С Новым годом, ОЙ!

      Уэнсдей не любила праздники. Тем более такие, как Рождество, когда в их доме собиралась вся большая семья Аддамс. Они все шумели, веселились, ели, рассказывали разные истории, что происходили с ними за год. После обменивались разнообразными жуткими подарками. Это был единственный день в году, когда особняк Аддамс был украшен в красные и зелёные цвета. Потому, если и выбирать меньшее из зол, Новый год нравился Уэнсдей чуть больше, по крайней мере, она не испытывала к нему никакого отвращения. К этому времени семья разъезжалась, становилось тише и спокойнее в доме. Она снова могла заниматься своими делами, и никто не смел её трогать.       Потому для Уэнсдей был удивителен звонок её телефона, раздавшийся во втором часу ночи первого января, когда она сидела в своей комнате и писала новую книгу в порыве вдохновения, пока её родители сидели за столом внизу и отмечали Новый год вдвоём, потому что Пагсли уже был уложен в кровать, а Уэнсдей ушла заниматься своими делами, после того как посмотрела на спуск Новогоднего шара на Таймс-сквер.       На экране высветилось имя Энид. Аддамс сразу же подняла трубку и посмотрела в окно, где кружилось много маленьких снежинок, и не было видно звёзд на небе.       — С Новым годом! — сразу же прокричала Энид ей в ухо, не дождавшись, пока Уэнсдей скажет хотя бы что-то.       Аддамс невольно немного улыбнулась, совсем чуть-чуть, когда услышала этот радостный голос её подруги-соседки. Хотя они буквально вчера днём разговаривали, Уэнсдей была рада снова услышать её. Она всегда рада её голосу.       — И тебя с праздником, — мягко ответила ей Аддамс, слишком мягко, это Энид так плохо на неё влияет.       — Спасибо-спасибо! — голос Синклер звучал так воодушевлённо, что Уэнсдей отодвинула телефон подальше от уха. — Я написала тебе большущее поздравление! Хочешь послушать?       — Конечно.       Уэнсдей продолжала смотреть в окно на нестихающую метель и слушать её радостный голос, испытывая прилив тепла в своём сердце.       — Итак, — откашлялась Энид, будто начинала читать доклад на одном из уроков в Неверморе, когда так же испытывала лёгкое волнение, — дорогая, Уэнсдей Аддамс…       — Звучит, как похоронная речь, — вставила она своё слово.       — Эй! Не перебивай меня! — возмутилась Синклер, но продолжила говорить уже расслабленно, будто слова Аддамс успокоили её нервы (почему она вдруг нервничала?). — Уэнс, мы познакомились лишь в прошлом году и вскоре сдружились.       Она могла бы поспорить с этим заявлением, но не стала. Всё же их дружба не была такой простой и гладкой. У них были и ссоры, и примирения, но они всегда возвращались друг к другу.       Уэнсдей перевела взгляд на свою печатную машинку, где был листок с напечатанной главой новой книги, главную героиню которой звали Дине… Аддамс отвернулась и не покраснела, неа. Она назвала её в честь «обеда», а не Энид, именно так.       Она промычала что-то в знак согласия, и Энид продолжила своё поздравление.       — Ты лучшая соседка, что у меня когда-либо была, и надеюсь, останешься единственной и не съедешь от меня, — она хихикнула.       — Это ты съезжаешь при любом случае, а не я, — поправила её Уэнсдей.       — Эй! — притворно обиженно воскликнула Энид, а потом откашлялась и продолжила уже спокойно: — В общем… мы с тобой прошли так много всего вместе. И ты одна из лучших людей, что я знаю. Я очень рада, что познакомилась с тобой… и я люблю тебя…       Тут она резко замолчала, поняв, что последняя часть вырвалась совсем непреднамеренно. Потому Энид в спешке бросила:       — ОЙ! — и мгновенно отключилась.       Уэнсдей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать произнесённые Энид слова. И когда она их поняла, оказалось, что Синклер уже сбросила вызов. Она попыталась тут же ей перезвонить, но её телефон уже был недоступен.       Уэнсдей медленно положила мобильник на стол и уставилась в никуда, прокручивая последние слова Энид. Ей же не послышалось? Синклер правда призналась ей в любви? Вот так просто? По телефону?       Мозг Уэнсдей требовал перезагрузки, но её сердце трепыхалась в груди. Ведь чувства Энид взаимны, она чувствовала тоже самое к ней. Аддамс осознала это не так давно, примерно в тот момент, когда обнимала Синклер после последней битвы с Крэкстоуном. Тогда, сжимая эту девушку в своих объятиях, её чёрствое сердце так же быстро колотилось в груди. Ещё никогда она не испытывала такого (даже когда целовалась с Тайлером).       Потому, конечно, Уэнсдей хотела ответить на признание Энид, но та не брала трубку, сколько бы она не звонила и не писала ей с просьбой перезвонить. Видно боялась, и потому решила избегать её, даже не подозревая, что на её чувства могут ответить взаимностью.       Уэнсдей не хотела говорить о своей любви ей по смс, она была приверженцем признаний в живую, лицом к лицу. Рассудив, что ничего опасного Энид за оставшиеся два дня каникул не должна сделать, она решила оставить это до своего возвращения в Невермор.       (И если Уэнсдей пару раз и писала Йоко, чтобы узнать про Энид, при этом угрожая убить Танаку, если она ей что-нибудь расскажет, то никто не мог её винить в излишнем беспокойстве).       

