Сияние.

— Антон, брось сигарету, — он обернулся, смотря в добрые, как всегда уставшие глаза. Улыбка резко появилась на лице, он протянул в руки мужчины пачку сигарет, а тот, воспользовавшись моментом, достал одну, тоже закурил — Давно не виделись, как ты тут оказался? Вроде бы в Москву переехал, — бывший классный руководитель совсем не изменился: ходил в своей мятой белой рубашке, очках и чёрных джинсах. Сколько лет прошло, а тот всё-таки не изменил стилю — Не сложилось, Арсений Сергеевич. Бывают в жизни огорчения, — он выдохнул дым, закашлялся, завязывая на ярко-голубой шарф, который минутой ранее болтался на шее — А Вы как? Не говорите только, что снова взяли классное руководство. Сколько же я Вам нервов тогда помотал! — мужчина грустно улыбнулся, вспоминая школьные годы.       Антон понял, что даже не заметил то, как закончил университет, устроился на работу. Это буквально вылетело из памяти. Остались только воспоминания о любимом человеке, заботе, а затем и измене, что сильно отразилось на жизни, заставило снова оказаться в родном Воронеже, в доме, где он рос. Только теперь без родителей. — Было бы всё так просто. Антон, ты же знаешь нашу директрису. Думаю, помнишь, как она меня топила. Топит до сих пор, Антош. Если я не возьму этих детей, то будет хуже, — мужчина снова вдохнул дым, но уже через нос — А! Да! Хотел у тебя спросить, — он замолчал ненадолго, вытирая глаза замерзшей рукой — Как мама с папой, а то я их не видел в последнее время.. Всё хорошо? — Антон неуверенно глянул на преподавателя, отвёл взгляд, погрустнел — Нет их больше, — образовалось неловкое молчание, которое с каждой секундой било по ушам. Арсений понимал, что от банальных слов соболезнования лучше не станет — Я, вроде как, уже принял, но всё равно. В квартире пусто так, нет этой музыки, там, ну, надеюсь Вы понимаете, — он грустно ухмыльнулся, вспоминая то, как мама будила его в школу, пока в квартире на всю играли песни «Ранеток» и «Земфиры». Как готовила обед, напевая любимые песни и смотрела сериал, который, как казалось Антону, длиться бесконечно. Достал из сумки небольшую бутылку энергетика, отпил, чувствуя, как рука подрагивает — Не будем о грустном. Давайте сменим тему, — мужчина кивнул, прокручивая в руках коричневый фильтр, кинул его под ноги — Вы вообще куда? Сегодня воскресенье, а Вы снова в парадной одежде и куртке нараспашку, — мужчина сделал акцент на последнем слове, всем своим видом показывая недовольство. Арсений улыбнулся, показательно застёгивая совершенно бесполезный, по его мнению, элемент одежды — Я-я-я, — он забавно протянул гласную, снова поправил очки и улыбнулся — В торговый центр иду. Зарплата вчера была. Надо бы было купить одежду новую, да и еды немного. Теперь встречный вопрос, Антоша, — мужчина посмотрел вдаль, з-за домов появился старый автобус, точно такой же, как и несколько лет назад: со слезающей синей краской, громко работающим двигателем и водителем дядь Васей, который то и дело брал вместо денег сигареты, обязательно две или три, да и говорил обычно: «За то, что не сдаю эту вашу контору родителям» — Домой собирался, но могу составить Вам компанию, если, конечно, хотите, — Арсений Сергеевич кивнул, заходя в автобус и протягивая водителю мелочь, а Антон, в свою очередь, приветливо улыбнулся, отдавая сразу четыре сигаретки. Мужчина за рулем удивлённо посмотрел на неизвестного, на первый взгляд, молодого человека, прищурился, будто вспоминая — Антошка? Ты что ли? Сколько лет тебя не видел! — Антон усмехнулся, кивнул, а дядя Вася пожал ему руку и пропустил внутрь. Он сел рядом с Арсением, который не переставал улыбаться. На щеках вырисовывались ямочки, а под глазами еле заметные морщинки — А я, кстати, помню, как ты ему сигареты втюхивал! — Попов засмеялся, поправляя воротник и расстёгивая одну пуговицу, ведь горло уже заметно пережало — А я зато помню, как Вы мне потом из-за этого чуть ли не по башке надавали, — теперь же засмеялись оба, смотря друг другу в глаза, а у Антона резко потеплело в груди. В голове снова начали прорезаться, казалось бы, забытые моменты из школы. Вспомнился тот трепет и забота со стороны классного руководителя, разбитые в кровь кулаки после очередной драки, подготовка к олимпиаде и украденный у учительницы цветок. На душе стало так приятно, будто он прямо сейчас вернулся в то время. Недаром говорят, что школьные годы — лучшие, самые запоминающиеся и яркие.       Диалог не прекращался ни на минуту, Антон рассказывал про свои прошлые отношения, про противного куратора в университете и своего кота, который ждёт его дома. Арсений же твердил о том, что хочет перемен. Главным его желанием было уйти с нелюбимой работы, а затем и бросить пить снотворные, жить насыщенной жизнью.       Бесконечные, на первый вид, отделы магазинов, куча брендовой одежды, как в ярких цветах, так и в более приглушённых. Антон тянул преподавателя за руку, показывая различные мешковатые и, что главное, цветные кофты. Тот отнекивался, мол «В школе за такое убьют!», но Шастун понимал, что это просто неприязнь и личные капризы, ведь в его родной школе не было запретов вовсе.       Арсений вышел из примерочной в белой байке, что смотрелась на нём отлично, да и сам мужчина, казалось, был в восторге. Он глянул на ценник, улыбнулся ещё шире и повесил неподходящие ему вещи на стенд около кабинок — Антош, ты не стилист случаем? — парень засмеялся, пошёл за мужчиной, который буквально сиял от счастья. Сейчас он на все сто убедился, что их классный руководитель всегда был и будет лучшим из лучших.

