Black maggots replace the filling in the pie

      На следующее утро Нил впервые за долгое время отправился на пробежку по Окружной дороге и на втором круге свернул к Лисьей норе. Отпер замок своими ключами, щелкнул выключателем и направился в раздевалку. Распахнул дверь, уже закатывая рукава, и застыл посреди комнаты. Никаких следов беспорядка — пол сиял чистотой.       Когда он вошел на стадионе никого не было и свет не горел. Он приблизился к своему шкафчику, открыл дверцу. Внутри было чисто и пусто.       На часах было пол восьмого, так что подозрения, что Ваймак уже на ногах были оправданы. Оседлав одну из скамеек, Нил набрал его номер. Ваймак снял трубку после второго гудка и вместо приветствия сказал:       — Даже не знаю, чему больше удивлен: тому, что у тебя включен мобильник, или тому, что ты не спишь в такую рань, хотя сегодня суббота.       — В раздевалке чисто.       —Я в курсе. Мы с Эбби позаботились об этом вчера, после вашего ухода.       — Я собирался все отмыть сегодня с утра.       — Разве я не велел тебе выбросить это из головы?       — Вы сказали не заниматься этим вчера.       — Без разницы. Ладно, будешь должен. Кстати, раз уж я нарушил твои планы, чем собираешься заняться? Ничем? — получив от Нила утвердительный ответ, Ваймак предложил: — Можешь помочь мне разобраться с бумагами.       — Разве вы разрешаете придуркам притрагиваться к документам?       — Сделаю для тебя исключение, раз уж ты это понимаешь. Готов поспорить, это понравится тебе больше, чем гонять по полю.       Ну, этом тоже была своя правда. Нил любил экси по своему, не сталкиваясь с другими на поле, и он был хорош в анализе.       — Я притащу их и по дороге захвачу завтрак. Или ты уже поел?       — Нет, — сказал Нил. — Жду вас здесь.       Ваймак нажал на отбой. Нил еще раз окинул взглядом открытый шкафчик, потом перешел в комнату отдыха. Бродя вдоль стен, он разглядывал фотографии, которые Дэн развешивала в течение нескольких лет. Нил никогда не видел, как она это делает, но за последний год коллекция пополнилась почти на три десятка фото.       На большинстве из них были запечатлены старшекурсники — возможность вне стадиона поймать в кадр младших товарищей по команде выпадала Дэн редко, и все же Нил обнаружил несколько фотографий с Хэллоуина и даже пару случайных снимков, которые он не узнал, так что с большей вероятностью они были сделаны в декабре.       В самом углу висело фото, которое Нил тоже поначалу не узнал: он и Эндрю вдвоем. Они стояли на расстоянии выдоха друг от друга, и по окнам на заднем плане он узнал место: Дэн сделала снимок в аэропорту, когда Лисы летели на матч против техасцев. Нил был так увлечен разговором, что не заметил, что она за ними наблюдала.       Он попал и на другие групповые фото, но только на этом выглядел самим собой. Это фотография Натаниэля Веснински, в то самое мгновение, когда он назвал Эндрю свое настоящее имя.       Рука потянулась к снимку, чтобы сорвать его со стены, но, взявшись за уголок фотокарточки, Нил остановился. Он приехал в Пальметто, чтобы скоротать время до своей кончины, а еще из-за Кевина Дэя — того, кто мог доказать, что за нагромождением лжи существует реальный человек. В скором времени не будет уже ни Натаниэля, ни Нила, но фото останется на стене и в июне. Еще долгие годы он будет крохотной частью истории Лисьей норы. Осознавать это было сложно, особенно признаваться, что он не мог о таком и мечтать. Долгое время он убеждал себя, что его смерть станет лишь радостью его семье, а о какой-либо памяти не могло идти речи, а сейчас, когда это было так близко, он просто не мог заставить себя сорвать это фото.       К счастью, Ваймак не заставил себя ждать. В одной руке он держал коричневый бумажный пакет, а другой прижимал к груди коробку с целым ворохом бумаг. Нил закрыл за ним дверь, и тренер сгрузил свою ношу. Окинув глазами помещение, он снял телевизор с тумбы, поставил его на пол, а тумбу придвинул к дивану, соорудив таким образом импровизированный стол, после чего разложил бумаги на четыре стопки, а пустую коробку отшвырнул в сторону. Нил заглянул в тонкую папку, лежавшую к нему ближе всего. Это оказалась анкета; лицо на фото было Нилу незнакомо.       — Кандидаты в команду, — пояснил Ваймак. — Нужно как минимум шестеро новобранцев.       — Шестеро, — повторил Нил, опускаясь на колени напротив тренера. — Хотите удвоить состав?       — Вынужденная мера. — Ваймак достал из бумажного пакета круглые сэндвичи и сок и разделил угощение с Нилом.       — Еще одно из условий, которые поставил нам Комитет, когда ты лег в больницу. Им сильно не нравится, что в этом сезоне мы чуть не вылетели из чемпионата из-за недобора игроков, и отступать ради нас от правил они больше не желают. Я пообещал, что подобного больше не повторится, а значит, в следующем сезоне надо набирать пополнение. — Ваймак оглядел все четыре стопки и одну из них передал Нилу. — Наши девушки переходят на пятый курс, стало быть, мы обязаны подготовить им замену — не меньше трех человек. В общем и целом, нам требуются двое нападающих, двое полузащитников, защитник и вратарь. Отбери более-менее подходящих, потом сузим поиск.       Нил посмотрел на стопку анкет. Наконец он открыл верхнюю папку и принялся изучать статистику: физические данные, результативность, рейтинг и так далее. Он и сам не знал, как выбирать, и опыта у него точно не было, но он примерно осознавал, какие критерии важны.       Нил так же попросил у Ваймака ноутбук. К задней обложке каждой папки изнутри скотчем крепились диски с нарезкой лучших игровых моментов потенциального новобранца. Следя за движениями и маневрами игроков непосредственно на поле, откладывать неподходящих стало легче.       Предположив, что за это время тренер уже разобрался с претендентами на все остальные позиции, Нил поднял голову и посмотрел на Ваймака, но оказалось, что и тот не продвинулся сколь-нибудь далеко. Глаза даже не скользили по строчкам — статистика Ваймака не интересовала, он внимательно изучал фотографию игрока, словно по ней мог узнать все самое важное. Нил вновь взглянул на раскрытую папку, лежавшую перед ним, и попытался увидеть то же, что и тренер. Возможно, Ваймак умел считывать по лицу боль, подобно тому как Нил считывал гнев. Возможно, там, где Нил видел спокойную и выдержанную девушку, Ваймак замечал пустой взгляд и поникшие плечи. Разглядел ли он что-то особенное на школьной фотографии Нила или доверился суждению Эрнандеса о том, что у парня не все благополучно? Нил считал, что за счет практики с детства неплохо умеет держать лицо, хотя обмануть Ваймака в восьми из десяти случаев не получалось.       — Затруднения? — поинтересовался тренер.       — Нет, — солгал Нил и уткнулся в папку.       На отбор кандидатов в нападающие он потратил почти половину утра, но зато подготовил стопку анкет для последующего просмотра. Ваймак положил ее на пол рядом с собой, а остальные анкеты сгрузил обратно в коробку.       — Можешь присоединиться к Кевину в следующий раз, когда он будет смотреть эти анкеты. — предложил тренер.       — С чего вдруг? — собирая мусор, который остался после завтрака, спросил Нил.       — Ни для кого из команды не секрет, как вы близки. — Ваймак дождался, пока Нил выпрямится и посмотрел ему в глаза. — Кевин никогда не позволял себе лишние эмоции за пределами поля. Это можно понять, учитывая, как ему жилось в гнезде. С тобой все по другому.       Нил никогда не замечал этого. У них с Кевином была своя история, требующая свое место в их сердцах, но он никогда не думал, что кто-либо их них позволял команде увидеть это.       — Я просто могу понять то, что касалось гнезда. В этом есть своя выгода. — сказал Нил. — Ну и он кое-что знает от Рико. Но проводить время с Кевином, когда дело касается экси — невыносимо.       Ваймак был близок к тому, чтобы рассмеяться, но лишь качнул головой и отмахнулся.       — Что-нибудь еще? — осведомился Нил.       — Нет, можешь идти. Тебя подбросить?       — Нет, я сам.       — Угу, — промычал Ваймак, не поднимая головы.       Нил сгреб со стола остатки мусора и уже собрался выбросить его в корзину, как вдруг услышал за спиной:       — Кстати, в следующем году я намерен сделать тебя вице-капитаном.       