***

      Уэнсдей быстро распрощалась с родителями перед школой Невермор и поспешила в комнату вместе с Вещью в рюкзаке и чемоданом в руке. Она хотела успеть до прибытия Энид, и спрятать небольшой подарок, который купила для неё.       Как только Уэнсдей снова получила ключ от комнаты, поспешила наверх. Но опоздала. Из-за двери она услышала тихую возню. Энид уже была здесь. Смиренно вздохнув, Аддамс спокойно вошла в их комнату.       В помещении всё осталось таким же, как было несколько недель назад, когда они уезжали на зимние каникулы раньше времени после той битвы с Крэкстоуном, — чёрная половина Уэнсдей и разноцветная Энид. Но теперь не было никаких новогодних украшений, которыми Синклер увесила комнату в начале декабря. Энид убирала их в коробку, пританцовывая под музыку в наушниках.       Уэнсдей непроизвольно остановилась, залюбовавшись девушкой. Они не виделись несколько недель, и она могла признать, но только в глубине души, что скучала по ней.       Энид закончила убирать украшения и обернулась, застукав пялящуюся на неё Уэнсдей в дверном проёме. Коробка выпала из её рук, и всё содержимое рассыпалось по полу.       — Ой! — воскликнула Синклер и начала судорожно собирать разброшенные украшения.       Уэнсдей бросилась ей на помощь, перед этим закрыв дверь комнаты и бросив рюкзак с чемоданом у кровати (Вещь сразу убежал шастать по школе, как ему и велела Аддамс). Она присела рядом с Энид и начала складывать вещи, пока их руки случайно не соприкоснулись. Электрический ток прошёл по ладони Уэнсдей, достигнув её сердца. Она медленно подняла голову, столкнувшись с растерянным и напуганным взглядом Энид.       — Извини, — пробормотала Синклер, в спешке одёрнув руку и покраснев.       Уэнсдей вздохнула и сложила последнее украшение в коробку. Они обе поднялись и уставились друг на друга, ожидая, кто же первым нарушит тишину.       Конечно, это сделала Аддамс, она не хотела ещё дольше заставлять Энид страдать.       — Ты не дождалась моего ответа.       Глаза Синклер расширились, как только она услышала это.       — А тебе было что ответить? — осторожно спросила она, прощупывая почву.       — Да, — кивнула Уэнсдей и взяла её за руку, нежно сжимая. — Я тоже тебя люблю.       Щеки Аддамс слегка порозовели, когда она призналась вслух в своих чувствах. Глаза Энид засияли, как самые яркие звёзды на небе, от этих слов, которые она могла представлять себе только в мечтах, но никак не ожидать услышать в реальности.       — О, — только и смогла пробормотать Синклер.       Уэнсдей позабавилась её ступором и потянулась к ней. Её губы запечатлели лёгкий, как пёрышко, поцелуй на нежных губах Энид. Та быстро очнулась и поддалась вперёд, увлекая Уэнсдей в полноценный поцелуй.       Они целовались долго, медленно изучая друг друга и наслаждаясь этим мгновением. Уэнсдей медленно отстранилась, но Энид резко поддалась вперёд, схватив её лицо ладонями, с неожиданно выросшими когтями оборотня.       — Ой! Прости! — она поспешно убрала руки куда подальше, чтобы не навредить Аддамс, и неловко хихикнула. — Я просто немного перевозбудилась.       Уэнсдей ухмыльнулась ей в ответ, притянув обратно для поцелуя.       

***

      Они неспешно разобрали свои вещи, привели в порядок комнату, и настало время дарить подарки.       — Я надеюсь тебе понравится! Я как увидела это, сразу о тебе подумала, — Энид почти подпрыгивала от нетерпения, протягивая коробочку размером с ладонь в чёрной обёрточной бумаге.       Уэнсдей взяла её и протянула свой подарок в яркой радужной упаковке.       — Давай откроем на счёт три!       — Один, — Уэнсдей подцепила упаковку ногтем.       — Два! — Энид взялась за ленту бантика.       — Три! — сказали они одновременно и открыли свои подарки.       Внутри обоих оказались небольшие кулоны на цепочках. У Энид в форме крупного серого волка, у Уэнсдей — чёрный ворон.       — О, какая прелесть, — проворковала Синклер, нежно и аккуратно проводя пальцем по подарку.       Уэнсдей слегка улыбнулась, смотря на свой кулон. Они, не сговариваясь, купили одинаковые вещи. Получились парные подарки, как для влюблённых парочек, кем они и были теперь.       — Давай одену, — предложила Аддамс.       Энид с радостью повернулась спиной, и Уэнсдей аккуратно убрала её волосы и застегнула цепочку. Синклер провела по кулону пальцами, любуясь волком.       — Он очень красивый, Уэнси, — тихо проговорила она.       Аддамс ласково обняла её со спины, сцепив руки на её животе и положив голову на плечо.       — Твой подарок тоже очень красивый, — она поцеловала её в шею, от чего Энид вздрогнула и смущённо хихикнула.       — Следующий Новый год мы должны отпраздновать вместе и поцеловаться под омелой ровно в 0:00! — Синклер развернулась и одарила её любящей улыбкой.       Уэнсдей согласно кивнула и поцеловала Энид, закрепляя обещание.       Впереди их ждало ещё множество совместных праздников и поцелуев под омелой, у них есть вся жизнь, а главное, что они проведут её вместе.