***

      Он сидит в салоне, отправляя видео сообщение Арсению, а тот в ответ шлёт краткое «Дурень» и выходит из сети.        За три месяца общение переросло в дружбу, Антон буквально рвался за вниманием мужчины, постоянно писал, думая иногда, что навязывается, но эти мысли сразу же пропадали, когда на телефон поступало новое сообщение от Арсения.       Через минуту приходит следующая смс'ка, а Антон с уверенностью пишет адрес салона, улыбается и предупреждает мастера о том, что приедет друг. Через полчаса заходит мужчина, в той самой белой байке, снова без куртки, за что Антон убить готов.       Хоть уже и апрель, но на улице до сих пор холодно, постоянно моросят дожди, а ветер гнёт деревья, ломая тонкие веточки. Он протирает рукой мокрые волосы, садиться рядом, сразу же получает в руки электронную сигарету, которую Антон покупал именно для таких случаев — Как ты? Как день прошёл? — Антон смотрит на друга, который делает небольшую затяжку и начинает кашлять, обращая взгляд тату-мастера на себя. Мужчина улыбается, а Шастун замечает небольшие изменения в голубых глазах — Ты наконец-то купил себе линзы, я приметил, учти, — он смотрит на татуировку, которая практически завершена, затем на нахмуренного Арсения, который никогда не понимал этой моды — Я устал, Антон. Дети задрали, — девушка оторвалась от своей работы, улыбнулась — Вы же учитель в сотой? — теперь взгляд пал на мастера, а та лишь пожала плечами, снова опуская голову вниз, вырисовывая тонкие линии на руке юноши — Я там училась раньше, Вы, наверное, меня не помните, Арсений Сергеевич. Но я-то помню, как Вы у нас литературу заменяли, — она взяла запечатанную в плёнку электронку, затянулась, положила на место, выдыхая едкий, и очень сладко пахнущий дым. Антон сразу и не понял, кто эта девушка, ни разу её не видел в коридорах школы — А тебя, Тох, я не знала раньше, потому что пришла только на полгода в одиннадцатом, — Арсений целую минуту окидывал её взглядом, заметил татуировку летучей мыши на шее, сразу же всё вспомнил — Мышка эта у тебя и в одиннадцатом была набита. Ксюша, да, помню тебя. Осуждал постоянно за эту татуировку, странной казалась мне, — она засмеялась, выключила машинку и откинулась на спинку кресла — Ну, я всё. Посмотри, всё ли нравится, а потом обезжирим уже и пленкой заклеим. Знаешь же, как её носить и снимать? — тот кивнул, оценивая работу в зеркале. Новая татуировка — новые эмоции.

