Танец ивовых лоз

— Мо Вэйюй, мало получить духовное оружие, с ним нужно регулярно тренироваться. А не отлынивать! Лежавший под деревом Мо Жань едва успел заметить сверкнувшую Тяньвэнь. Юноша откатился в сторону — успешно лишь потому, что Чу Ваньнин пока не намеревался наносить удар, а привлекал внимание. Лоза щёлкнула о землю, будто кнут, и вернулась к хозяину, угрожающе рассыпая искры. — Вставай, — велел учитель. Замявшись, он добавил. — И бери Цзяньгуй. Мо Жань беззвучно посмеялся в своей голове над тем, как неловко Чу Ваньнин произнес вслух глупое имя его оружия, данное по нелепой случайности. Но суровый взгляд учителя не предвещал поблажек на тренировке, и веселье ученика поугасло. — Хорошо, как скажет учитель, — пробормотал Мо Жань с обманчивым смирением, поднимаясь на ноги. Чу Ваньнин нанес новый удар, сперва дождавшись, когда ученик призовет Цзяньгуй. На сей раз Тяньвэнь хлестнула по ноге Мо Жаня, однако алый всполох второй лозы пересёк ей путь. Чу Ваньнин дёрнул рукой к себе, собираясь отозвать свое духовное оружие и зайти с другой стороны. Но Цзяньгуй неожиданно крепко вцепилась в Тяньвэнь, не собираясь отпускать. Напрасно золотая лоза раздражённо кромсала воздух листьями и билась в этой хватке, плотно прижатая к земле. Чу Ваньнин готов был отчитать ученика за странные приемы, но вытянувшееся лицо Мо Жаня ясно говорило, что тот здесь не при чем. Оба они одинаково тянули лозы друг от друга, чувствуя себя донельзя глупо и недоумевая, отчего духовное оружие отказывается повиноваться. Оставался лишь один способ узнать правду, и Чу Ваньнин воспользовался им, сдавшись. — Тяньвэнь! — мысленно позвал он. — Что происходит? Рядом с переплетенными лозами воздух будто пошел рябью, пронизанный золотым свечением. В считанные мгновения из него соткалась призрачная фигура женщины. Шелковая накидка, подобная солнечному свету, струилась по ее рукам, которыми она отбросила за спину увенчанные листьями медовые волосы и возмущенно воскликнула: — Прости, но я понятия не имею, что она творит! Мо Жань, само собой, не видел и не слышал Тяньвэнь. Лишь хозяин оружия мог призвать его душу, чтобы обратиться к ней и услышать ответ. Эта способность укрепляла особую глубинную связь, в бою делающую владельца и оружие единым целым. Хотя кто-то предпочитал не столько обсуждение стратегии, сколько задушевные беседы. Мо Жань отчётливо помнил, как в прошлой жизни призывал Бугуй, чтобы не чувствовать столь острое одиночество после потери Чу Ваньнина. И это помогало — до тех пор, пока Бугуй не умолк. Будто бы не в силах выдержать боли хозяина, его душа отказывалась выходить из меча и говорить с Тасянь-цзюнем. Мо Жань скучал по нему, надеясь в этой жизни повстречать старого друга. А вместо этого... Цзяньгуй уперла сильные руки в бока и усмехнулась, вздернув подбородок. — Эй, чего ты от меня хочешь? — безо всякого уважения обратилась она к Мо Жаню. Алые глаза глядели и дерзко, и снисходительно из-под медных прядей с багряным листом за ухом. — С чего я должна драться с ней? Этого Мо Жань никак не ожидал. Даже Бугуй, своенравный и упертый, принимавший облик мрачного мужчины с ледяным, как клинок, взором — даже он беспрекословно повиновался императору! Что за подделку ему подсунули в той проклятой шкатулке, в конце концов? — Я твой хозяин, а ты мое духовное оружие, — мысленно обратился к лозе Мо Жань, стараясь звучать спокойно и уверенно. — Тренировка нужна, чтобы... — Она нужна тебе, мальчишка, — Цзяньгуй фыркнула, скрестив руки на внушительной груди, на которой не сходилась алая накидка. Мо Жань досадливо поморщился, вспомнив о том, что даже для духовного оружия он выглядит не могущественным императором, а обычным подростком. — И чего ты хочешь? — спросил он у лозы, искоса поглядывая на Чу Ваньнина. Судя по его сосредоточенному взгляду, тот тоже вел переговоры со своим оружием. Перехватив его взгляд, Цзяньгуй неожиданно ухмыльнулась: — Скажу так, мои желания схожи с твоими. При этих словах красные листья оружия вдруг ожили и принялись поглаживать золотую лозу. Мо Жаню почудилось, будто даже он может слышать звенящий от негодования вопль Тяньвэнь в голове Чу Ваньнина. Но не успел он сам подобрать нужных слов, как Цзяньгуй рассмеялась, обращаясь уже не к нему: — Не понимаешь? Брось, не прикидывайся, будто забыла обо всем, что было между нами! Похоже, ее слова были адресованы облику Тяньвэнь. Мо Жань не видел его, но духовные оружия, даже принадлежа разным хозяевам, находились в едином поле связи, а потому могли слышать друг друга.Чу Ваньнин не мог уловить реплику Цзяньгуй и все же заметил, как бледное лицо Тяньвэнь вспыхнуло, словно закатное солнце, а рукоять оружия заметно нагрелась. — Бесстыдница! — Тяньвэнь взмахнула рукавами и подалась назад. В тот же момент золотая лоза высвободилась из чужой хватки. И Чу Ваньнин, и Мо Жань синхронно отшатнулись и зеркальным движением щёлкнули своим оружием по земле, а затем направили в сторону друг друга. Каждый из них знал лишь половину разговора, и все же общее воспоминание всплыло в их мыслях: о том, что единое древесное начало, расколовшееся надвое, было положено их священному оружию Гоучэнем в далёком пошлом. Неизвестно, что произошло между Тяньвэнь и Цзянгуй, до того, как Чу Ваньнин получил свою лозу и унес ее с собой, но ясно было одно. Эти души одного элемента, воплощённые в священном оружии, были тесно связаны и оттого не желали ранить ни друг друга, ни хозяев, что осложняло тренировку. Потому и Чу Ваньнин, и Мо Жань, не сговариваясь, отдали лозам беззвучный приказ: не причинять вреда. И те послушались. Алая и золотая, они кружили рядом в захватывающем вихре, росчерками острых листьев разрезая воздух, но не соприкасаясь более чем на краткий миг. Их воплощения не отводили взглядов, а в широкой улыбке Цзяньгуй и в теплом янтаре глаз Тяньвэнь читалась радость воссоединения. И в этом стремительном танце, будто сросшись со своим оружием, каждым движением, полным задора и чувственного ликования, тянулись друг к другу двое — учитель и ученик, чьи души так же были предрешены друг другу.