Дворовые тоже люди

С того дня прошло чуть меньше недели. Вову она избегала, пытаясь отсиживаться в больнице или дома, как когда-то её избегал Турбо. Анна не могла собраться с мыслями, чтоб рассказать всю правду прямо в лицо Валере. Всю ту правду, которая поедала её каждый день. Она прекрасно понимала, что предала Валеру, хоть и не по своей воле. Почему-то в голову лезли непристойные мысли по типу: «А если Володя не такой уж и плохой?», но сразу прогоняла их и стыдила себя. Оставалось каких-то 7 жалких дней до 28 декабря. 7 дней до того самого дня, когда она будет плакать в поезде, попрощавшись навсегда с Татарстаном. Валера в тот же вечер ссоры прибежал и принес свои извинения. Какого же гадко было Ане, когда она выслушивала его раскаивания за какую-то «мелочь». Без всяких ломок блондинка сразу же простила его и заключила в объятья, пустив слезу. Ведь извинения свои надо было приносить ей. Соколова вдолбила себе в голову и уложила со слов Туркина: начиная от подаренного поцелуя в щёчку какому-то парню, карается чуть ли не смертной казнью. Он не позволит, чтоб кто-то получал такие презенты от своей девушки. Не имеет права. — Аннушка! Почему такая красивая и одна? — Макушку усатого закрывал букет ромашек. Ехидно натянул улыбку Суворов, когда в рабочий день поджидал Аню у обшарпанного входа в общежитие. Она шла в одиночестве с кучей пакетов, наверняка, после рынка. — Вова… Я тебя молю, прекрати поджидать меня! Не ходи за мной! — С чего ради? — С того, что я с Валерой хожу! — Истерические нотки прорывались в голосе, лицо девушки скривилось, — Если ты не перестанешь это делать… Я, я расскажу Валере, что ты меня преследуешь! — Это то я тебя преследую? Значит так заговорили, — Вова недовольно кинул взгляд куда-то прочь и промолвил: — Может, расскажешь Турбо, как ты со мной тогда обжималась? А чего глазки то забегали? — Он сделал затяжку с тлеющей сигарету и сплюнул в рядом лежащий сугроб, в свою очередь Аня пыталась набраться смелости взглянуть в глаза предателя, — Правда в глаза заколола, да, Ань? Ты меня динамишь, как чепушару, избегаешь. Я чем хуже его? Тебя бить надо, чтоб ты полюбила меня? — Вова, к чёрту иди… — Не так я себе представлял разговор наш. Не в то русло он пошел! — Вводя в заблуждение студентку, Суворов саркастично посмеялся, — Ты смотри, Ань, глупостей не натвори, — Володя всучил ей несчастные ромашки. Закончив, он скрылся за горизонтами, которые одинокой фонарь был не в состоянии осветить. В груди Ани затаился страх: а что если Вова правда расскажет Валере и оклеветает по полной? Кому Туркин поверит больше, своему давнему товарищу, с которым и в лед, и в холод, или же той, чье имя он так долго скрывал от пацанов? Надо было что-то срочно предпринимать. С Валерой они не поддерживали связь около дня, что привычно для них обоих. Он наверняка сидел в качалке и что-то бурно обсуждал с ребятами. На дворе десятый час ночи. Просидев минут 30 в комнате, было предпринято решение: натянуть пальтишко и дойти до него. — Турбо, тут девчонка твоя стоит в дверях, тебя просит! — В подвале доносилось эхо какого-то парнишки, который только что устроил допрос девушке: «Кто такая?». Туркин может и радовался бы приходу Ани, но не в такое время и не в таком месте. Он наказал Соколовой не появляться без повода в таких местах. Нервно поднясь с диванчика, Турбо отодвинул мальчугана в сторону и вышел на улицу к блондинке. — Ты чё тут делаешь? Случилось что-то? — кучерявый поправлял олимпийку, рассматривая внешний вид любимой. — Валер, ты любишь меня? — Люблю. — Если любишь, то поехали со мной в Москву. — Пьяная что ли? — Он наотрез отрицал всё происходящее, — Чего случилось то? — Ничего. Увидимся, — Анна развернулась со вздохом и, делая несколько шагов, резко остановилась. Валера отдернул её за руку, притянув к себе. — Головой что ли ударилась… Погоди, за курткой сгоняю. Он быстро распрощался с компанией, не позволив остаться девушке на едине с собой. Именно под её уезд, что-то в нём поменялось. Валера стал более лояльным по отношению к медсестре, но все также двуличил и выбирал улицу. А Анна училась сдерживаться и просто так реки соленые не пускала, слишком опустошена. Всю дорогу кучерявый старался держать покрепче её руку и заводить диалог, все попытки тщетны. Аня, как под дулом, держала язык за зубами и изредка поправляла ладонь, чтоб она окончательно не выпала из так называемого «замка». Она и не старалась поддержать разговор. Все истории от Турбо были пропущены мимо ушей, а в голове будто пластинка заела. — Ты че-то сегодня кислая, — Валера остановился у входа и положил тяжелую ладно на лоб девушки, пытаясь оправдать причину такого болезненного её вида. Соколова за неделю будто в себя пришла, как бы мерзко не было бы это признавать. Резко пропали розовые очки, а ко всем появилась неприязнь. Когда все отвернулись, а родной человек в лицо твердил, чтоб она даже не надеялась на совместный Валерин уезд, в душу каждый день плевали. Они оба охладели. Аня по причине трезвого рассудка, а Туркин просто отвечал ей той же медалью. — Валер, давай расстанемся? — блондинка убрала мужскую руку со лба. — Ты совсем дурная? — Валера истерично улыбнулся, принимая это всё в несерьезную шутку. — Пожалуйста… — Соколова прошептала так, чтоб тот услышал. И он услышал. Резко скривил лицо, ожидая пары секунд, чтоб принять смешную эмоцию. — Бл*ть, ты голову иди проверь. Сама для себя могилу роешь. Кучерявый в своей манере обижено оставил её позади себя, в след крикнул: «шалава». А Анна осталась у подъезда, глазеющая в одну точку пустыми глазами.