***

      Арсений открывает глаза, вздрагивая всем телом. Голова раскалывается, глаза слезятся. Он ищет рукой телефон, не в силах поднять веки, открывает один глаз, ища нужный ему контакт, слушает бесконечно долгие, монотонные гудки, которые лишь больше дают по мозгам — Арс, ты почему не писал два дня? Я волновался, — мужчина взглянул на время — начало четвертого, удивлённо выдохнул — Антош, прости. Я не додумался посмотреть на время, — Шастун сразу же все понял, поднялся с кровати и, включив громкую связь, натянул спортивные штаны, которые валялись под кроватью — Ты встать можешь? Хотя... — он замялся, задумываясь. Мама с детства учила, что надо думать, прежде чем сказать, и это вправду постоянно спасало. Он одел куртку на голое тело, кроссовки, быстро закрыл дверь на замок, позабыв выключить свет — Арс, я щас подскачу к тебе, побуду, пока легче не станет. Потом сходим в больницу и тебе отгул возьмем. Ты был вчера в школе? — тот сдавленно простонал, но по прежнему ничего не говорил. Стало тревожно — Может скорую вызвать? — молчание в трубке пугало, сопровождаясь комом в горле и напрочь сбитым дыханием. Холодный ветер бил в лицо, тот бежал изо всех сил, в глазах медленно темнело — Антош, ты куда бежишь? — тихий голос заставил Антона ускориться — Арсений не в себе, заторможен точно также, как это было месяц назад. Он не отвечал, направляясь по тёмным улицам, неосвещенных фонарями — Арсений, ты можешь встать и открыть мне дверь? — из трубки послышались шорохи, а затем и еле слышные шаги. Антон пытается отдышаться, слышит щелчок замка, сразу же поднимается с корточек. Мужчина выглядел безжизненно, а затем и вовсе начал медленно спускаться вниз по стене — Нет, не падаем, — Шастун взял того под руки, потащил в ванную, усаживая на колени. Открыл кран, направляя поток воды прямо в лицо, но Арсений лишь опускал голову — Сколько ты сожрал этой херни? — тот молчал, прямо как в прошлый раз. Прямо в этот момент хотелось ударить по затылку, сказать, что конченный и уйти, но совесть не позволяла даже обозвать, мама не так учила.       Только сейчас Антон понял, почему в доме всегда стояла тишина, никогда не было криков, ссор, алкоголя и всех мероприятий, связанных с ним. Мама учила решать проблемы словами, умом, а мальчик всегда слушал, подражал ей, делал в точности также. — Арсений, только попробуй вырубиться, я вызову скорую и мне всё равно будет, что сделают с твоей работой. Ты специально это сделал? — тот отрицательно покачал головой, а Антон не понял к чему из всего перечисленного относиться этот сомнительный жест — Ты специально это сделал? — тот снова покачал головой, медленно начиная приходить в себя и уклоняться от ледяной воды — Новые выписали, а я забыл. Сказали половину, если не ошибаюсь, случайно выпил три, как и тех, старых, — Попов поднялся с колен, садясь на бортик ванной и зализывая назад мокрые волосы — Прости. Я правда забыл, — он отвёл взгляд, вытирая лицо бледной рукой. Антон наконец-то смог скинуть с себя ветровку, рукава которой были по локоть мокрые, кинул на пол — Арс, так дела не делаются. Давай, может, я с тобой пока поживу? — тот, придерживаясь за стену, пошёл в комнату, не дойдя пару шагов упал на колени, уткнулся лицом в матрас — Антош, будь другом. Поставь будильник на четыре. Я не подготовил материал для девятки. Завтра понедельник, мне нельзя опаздывать, — Антон приподнял мужчину за руки, усаживая на кровать. Глаза закрывались, но разговор не окончен. Шастун несильно ударил того по щеке, затем услышал тихий стон — Завтра среда. Я прямо сейчас пишу с твоего телефона директрисе, что ты заболел. Завтра идем в больницу, а после я пойду разбираться с твоим психиатром, который пичкает тебя наркотиками, — Арсений откинулся назад, ударяясь головой об угол и закрыл глаза, поворачиваясь лицом к стене. Антон взял мобильник, попытался вспомнить пароль, который видел относительно недавно. Быстро написал директрисе, извиняясь за сообщение в столь поздний час, лёг рядом, укрывая мужчину одеялом. Сон накрыл сразу же.