У Нила перехватило дыхание. Он развернулся, но только со второй попытки сумел выдавить:       — Вы… что?       — Дэн через год уйдет, — пожал плечами Ваймак. — Ей нужна замена.       — Только не я, — запротестовал Нил. — Лучше назначьте Мэтта или Кевина.       — Оба талантливы и опытны, — согласился Ваймак. — Но у них нет того, в чем нуждается эта команда. Знаешь, почему я поставил капитаном Дэн? — он вскинул глаза и дождался, пока Нил отрицательно качнул головой. — Я с первого взгляда понял, что она лидер и сможет повести за собой. Неважно, что думали о ней другие игроки или пресса. Она отказывалась признавать себя неудачницей и по той же причине отказалась бросить эту команду. Именно это и требовалось, чтобы сдвинуть Лисов с мертвой точки. Помимо Дэн, ты — единственный, кто способен на такое, — заключил Ваймак. — Неужели не заметил? Ты умеешь объединять, а это нечто особенное. Ты сам — нечто особенное.       — Вы даже не знаете, кто я такой, — возразил Нил.       — Черта с два я не знаю! Ты — Нил Джостен, возраст — девятнадцать лет, выходец из Милпорта, Аризона. День рождения — тридцать первое марта, рост — сто шестьдесят сантиметров, правша, размер клюшки — третий. Нападающий основного состава Лисов и самый перспективный новичок среди команд экси НССА в первом дивизионе. Не перебивай! — повысил голос Ваймак, когда Нил хотел возразить. — Посмотри мне в глаза и скажи, важно ли для меня, кем ты был раньше. А? — он наставил на Нила указательный палец, потом ткнул им в стол. — Мне важно, кто ты есть сейчас и кем можешь стать в будущем. Я не прошу тебя забыть собственное прошлое, я хочу, чтобы ты его изжил.       — Я не могу возглавить команду, — сказал Нил, чувствуя, что голос слабеет. — Не буду капитаном.       — Я тут демократию разводить не собираюсь, — отрезал Ваймак. — Будешь или не будешь — решать не тебе. Правила устанавливаю я, а ты их выполняешь. И выполнишь. Тебе самому это нужно не меньше, чем ты нужен команде. Назови хоть одну причину отклонить мое предложение.       — Я… — начал было Нил, но выговорить «скоро умру» не смог. Ну не мог он сказать Ваймаку, что не доживет до того дня, когда его сделают капитаном. — Неважно, кем я хочу быть. Люди, которые знают, чего я стою, никогда не позволят мне быть им.       — То, чего ты стоишь, решаешь лишь ты сам. — катигорично заявил Ваймак.       На лице Нила впервые за долгое время проскользнула усталость. Он был так вымотан последними днями, последними месяцами событий в составе Лисов, своими травмами и годами в бегах. И больше не было ничего, что могло бы отвлечь его от этого. Не было ничего, что могло бы помочь ему дальше бежать. Нил выбросил мусор, который был у него в руках, и вновь сел на дальний край дивана, где сидел Ваймак, все еще не глядя на тренера.       — Тогда я давно был бы мертв. — сказал он, сжимая и разжимая дрожащие руки, пока пальцы не перестали трястись. — Вам не кажется это странным?       Он дождался, пока Ваймак полностью повернулся к нему, хотя тот и так смотрел на Нила.       — За этот год я получил больше, чем когда-либо смел мечтать. Но все так же близок к тому, чтобы выпилиться. Я никогда не перестаю об этом думать.       Ваймак долго молчал. Нил уже успел подумать, что зря это рассказал, даже если он не сказал для тренера ничего нового.       — Ты много перенес за этот год, Нил. И не нужно отрицать, изнасилование и издевательства оставили на тебе слишком большой отпечаток, как бы тебе не хотелось.       — Это не что-то новое. — качнул головой Нил, на секунду закрывая глаза. — Мне было восемь и я... — он попытался подобрать слова, которые бы меньше резали по еще не зажившим шрамам на сердце, но так и не смог. — Я действительно не отрицал то, что он делает.       — Травмы имеют свойство накапливаться, если их не прорабатывать. Если с детства никто не обращал внимания на твои, я не жду, что сейчас ты побежишь исправлять это. Но ты устал, и ты знаешь это без меня.       — Что мне делать?       