игра на виолончели

На дворе глубокая ночь, Дина сползает с кровати, ногой задевая свой рюкзак около кровати и подходит к окну, распахивая дверцы настежь дабы впустить в комнату свежий воздух. Она всегда вспоминает родителей ночью, чаще всего задается вопросом почему всё сложилось именно так, беспокойство за отца не перестает душить, но ещё больше обида за то, что он даже не интересуется ею. Глупо ожидать чего-то от человека у которого день начинается и заканчивается одной лишь водкой. Всматриваясь в блестящие комочки снега, она невзначай думает про школьное выступление, её пугает собственное желание выступить там. Разве такая как она выдержит столько взглядов на себе, даже от одной мысли об этом бросает в дрожь. Она все время много думает, обо всех мелочах, что происходят вокруг. Пытается контролировать все свои действия и в итоге к концу дня усталость вкупе с тревогой пожирают внутренности. Иногда, девушка размышляет над тем, как живут люди, не знающие чувства беспокойства, неужели у них на душе нет едкого чувства страха за то, что что-то пойдет не так? Ей хочется жить так, но голова всегда забита тем, что если вдруг она перестанет контролировать, то всё пойдет наперекосяк, хотя в глубине души с отчаянием осознает–мир не рухнет. Уже собираясь закрыть окна, она на мгновение замечает темную фигуру чуть поодаль от напротив стоящего дома и ловит взгляд направленный на неё. Дежавю. Дина наспех закрывает окна, плотно задвигая занавески, пытаясь усмирить колотящееся сердце и панику. Попутно проверяет свои домашние задания под светом настольной лампы и складывает всё в рюкзак, так спокойнее, когда всё аккуратно разложено и все задачи выполнены. Она ложится обратно в кровать, кутаясь в одеяло по самую макушку, лишь бы это придало чувство безопасности. Утро начинается с запаха свежеиспеченных блинов тети и морозного воздуха со стороны кухни. Тетя Ксюша возится с сервировкой стола и кажется совсем не замечает только зашедшую племянницу. Она как луч солнца в темном царстве Дины, только лишь её поддержка заменяет множество недостающих факторов и дает надежду на то, что все будет хорошо. – Милая , ты чего не свет не заря? До школы ещё час, даже больше — она всё ходит по кухне, словно в спешке. Берет в руки кучу вещей одновременно и с непониманием поглядывает на младшую. – Устала валяться — Дина нехотя подбирает блин с общей тарелки, чтобы в желудке было хоть что-то и он не сжирал сам себя к концу дня. Тетя присаживается на стул рядом и будто бы хочет что-то сказать, но пытается заранее понять какая реакция будет у девочки. Дина кидает вопросительный взгляд на неё и этого хватает, чтобы та начала разговор. – Я недавно виделась с Азизой Романовной — О, Господи. Дина с досадой догадывается о чем сейчас пойдет речь, ей не совсем хочется ссориться со старшей и она решает послушать, что же тетя собирается ей поведать. – Говорила о каком-то мероприятии и о том, что она предложила тебе сыграть на виолончели там. Хотела у тебя уточнить, как ты смотришь на это? – Я сказала ей, что подумаю, но скорее всего откажусь. Ты же знаешь как мне не нравятся все эти скопления людей.—Дина не собирается ей врать, но почему-то чувство вины проскальзывает внутри, так будто она совершает нечто ужасное. – Я всё понимаю, милая. Но может пора уже отбросить страхи? Виолончель твой инструмент, кто как не ты покажет искусную игру на нём?— Она направляет тёплый взгляд на племянницу, поглаживая её плечо. Ну вот, теперь чувство вины не просто проникает внутрь, а уже душит. Она старается подавить его, глубоко вдыхая воздух. Дина обещает тете обязательно принять решение и выходит из стола, чтобы подготовиться к школе. Девушка торопливо направляется в школу по небольшим сугробам. Виолончель не дает ей покоя, что будет если она согласится, как много всего привнесет это в её жизнь. Она продолжает об этом думать, пока не слышит за спиной чьи-то шаги. «Пожалуйста пусть это будет шаги какой-нибудь старушки, которой совсем наплевать на меня»–вихрем проносится в голове Дины. – Эу! — Дине остаётся лишь молиться о том, чтобы это было адресовано не ей, а кошке идущей рядом с ней например. Надежда теплится до тех пор, пока чья-то большая рука не хватает её за кисть, тем самым привлекая внимание. Она резко поворачивается и выдергивает свою руку из хватки молодого человека. Улыбка чеширского кота, серого цвета глаза и бесформенный свитер уже с другим узором, вот она причина её вчерашней панической атаки собственной персоной. – Может сейчас скажешь хоть что-то? — Парень напротив причитает так будто знаком с нею уже несколько лет, а сейчас у них разлад. – Я что обязана тебе отвечать? — Как же глупо было вообще реагировать на какой-то непонятный выпад от незнакомца, тем самым продолжать этот разговор, думает девушка. – Ну я посчитал нужным узнать всё ли с тобой в порядке после вчерашнего, хоть и жалею, что вообще решил сделать это, раз общаюсь с такой грубой мадам.