Мой бог в кимоно.

Парень стоит по середине сада, и видимо находился он довольно долго, потому что его блондинистые волосы были покрыты лепестками сакуры, что цвела неподалеку. Рядом тихо журчал фонтанчик, создавая звуковой фон. Луна ярко освещала территорию, в ее серебристом цвете всё выглядело иначе, нежели днём. Всё выглядело интимнее, глубже. Не зря же именно ночью людей тянет на откровения. Ночь обнажает все раны. Казалось, что одинокая фигурка притягивала к себе лучи. Потому что, как иначе объяснить почему свет падал так идеально? Казутора сидел на бортике фонтана, рискуя свалиться в воду. Он молчал, не смея разрушить атмосферу, которая повисла в саду. Вместо этого Ханемия внимательно рассматривал своего мужа. Чифую прекрасен. Он буквально бог. А в этом кимоно, при свете луны. Что ж, Казутору никто не осудит за такие мысли в сторону мужа. Внезапно, Чифую повернулся и тепло улыбнулся. И боже. Его глаза… Они завораживали. Ханемия, до сих пор, спустя столько лет, не мог поверить, что кто-то может смотреть на него так. Будто Казутора был воплощением самого прекрасного, как будто он лучший человек на всем свете. Чифую сделал шаг вперёд, и оказался в личном пространстве Ханемии. Температура сразу подскочила на несколько градусов. Мацуно игриво повел плечами, и ткань, из-за этого движения, слегка опустилась, оголяя острые ключицы. Казутора сразу перевел взгляд ниже, всей душой желая, чтобы Чифую разрешил прикоснутся к себе. А тот нарочито медленно протянул руку, и поднял подбородок Ханемии, заглядывая в его золотистые глаза. Большим пальцем левой руки Мацуно провел по губе Казуторы, дразня того. — Чифую. — хрипло прошептал Ханемия, полностью очарованный парнем. — Ты чего-то хочешь? — спрашивает тот, кладя правую руку на шею Казуторы, и продолжая левой рукой держать подбородок. — Ты знаешь что. — Тора слегка вздрагивает от прикосновения к эрогенной зоне, но позже полностью расслабляясь, и начиная ластиться к руке. — Мм? — Чифую делает вид, что ничего не понимает, и даже слегка отступая от парня. Ханемия протестующие мычит, и говорит. — Пожалуйста, коснись меня. — Казуторе без разницы где и как, лишь бы Чифую касался его. Тип любви Казуторы — прикосновения. По крайней мере так утверждает результат опроса, который Ханемия прошел ради интереса. И самое удивительное, он полностью согласен с итогом. Казуторе с трудом удается что-то рассказать словами, ему проще разок — другой укусить за шею, от сильных эмоций. Казутора — большая кошка, или тигр, которого приручили. И сделать это смог один человек, самый прекрасный на всей планете — Чифую Мацуно. — Вот так? — спрашивает Чифую и слегка прикусывает нижнюю губу Ханемии. И его мир замирает, как в первый раз. Все звуки отходят на задний план, и ощущения сосредотачиваются на губах. Когда невинное касание переходит во что-то « взрослое «, Ханемия тихо простонал. Чифую устав стоять склонившись над парнем, подхватил его под бедра, и понес на лавочку, что так удобно расположилась рядом с фонтаном. — Мы оказывается умные. — Задумчиво произнес Казутора, аккуратно ложась спиной на скамейку. — Меньше слов, больше дела. — говорит Чифую и снова впивается в чужие губы. — Я люблю тебя. — Пробормотал Чифую, и взяв за подбородок лежащего снизу Казутору, притянул его поближе, заглядывая в родные и любимые глаза, сам не зная на что ища ответа. Но это крайне утомительно, да и смысла не было. Казутора уже дал свой ответ много лет назад. Сказав своё « да» у алтаря. Стянув лёгкие, спальные шорты с Казуторы, на что получая вздох, полный нетерпения, Чифую, чтобы отвлечь его, вновь затягивает в страстный поцелуй, используя секретное оружие в виде языка. — хмф.мм. аа.-аах.~ — лёгкие стоны, и мычания доносились снизу, пока желание в глазах нарастало с каждым разом. Достаточно оголив нижнюю часть тела Казуторы, Чифую решил не медлить с растяжкой. Безжалостно взяв сразу два пальца, для начала покрыв их смазкой, которая нашла в кармане шорт, чтоб облегчить боль, постарался чуть более аккуратно войти. Но он не учел, что прошла неделя с их последнего секса. — ГХА.~ блять— глаза Казуторы распахнулись от некой неожиданности, и слегка заслезились от неприятных ощущений внизу. Слишком давно у них ничего не было. Холодные пальцы резко контрастировали с жаром тела. Казутора выгибался под немыслимыми углами, а Чифую крепко держал его своей свободной рукой, не давая упасть. Без слов Чифую вытащил один палец, но продолжал двигаться, подготавливаясь к основной части. Постепенно снова вводя второй и третий пальцы. Казутора же в то время издавал стоны, вновь начиная наслаждаться. — мх. — Казутора потерял все остатки здравого смысла, полностью отдаваясь во власть Мацуно. —Расслабься. — и Чифуя вошёл, постепенно набирая скорость толчков. Начиная с самого нежного, и заканчивая жёстким темпом. И начинал всё заново. От контраста Казутора сходил с ума. Ему не хватало воздуха, дыхание сбилось и, стараясь глотнуть хоть каплю кислорода ртом, у него выходили лишь сдавленные стоны. Руки не знали куда себя деть, а потому цеплялись то за спину своего юноши, то за деревянную поверхность скамьи. И между тем набирался не только темп, но и сила, с которой совершались эти толчки. От возбуждения Чифуя постоянно пытался прикоснуться к Казуторе, а когда целовал его, то издавал тихие стоны. — Чифую. Я скоро! — еле как связав слова, смог выдавить из себя Казутора. И вот, финальное движение — и оба парня (почти) одновременно изливаются. Звуки постепенно начали возвращаться. Сначала вернулось журчание фонтана, потом стрекотание цикад. Казутора слегка приподнимается на локтях, и осматривает Чифую. — Ты красивый. — Ханемия протягивает руку, и убирает его волосы за ухо. Притягивая Мацуно для нежного поцелуя, Казутора улыбается. Луна потихоньку уходит с небосвода, оставляя влюбленных наедине. А те не могут перестать смотреть друг на друга, и любоваться.