Нил никогда не был столь открытым с кем-либо. Никогда не просил помощи и никогда не спрашивал «что делать?». Он всегда находил ответы самостоятельно, даже если в большинстве случаев они были неверными или опирались на игнорирование. Ведь это было проще и не так болезненно, как натыкаться на острую реакцию Мэри или Натана.       Странно было осознавать, что каких-то пол года назад он шарахался Ваймака из-за его комплектации, напоминающей отца, а теперь доверял ему больше, чем кому-либо из своих родителей. Это осознание ударило по нему, заставляя оцепенеть.       — По хорошему, после попытки самоубийства, тебя следовало поместить в психиатрическую больницу, как и Джейни, под присмотр врачей. — начал Ваймак. — Но учитывая обстоятельства, я подумал, что этим только подтолкну тебя к могиле. Я позволил тебе разбираться с этим в одиночку. И я знаю, что не имею права требовать от тебя выходить на поле в твоем нынешнем состоянии. Я хочу, чтобы хотя бы ты требовал от себя меньшего. Ты не всесильный и не железный, и никто не ожидает, что ты будешь таким. Если ты устал и хочешь отдохнуть, все в порядке.       — Я не знаю, что это. Что я должен делать? Лежать и пялиться в потолок? Я не вынесу.       — Я знаю. — кивнул Ваймак. — Знаю, что тебе нельзя оставаться одному. Давай поступим так: сейчас я позвоню Мэтту, он тебя заберет, а ты ляжешь спать. А с остальным мы разберемся, когда ты будешь более стабилен.       — Эндрю. — просто сказал Нил. — Лучше позвоните Эндрю. Он не станет задавать вопросов.       Взгляд Ваймака переменился, но его значения Нил понять не смог. Качнув головой, Ваймак встал, безмолвно соглашаясь с просьбой. Он взял телефон и набрал номер блондина, так что Нил вышел со стадиона и не стал вслушиваться в обрывки коротких фраз.       Он смотрел на пустынную парковку и чувствовал, как в висках отдается стук сердца. При мысли о том, что прямо сейчас ему придется возвращаться в Лисью башню и смотреть в глаза другим Лисам, сводило желудок, однако больше идти было некуда.       Ехать от Лисьей башни до стадиона — всего ничего, однако прошло почти пятнадцать минут прежде чем Эндрю вырулил на парковку. Он остановил машину буквально в паре сантиметров от левой ноги Нила и не потрудился заглушить двигатель.       Рядом с ним сидел Кевин; он хмуро и напряженно смотрел на Нила через стекло. Когда тот не пошевелился, Эндрю вышел из машины и встал перед ним со скучающим выражением лица.       Если бы он не был Нилом Джостеном, ровнодушее Эндрю могло задеть. Но это, наоборот, притягивало Нила — он знал, что мог довериться Эндрю и что его не будут жалеть. Миньярд никогда не считал бы его жизнь «слишком», в первую очередь потому, что сам прошел через ужасы.       — Мы уже почти выехали на федеральную трассу, — сообщил Эндрю.       Из всех приглашений, что Нил когда-либо получал, это выглядело самым вялым, но ему было все равно. Эндрю без колебаний развернул авто, Эндрю приехал — это более чем веская причина встать и пойти за ним.       Дорога по шоссе I-85 в сторону Атланты заняла почти два часа, и это время в тишине показалось Нилу невыносимо долгим. Тем не менее, иллюзия побега и присутствие кого-то, кто не стал бы задавать вопросы, почти заставила Нила прийти в себя.       К тому времени, как они добрались до Альфаретты, он впал в блаженное оцепенение. Сказывалась бессонная ночь, и он позволил себе задремать. Его разбудил телефонный звонок — Эндрю снял трубку, только чтобы ответить: «Нет».       Несколько минут спустя они подъехали к автосалону. Кевин выскочил из машины, едва Эндрю припарковался. Эндрю заглушил двигатель и бросил ключи на опустевшее пассажирское сиденье.       — Либо вылезай, либо сиди тут, — бросил Эндрю. — Других вариантов нет.             Нил поборол желание фыркнуть. Конечно, он не стал бы сбегать в любом случае, но, возможно, Эндрю понимал больше, чем хотелось бы Нилу.       — Я посижу здесь. — сказал Нил.       Эндрю вышел и хлопнул дверцей. Нил проводил его взглядом — Эндрю скрылся за дверями, отправившись искать менеджера по продажам, — потом закрыл глаза и опять провалился в сон. Когда он проснулся, рядом с арендованной машиной стоял огромный зверь цвета черный металлик.       