, потому что там грёбаный Хан Джисон лежит в распахнутой рубашке с засосами на груди и покрасневшими сосками, смотря так неимоверно пронзительно, не стесняясь, лапая его бедра.       — Ну милашка, боже мой, — хмыкает фривольно Джисон, перемещая руки на складочки на боках, собравшиеся из-за позы. Он легонько пощипывает кожу, млея от ощущений. Он повернут бесповоротно. Неужели человек вообще может быть настолько тактильным маньяком? Может. Хан Джисон собственной персоной. — Подашь мне смазку, малышка?       Ли тихо скулит, бедрами вперед подаваясь, стимулируя свой текущий член об одеяло, потеряв всякий рассудок. Он даже толком не услышал, что ему сказал парень. Боже, как давно он не ощущал ничего подобного. Обычно его ведет от хлопков кожи об кожу и стонов, что вырываются из Джисона во время его собственных, особо остервенелых толчков. А сейчас мозг Минхо заполонило отчаянное желание стимуляции, превращая его в какое-то неистовое месиво.       Легкий, но крайне ощутимый, шлепок отскакивает от стен, пока ягодицы Минхо начинают пыхать жаром. Спасибо Джисону за то, что не дает ему забываться. Ли вскрикивает пораженно, подпрыгивая на кровати, однако следом его бедра оказываются крепко прижаты к постели, не давая ему подняться с пяток. Хан ловко меняет свое расположение, усаживаясь напротив Ли на колени.       — Ты готов принять меня, солнце? Готовился? — молвит нежно-нежно, словно не он секунду назад грубо соприкоснул свои ладони с его задницей. Джисон одну руку опускает на мягкий бочок, любовно сминая кожу под пальчиками, а вторую перемещает на челюсть любимого, большим пальцем массируя подбородок. Минхо пересиливает себя, раскрывая тяжелые веки, уставляясь в темные зрачки напротив, еле фокусируясь. Ли тихо скулит, потому что этого нещадно требует его тело сейчас, внутренне сгорая от собственных заскоков сабмиссива, что уже давно не чувствовал в такой мере.       — Неа, — выдыхает шумно Минхо, качая головой, рот приоткрывая и облизывая ноготь большого пальца Джисона, засасывая впоследствии его полностью в рот, вылизывая тщательно. Ли создает ртом вакуум, пока у Хана по новой опасные черти в глазах вспыхивают. Невозможный. — А ты? — с полустоном спрашивает Ли, отрываясь от своего занятия, когда Хан свой палец из его рта вытаскивает, размазывая чужую слюну по его ключицам.       — Я, хм, возможно, — заискивающе молвит Джисон, игриво голову набок склоняет и стреляет своими глазами.       — Тогда… Ну, я тебя? — Смятенно произносит Минхо, сглатывая вязкую слюну. Не то чтобы он сейчас в кондиции вообще совершать какие-то резкие движения, потому что мозг превратился в сахарную вату из-за предыдущих действий младшего. Однако если Хан того попросит, то он постарается собрать себя в единое целое.       — Хах, малышка, — открыто усмехается парень, дергая бровью вверх, — не думаю, что ты сейчас сможешь меня удовлетворить. Только посмотри на себя, такой уже чертовски затраханый и текущий, — на последнем слове Джисон театрально надавливает пальцем на твердую выпуклость на трусах Минхо, на котором растеклось уже приличное мокрое пятно. Ли издает звонкий стон, резко закидывая голову назад и в позвоночнике прогибается, словно пытается уйти от касаний. Хан настойчиво круговыми движениями массирует в районе головки, сходя с ума от своего любимого, что едва ли не готов задохнуться стонами. — Как жаль, что ты не готовился сегодня. Я бы довел тебя до привычной дрожи в коленях, а потом бы вылизал твой член дочиста, доводя до сверхстимуляции, чтобы ты извивался и скулил лишь громче. Может, чуток позже осуществим задуманное? А сейчас я трахну себя на твоем члене самостоятельно.       Тон Джисона пробивает на колкие мурашки, рассыпающиеся по телу, а его незамысловатые действия и легкая хрипотца в голосе подводит Минхо к ощутимому краю. Он уже согласен на все, лишь бы поскорее ощутить их слияние, вдоволь насладившись тесным контактом. Он мычит что-то неразборчивое в ответ, изо всех сил прикусывая свою нижнюю губу, потому что терпения на эту сладостную пытку осталось чертовски мало.       — Что думаешь, малышка? Скажи хоть что-то, кроме своих стонов, ну же, — подначивает Хан, сильнее пальцами впиваясь в жирок на боку, заставляя Ли по новой жалобно пискнуть и пораженно выпустить бордовые губы из плена белоснежных зубов. — И глазки открой, будь так добр, — последние слова он добавляет в более строгом тоне, словно бы намеревается еще больше подавить волю Минхо, сравнять ее с полом — если быть точнее.       — Хочу, блять, ничего так сильно, как это, — кивает болванчиком, распахивая свои слезящиеся от обилия чувств глазки. Зеленые бусинки устремляются на Джисона, пока тот шумно выдыхает. Блядство.       Хан решает не изводить никого из них более, подхватывая Минхо под талию и опуская его в ворох из подушек. Пропитанные смазкой боксеры летят на пол, куда затем опускается и рубашка с хрупких плеч Джисона. Все-таки, новый предмет одежды не гожее дело марать спермой. Он ловким движением проводит по чужому каменному члену рукой, размазывая всю выступившую влагу, коей неимоверно много. Даже смазка не нужна.       Мгновение, и по комнате раздается задушенный вопль. Минхо голосисто вскрикивает, в то время как Джисон выдыхает шумно, резко насадившись на всю длину. Как же хорошо, что он ранее игрался с собой от скуки. Ли в спине гнется, грудь вверх подавая, пока руками отчаянно цепляется за худые голени своего парня, впиваясь в кожу ноготками. Он настолько перевозбужден, что любое касание отдается ударом тока в живот, что уж говорить о подобном контакте. Стеночки Джисона так туго обволакивают его член, сокращаясь в ритм сбитому дыханию хозяина, что это ощущение невозможно внятно описать.       У Минхо первые слезы из глаз брызжут, ровными дорожками стекая по острым скулам к шее и вниз.       — Малышка такая чувствительная, мое прекрасное солнце, — любовно лелеет Джисон, подмахивая бедрами, совершая поступательные движения тазом. Ему самому не легче, потому что крупный член задевает простату, посылая невероятные импульсы жара в живот. Он наклоняется немного вперед, чтобы подушечками больших пальцев нежно стереть слезы с больших глаз, что смотрят на него сейчас с чистейшим благоговением и желанием. Там — далеко не сожаление, ведь зрачки Ли заполнены стопроцентным вожделением и восторгом.       И Хана ведет. В голову бьет нетерпеливым желанием ощутить блаженство и подарить его еще и своему любимому.       Минхо вовсю скулит, лежа практически пластом, пока Джисон опирается о его животик для удобства, чтобы начать насаживаться на орган в ускоренном темпе.       С глаз Ли водопады эмоций стекают, пока губы прокусываются до крови. И Джисон не выдерживает, в порыве чувств склоняясь вперед и с особой нежностью сминая горячие уста со вкусом лечебного бальзама (кому-то надо перестать обкусывать свои губы на морозе). Они вкладывают в это слияние особую чувственность, вопреки ускорившемуся тазу Хана, что уверенно пододвигает их обоих к оргазму.       — Котенок, пожалуйста, быстрее, — хнычет Минхо, с чмоком отрываясь от любимых губ, чтобы издать очередную порцию мелодичных стонов.       — Конечно, мой хороший, — Джисон перемещается обратно, выпрямляя позвоночник, чтобы удобнее было объезжать член Ли, начиная буквально скакать на нем. Смазка стекает вниз, размазывается по бедрам Минхо, пока от стен отскакивают невероятно пошлые хлюпы, что заводят еще сильнее.       Хан старается на славу, потому что своими бедрами доводит их обоих до мощнейшего экстаза практически одновременно. В моменте тело сводит судорогой, а перед глазами звезды вспыхивают. Минхо вскрикивает, продлевая череду тусклых стонов еще с несколько секунд, пока окрашивает чужие внутренние стенки горячей спермой. Джисон дышит прерывисто, сжимая Ли в себе изо всех сил неконтролируемо и впиваясь ногтями в любимые бока.       Ахуительное послевкусие течет по венам, пока силы окончательно покидают их тела. В комнате пахнет потом и сексом — смесь гремучая, но никого из них это не смущает.       Так пахнет страсть и пылкая любовь.       Джисон аккуратно слезает с обмякшего члена старшего, опускаясь рядом на простыни и чувствуя, как ткань под ним начинает мокнуть, потому что из него вытекает семя Минхо, делая все это действо еще более грязным. Хан пытливым взглядом осматривает тяжело дышащего Ли, словно тот пробежал марафон, хотя, по сути, активничал в основном Джисон. Хан хитро хмыкает, скользя взглядом ниже.       Мгновение, и по комнате раздается жалобный скулеж.       — Коть, пожалуйста, не надо, — Ли брови домиком сводит, чувствуя, как язык Джисона скользит по его ляжкам, слизывая остатки смазки. — Я не выдержу.       — Я же обещал, что помечу тебя всего, малышка. Можешь спать, Хо-я, я позабочусь о тебе, — хитро стреляет глазками Хан, по новой опускаясь вниз и широко проходясь языком по нежной коже бедра.       Джисон все еще фетишист гребаный, с жесточайшим кинком на пухлые бедра любимого. Минхо такой же, послушно подставляющийся, потому что хочется.       Хочется оказаться полностью помеченным им.