***

— Ты снова не можешь заснуть? — мужчина обернулся, смотря на тёмный силуэт, рука дрогнула, а сигарета вывалилась из пальцев прямо в окно снизу, ударяясь об отлив соседки тёти Любы. Антон подошёл, желая обнять мужчину со спины, но резко одёрнул руки — не подумал. Тот грустно усмехнулся, смотря прямо в глаза, которые, как казалось, мерцали в тусклом свете луны.       Это лето оказалось самым тёплым за последние несколько лет. Особенно ночи: такие тихие, безветренные и безоблачные. На тёмном небе выделялись звёзды, каждый день можно было наблюдать как меняется фаза луны.       Даже Арсений, будучи не суеверным человеком, загадал желание, когда увидел, что падает звезда. С самого детства мечты разрушались, не было никакой магии, лишь книги про астрологию и физику, которые всё объясняли. «Отец постоянно говорил, что чудес не существует, был кандидатом наук, объяснял всё напрямую, не боясь разрушить все мои, на тот момент, надежды. Но сейчас мне стыдно, ведь он, будучи уважаемым человеком, вырастил непутёвого учителя, который не может найти нормальную работу. Я так давно не приходил на его могилу»       Антон смотрел в помутневшие глаза, которые были направлены вверх, на звёзды. Мужчина выглядел слишком поникшим. За последние четыре месяца сильно поменялся: похудел, что даже скулы стали яркими на бледном лице. А ещё слишком сильно загружал себя, переживал из-за мелочей, обкусывал губы до крови и вовсе перестал носить линзы — снова перешёл на очки — Что с тобой происходит? Где тот самый весёлый классный руководитель, который прикрывал меня перед директрисой, когда я косячил, — Арсений достал новую сигарету, закурил, смотря в небо, явно не желая устанавливать зрительный контакт — Антош, ты же понимаешь, что не всё так просто, — он выдохнул дым, оторвал взгляд от неба, теперь смотрел вниз, на подрагивающие руки — Я всегда был таким. Ты меня узнал только сейчас. В школе нет никому до меня дела, как и мне до них. В школе я просто учитель, сфера услуг, понимаешь? Я преподаю свой предмет и всё, — он замялся, обдумывая последующие слова. Стряхнул пепел в пластиковый стакан, который был полностью забит окурками — Антош, я не знаю, что со мной. Я не могу спать, а ещё, кажется, что по-настоящему полюбил тебя, это ещё больше губит, — и Антон понял: всё это происходит из-за него. Почувствовал дрожь в коленях, влагу в глазах. Стало безумно больно, ведь он тоже любит, тоже губит себя, в надежде перебороть страх и признаться в чувствах, которые лезут наружу. Он резко подошёл, прижал к стене и поцеловал, проводя языком по ряду зубов. Почувствовал едкий сигаретный вкус во рту, но продолжал. Мужчина видел, что Попов закрыл глаза, положил руку на голый пресс, переплетая языки. Звон в ушах лишь усилился, сердце билось всё быстрее, а кислород медленно заканчивался, но не хотелось отходить, хотелось быть рядом, обнимать всё крепче, понимая, что чувства взаимны. Арсений отстранился первым, удивлённо смотря в глаза младшего, вытер слюну рукой, и первый припал к опухшим губам, вставая на носочки.       На улице светлело, сигареты закончились, они попрежнему обессилены, но счастливы. Глаза у Арсения загорелись новым, живим светом — Я тебя люблю, люблю давно, не хочу больше потерять.