Судя по всему Эндрю приобрел ее по тому же принципу, что и предыдущую: просто выбрал такую, чтобы всадить все деньги сразу. Непонятный закидон для человека, который утверждал, что не привязывается к материальным вещам       Эндрю открыл заднюю дверь и посмотрел на Нила.       — Кевин?       Нил протер глаза, прогоняя остатки сна, и отстегнул ремень безопасности.       — Пусть едет с тобой. Мне нечего ему сказать.       Эндрю снова захлопнул дверь, и Нил перебрался в водительское кресло.       Эндрю первым выехал с парковки, Нил последовал за ним на шоссе. Они сделали остановку на заправке, где имелось небольшое кафе. Нил не был голоден, но, пока Кевин с Эндрю перекусывали, взял себе большую кружку кофе. Сидя в соседней кабинке, он потягивал напиток и таращился в пространство. Кевин время от времени посматривал на него, но по-прежнему ничего не говорил, вероятно, объясняя странное поведение Нила вчерашним происшествием и разговором.       Эндрю через большое, от пола до потолка, окно разглядывал свое новое авто.       Обратный путь показался Нилу короче, чем поездка в Джорджию, несмотря на то что им пришлось миновать университет Пальметто и заехать в Гринвилл, чтобы вернуть арендованную машину. Работник салона убедился, что новых повреждений нет, завел двигатель — проверил, сколько топлива осталось в баке, — и выдал Эндрю на подпись несколько бланков. После этого им не оставалось ничего другого, как вернуться в кампус.       Они поднялись по лестнице, однако на третьем этаже Нил не остановился. Негромкие шаги за спиной свидетельствовали о том, что Эндрю идет следом; судя по тому, как хлопнула дверь с площадки в коридор, Кевин направился в комнату.       Эндрю поравнялся с Нилом, когда тот застрял у двери на крышу, вскрывая замок. Эндрю достал две сигареты и прикурил обе еще до того, как они вышли наружу. Нил взял свою и подошел с ней к карнизу.       Эндрю опустился рядом и что-то ему протянул. Нил скосил глаза, но долго не мог сообразить, что к чему. При покупке авто Эндрю вручили два комплекта ключей, и один из них он сейчас отдавал Нилу.       Видя, что Нил замешкался, Эндрю уронил их на бетонное покрытие между ними.       — Не понимаю, с чего так загоняться, — сказал он. — Это просто ключи.       — Ты рос в приемных семьях. Ты сам знаешь, что не «просто», — ответил Нил.       Он не поднял ключи, но провел по ним пальцами, изучая их форму и свои ощущения от этого нового подарка.       — Мне всегда хватало денег, чтобы жить с комфортом, но во всех приличных местах задают слишком много вопросов. Всего один телефонный звонок мог обеспечить мне шикарную жизнь и защиту, о которых я и не мечтал. Но я постоянно врал прятался, убегал и плыл по течению, которое всегда обеспечивала Мэри. Гордость и страх не позволял ей остаться с братом. Для нее главным было, чтобы именно она не позволила отцу владеть мной. Я был ее способом победить его. Но тренер доверил мне ключи от стадиона, а ты предложил остаться. Ты дал мне ключ и сказал, что теперь мне есть, куда вернуться. — Нил сжал пальцы, представив, как металл впивается в ладонь, и посмотрел в глаза Эндрю. — У меня не было дома с тех пор, как мать забрала меня из Эвермора.       Эндрю ткнул пальцем ему в щеку и силой заставил отвернуть взгляд.       — Нечего на меня так смотреть. Я не ответ на твои вопросы, как и ты — ни хуя не ответ на мои.       — Я не ищу ответа. Я просто хочу… — Нил беспомощно взмахнул рукой, не найдя нужных слов. Он не понимал, чего хочет и что ему нужно.       Последние двадцать четыре часа подкосили его, и он до сих пор не мог обрести почву под ногами. Как унять эту боль? Как заглушить голос, шепчущий ему в ухо: «Так нечестно»?       — Я устал быть спобосом достижения целей, — признался он.       Личные разговоры всегда и без исключения вызывали у Эндрю одинаковый взгляд. Если бы кто-то спросил, может ли Эндрю Миньярд проникнуться чужой историей, ему, непременно, рассмеялась бы в лицо. Но взгляд Эндрю не было сожалением, принятием или равнодушием, а полным пониманием.       