— Парень растягивает губы в довольной улыбке, Дина вспоминает все слова одноклассников в её адрес, о том какая же она грубиянка и становится не по себе. Никто не имеет права так высказываться о ней, она чувствует резкую нехватку воздуха, только не сейчас, только не при нём. Стиснув руки в кулак, больно вонзив ногти в ладони, она поднимает на него свой взгляд. – «Эу?» Я не «Эу.» К своим дружкам так обращайся. Прерывая твои напускные беспокойства, сообщу, что со мной всё в порядке и не надо со мной больше заговаривать, я не собираюсь держать связь с такими как Ты. – Она торопливо разворачивается на пятках, поправляет свой красный шарф и продолжает путь. Кудрявый тяжело вздыхая смотрит ей вслед, он одновременно не понимает и себя, и её. Разве так трудно ответить по-человечески, ну а с другой стороны, чего он вообще к ней пристал. Парень невольно вспоминает, как вчера застал её сидящей на подоконнике, она что-то разглядывала в мерцающем снеге, кажется глубоко задумавшись и он успел уловить мгновенную тень страха на лице девушки, как только их взгляды столкнулись. Он знал этот взгляд, переполненный ужасом при виде таких как он, с момента вступления в Универсам — это стало чем-то обыденным. День, когда парень выбрал так называемый путь пацана впечатался в сознании довольно быстро, он отчетливо запомнил слова старшего Кощея о том, что никакого Валеры больше не существует, есть только Турбо, это и стало отправной точкой его дальнейшего образа жизни. Он не жалеет, потому что иначе выжить в Казани представлялось очень трудной задачей. Спустя несколько минут ходьбы, Дина наконец доходит до школы. Недавний инцидент привел её и так нестабильное самочувствие в не самое лучшее состояние, ей не хочется об этом думать, но тревога грызет сознание, словно мышь. Она думает о самых ужасных последствиях своего грубого обращения к явному участнику какой-то там группировки, вдруг он захочет ей отомстить, Дина пытается отмахиваться от подобного рода размышлений, дабы не дать панике завладеть разумом. С одной стороны тяготит это, а с другой виолончель, такими темпами она скорее возненавидит этот инструмент, однако сегодня последний день, когда она может дать ответ учительнице, тем самым покончить со своими метаниями. Дина медленно расставляет свои вещи на парте по приходу в класс, да так чтобы всё лежало ровно на своих местах, повёрнутость на таких мелочах—одна из причин косых взглядов в её сторону , но сегодня что-то не так, они все смотрят по-другому, не как на молчаливую одноклассницу, к которой они уже привыкли, а так будто видят её впервые. Девушка неловко оглядывается, всем своим видом показывая, что она находится в полном недоумении, пока одна из одноклассниц не присаживается на стуле перед ней. – Слышала тебя тут Турбо с Универсама до школы проводил, зацепила что-ли группировщика? — У Дины складывается стойкое ощущение того, что теперь она ещё больше не понимает о чём речь, Турбо? Универсам? Она неловко поджимает губы, но так и не отвечает на вопрос девушки, не потому что она чувствует давление со стороны буквально всех одноклассников, а потому что даже не знает что ответить, хотя первый фактор тоже сыграл немаловажную роль. – Так и будешь молчать? Как всегда? – одноклассница усмехается то ли над сложившейся ситуацией, то ли над выражением лица Дины. Она склоняет голову в ожидании из-за чего Дине приходится заговорить с ней. – Извини, но я не понимаю о чём ты говоришь — Девушка нервно поправляет расположение своего пенала на парте в надежде на то, что все просто мигом переключатся на что-нибудь поинтереснее и забудут про ее существование желательно навсегда. – Как же? Разве я стояла с ним во дворе и ворковала или может быть кто-то из наших девочек? А? — О господи, неужели она говорит о том Чешире, впервые за весь разговор Дине становится смешно, ворковала? Как к пятиминутному разговору с незнакомым для неё парнем приплели этот абсурд, ещё и то, что он проводил её до школы. Дина примечает для себя , что не зря с опаской относится ко всем людям. – Если я скажу, что ни с кем не ворковала и до школы меня никто не провожал, хоть кто-то из вас поверит в это? — Выражение лиц всех присутствующих служит очевидным и жирным