Эндрю прошел эту точку много лет назад и сломался. Нил все еще падал в пропасть уже в течении многих лет, но на его пути, как на зло, попадались ломкие ветки, не способные его удержать. Мэри, Кэйси, Док. Все они в конце концов отпускали и ломались.       — Ты Лис. Ты всегда будешь никем. — Эндрю затушил окурок о бетон. — Ненавижу тебя.       — Каждый раз я верю тебе все меньше.       — А тебя никто и не спрашивает. — Эндрю вдруг взял лицо Нила в ладони и подался вперед.       Если не считать их спонтаного поцелуя на парковке, Нил ни с кем не целовался уже три года. Отношения с Кэйси были все так же далеки в памяти Нила, но он все так же помнил каждый головокружащий поцелуй, наполненый спешкой, страхом и мгновенной инициативой.       Сейчас все было иначе.       Эндрю целовался так, словно отвоевывал жизнь обоих, словно в губах Нила начинался и заканчивался весь мир. Когда губы Эндрю больно прижались к его губам, у Нила замерло сердце, а рука сама собой потянулась к подбородку Эндрю, но он тут же осекся и взялся за рукав пальто, стиснув в пальцах тяжелую шерстяную ткань.             Прикосновение сработало как запрещающий сигнал; Эндрю чуть отстранился и произнес:       — Останови меня.       Он наклонил голову, то-ли желая, чтобы Эндрю заткнулся и продолжил, то-ли в надежде прочесть что-то в его лице. Но блондин оторвал его пальцы от своего рукава.       — Пусти, — сказал он. — Я не буду сейчас с тобой этого делать.       Он буквально оттолкнул руку Нила и отодвинулся. Поднял свой смятый окурок, увидел, что во второй раз использовать его не получится, и вытащил из кармана пачку сигарет. Нил смотрел, как он прикуривает: плечи напряжены, движения нервные, дерганые.       После первой же затяжки Эндрю затушил вторую сигарету рядом с первой. Когда он прикурил третью, Нил ее отобрал. Эндрю никак не отреагировал на посягательство, и Нил счел это хорошим знаком. Он положил ее на бетон рядом со своей, потом опять посмотрел на Эндрю. Тот отпихнул пачку в сторону и подтянул к груди колено.       Возможно, сейчас следовало бы промолчать, однако Нил хотел разобраться:       — Почему?       — Потому что ты слишком глуп, чтобы сказать мне «нет».       — Я могу быть глуп только для того, чтобы сказать «да».       — Это не «да», это нервный срыв. Уж поверь, я могу отличить одно от другого. — Эндрю прижал к нижней губе большой палец, будто хотел стереть прикосновение губ Нила, и устремил взгляд на горизонт. — Я не буду таким как они. Не дам тебе просто позволять мне делать это.       Ох...       — Думаешь, после всего, я бы просто позволил этому случится? — спросил Нил. Он тоже потянул ноги к груди и обнял колени, но остался сидеть лицом к Эндрю. — Помнишь, что я сделал с человеком, когда он не воспринял «нет»? Я бы не позволил тебе даже приблизиться к себе в этом состоянии, если бы не доверял.       — Не сравнивай не сравнимые вещи, идиот. — сказал Эндрю, как отрезал.       Но Нил не мог все просто вот так оставить и позволить Эндрю загоняться по этому поводу.       — Это «да», пока я позволяю быть рядом. Это значит, что я хочу, чтобы ты вытащил меня любыми способами. — Нил сильнее стиснул грубую ткань джинс под пальцами, произнося это. Говорить о чувствах, о доверии было сложно, но он бы сделал это сотню или тысячу раз, чтобы Эндрю не чувствовал себя ими. — Я доверяю тебе, и именно поэтому это позволение, пока ты не услышал «нет». Мы поняли друг друга?       — Ты выбрал не того человека, кому можно доверить себя. — спустя бесконечно долгую минуту сказал Эндрю. — Ты, кажется, много раз спотыкался.       — Много, — без раздумий согласился Нил. — Но лишь два, когда я не упал, зависили от людей, которым я доверяю. Мы поняли друг друга?       — Да.       Они остались сидеть на крыше, не куря и не разговаривая, но рядом, и Нил впервые за время, которое он проводит трезвым, мог дышать, не ощущая давления в груди. Напряжение постепенно отступало, уступая место привычной разбитости и усталости.