отрицательным ответом, даже без должного тому подтверждения. Ещё пару минут одноклассница сидящая напротив пытается что-то ей сказать, но мольбами Дины звонок на урок и приход Флюры Габдулловны спасает её шкуру от странного допроса и всё внимание переключается на урок английского языка, вот и хорошо. Лёгкий зимний ветерок играет в каштановых волосах Дины, пока она выводит английские буквы в своей тетрадке . Через некоторое время ей придется наконец дать ответ Азизе Романовне и приступить к репетициям, может быть не такая уж и плохая идея это сыграть — и эта мысль пугает её не на шутку, заставляя чувствовать странное шевеление в груди, что-то неясное словно нашептывает ей на ухо удивительное для неё самой решение. Урок заканчивается гневной тирадой Флюры Габдулловны о никчемности учеников в английском и белобрысым одноклассником, что подходит к парте Дины и явно пытается что-то сказать ей. Кажется его зовут Андрей. – Я тебе верю — Молодой человек неловко прокашливается и пытается поправить свой пионерский галстук, который кажется резко начал его душить. Он крутится на своем месте и всматривается, ожидая реакции. – Что, прости? — кажется Дине приходится признать самой себе, что сегодняшний день сплошное стечение странных и нелепых до жути событий, ни одно из которых до сих пор не укладываются у неё в голове. – Я говорю, что верю тому, что ты не ворковала ну с этим, Турбо — он красноречиво выгибает бровь, тем самым показывая свой серьезный настрой и девушка стоящая напротив несколько удивляется такому порыву со его стороны. – Эм, спасибо, как бы странно не звучало, но для меня это важно.— Дина мельком улыбается вызывая ответную улыбку у одноклассника. Казалось бы набор нескольких слов, но он так обрадовал её, неужели в этом классе нашелся хоть один здравомыслящий человек. Девушка благодарно ему кивает и спешит к учительнице по виолончели, сейчас или никогда. Она удивительно быстро переступает через ступеньки лестницы, спеша подняться на третий этаж и покончить с этим наконец. Звуки и голоса учеников сливаются для неё воедино, как бы наслаиваясь друг на друга, настолько Дина спешит. Дрожащей рукой девушка стучит в дверь кабинета и вбегает туда, как только слышит звонкое «Войдите» от Азизы Романовны, складывается ощущение, что именно это стало отправной точкой для дальнейшего развития событий. – Я согласна, я смогу выступить на этом мероприятии — с ужасной одышкой чуть не ли не выкрикивает девушка, она не узнает своего голоса и чувствует на языке приторный вкус стыда и непонятно чего, вместе с тем появляется желание, чтобы кто-то стукнул её по голове, да посильнее. Однако все эти напускные переживания и мысли прерывает одна лишь яркая улыбка сидящей за столом учительницы и у Дины будто от сердца отлегло и всё устаканилось. После долгого обсуждения всех деталей выступления, затянувшегося чуть ли не до 5 часов вечера, Дина выходит из школы и спешит домой. Последний раз, когда она уходила так поздно, не увенчался особым успехом и потому девушка нервно перебирает пуговички тёплой дубленки, попутно закручивая на шее шарф, молясь поскорее оказаться дома. За всеми этими сборами, она и не замечает пристроившегося чуть ли не рядом с ней человека, однако тревожность и натренированная настороженность заставляет её повернуть голову в сторону «опасности.» Дина отчетливо хмурит брови при виде появившегося из неоткуда своего утреннего собеседника и пытается уже уйти от лишних разговоров с Чеширом. – Опять убежишь от меня, красавица? Я может пришел извиниться — он улыбается этой своей улыбкой, растягивая уголки губ чуть ли не до ушей и трет ладони об свитер. Парень действительно назвал её красавицей или же Дине показалось, девушка пуще прежнего хмурит брови, давая понять, что эта «Красавица» звучало для неё как громогласное признание в том, что он её сейчас убьет, чтобы отомстить. – Я не собираюсь тебя убивать, честно — скажите ещё, что он и мысли читает, чтобы Дина свалилась тут же пластом. Она отходит от него на небольшое расстояние и сама себе кивает, прежде чем что-либо ответить. – Хорошо, эм, хорошо — уже второй раз за день она не может распознать свой голос. Ей кажется будто она промямлила что-то невнятное. Но так ли это важно сейчас? – Я Турбо. И да, ты не Эу — парень не отводит взгляда от неё, вбирая в себя каждую её эмоцию и пытается уловить настроение рядом стоящей. – Я Дина. И ты прав, я не Эу. — Валера уже не сдерживаясь начинает смеяться и показывает знак одобрения девушке, а та лишь разворачивается от него уже который раз и спешит в противоположную сторону.