Огненный вечер

Саша заходит в номер, зло закрывая за собой дверь. Небрежно сбросив в коридоре куртку и ботинки, проходит в комнату и с размаху опускается на постель. Сейчас она как никогда рада тому, что живёт одна: больше не придётся скрывать досаду и злость за жизнерадостной улыбкой, которая сначала была адресована журналистам на пресс-конференции, а потом — девочкам на вечерней тренировке, которую снимал Первый канал. — Вам нужно показать, что в первую очередь вы не соперницы, а подруги, — добродушно объяснял сотрудник, а Саше хотелось скрипеть зубами от его слов. Не бывает в спорте подруг! Не бы-ва-ет! Как можно дружить с тем, с кем претендуешь на медали в одной дисциплине? Сашу с той же Аней связывают только приятельские отношения, а с другими девочками, в том числе и с Камилой, она общается и того меньше. Вот и на тренировке не выдержала: недовольно зашипела на Камилину шутку о четверном акселе и глянула так зло, что Камила от греха подальше уехала на другой конец катка. Саша же еле-еле дождалась конца тренировки и покинула арену первой, а теперь, наскоро поужинав, лежит на кровати в позе звезды и думает, думает, думает... Что не так с этим чёртовым трикселем? Ведь все, кого не спроси, разводят руками и недоуменно говорят, что есть всё: хорошая высота, крутка, отрыв. Но приземлить не получается, нет. И Саша уже устала думать, почему. У неё нет даже мыслей о том, чтобы отказаться от идеи прыгать триксель. Это уже стало делом принципа: приземлить несчастный прыжок в три с половиной оборота. Саша думает, что он должен поддаваться ей охотнее квадов — но происходит ровным счётом наоборот, и она теряется в попытках прыгнуть триксель и каждый раз вынуждена штурмовать подиум произвольной. Вот и сейчас после короткой программы она находится на промежуточном третьем месте, но третье место — не первое, и этот факт только подкрепляет Сашину уверенность в том, что аксель нужен. Чем ещё можно победить Камилин пролётный триксель и Анин дупель, с которым она набирает по восемьдесят баллов? Да, сегодня Аня допустила глупую ошибку на каскаде, но Саша уверена, что дальше по сезону такого больше не повторится. Но ещё больше она уверена в том, что, кроме Ани и Камилы, соперниц в этом сезоне у неё нет. Да, на чемпионате России были другие сильные девочки, но чемпионат России позади. В Пекин они полетят втроём — трио ТЩВ, как их называют фанаты. Саша едва не рычит от своих мыслей и рывком поднимается с кровати, решав принять душ. Она смывает с себя сегодняшний день и настраивается на завтрашнюю произвольную. Потому что медаль — хочется, и не бронзовую, а золотую. Уже лёжа в кровати, Саша вновь мысленно спотыкается на трикселе и вдруг неожиданно вспоминает Марка. Марк сегодня эти несчастные аксели штамповал так, что Сашу аж немного зависть брала: вот бы и мне так. Щекам становится жарко, когда в памяти всплывают его фантастическая произвольная, счастливые голубые глаза и искреннее «спасибо» на её робкое «поздравляю с победой, ты был крут»... Все прекрасно знали, что для Саши на первом плане был спорт. Но в олимпийский сезон — самый важный в Сашиной жизни — что-то пошло не так. Начиная с контрольных прокатов, Саша стала ловить себя на том, что слишком часто думает о Марке и мечтает видеть его как можно чаще. Так всё и закручивается. Сначала Саша усердно готовится к чемпионату России, не видя Марка и запретив себе о нём думать. Потом на гала наслаждается сполна прикосновениями, взглядами и разговорами. Затем приходит осознание того, что Марк тоже отобрался на Европу, а может быть, и на Олимпиаду. И тогда Саша не знает, что делать. Радоваться возможности сблизиться? Или бояться перспективы из-за мимолётного увлечения лишиться цели всей своей карьеры? Неожиданно становится зябко и одиноко. Саша сворачивается в клубочек под одеялом, притягивая колени к груди. Город за окном выглядит чужим и незнакомым, и в нём нет ни одного человека, с кем Саша могла бы поговорить. Мама и собаки остались в Москве, Марк сейчас наверняка празднует победу, с Аней и Камилой Саша не близка от слова вообще. Как, впрочем, и с Марком. Саша вспоминает его глубокие синие глаза, волнистые волосы, крепкие руки, и ей уже не так грустно. «Интересно, а как он выглядит без одежды?» — мелькает шаловливая мысль, и Саша чувствует, что у неё горят уши. Однако воображение, будто без её ведома, вырисовывает в сознании обнажённую мужскую грудь, крепкий пресс, полоску волос, что ведёт к самому интересному... Саше становится жарко, она рывком сбрасывает с себя одеяло, чувствуя внизу живота нарастающее возбуждение. Она колеблется, но в конце концов решает, что небольшая разрядка ей не повредит, и откидывается обратно на подушки. Рука с аккуратным маникюром осторожно скользит к резинке шорт, другую же Саша смачивает слюной и касается ею груди, начиная круговые движения. Соски твердеют незамедлительно, и Саше нравится представлять, что это Марк сейчас трогает её за грудь, что это его пальцы находятся у неё между ног. Разыгравшаяся фантазия делает своё дело — коснувшись нежных складочек, Саша понимает, что уже влажная. Она касается клитора и не может сдержать стон. Удовольствие волной проносится по телу, и Саша чувствует, что все тревоги и волнения остаются позади. Ей становится легче. Остаётся только она, возбуждённая до предела, и её податливое тело. Она потирает пальцем клитор, растягивая мучительное удовольствие, срывая с пересохших губ вздохи. Пальцами другой руки Саша скользит в сочащееся смазкой лоно и выгибается в спине, начиная двигаться и с каждым новым толчком усиливая темп. Пот стекает по её лицу, сердце бешено колотится в груди — кажется, такого состояния Саша не замечала у себя даже на тренировках. Но ей бессовестно мало. Она яростно двигается пальцами во влагалище, желая, чтобы их заменило кое-что другое. Воображение неожиданно рисует перед глазами Саши лицо Марка, и вместе с громким стоном с её губ непроизвольно срывается его имя. Она уже готова кончить, как вдруг раздаётся стук в дверь. Саша замирает, будто пойманная на месте преступления, и нехотя вытаскивает пальцы из шорт. Между ног всё хлюпает от смазки, пока она идёт открывать, желая голову открутить тому, кто посмел нарушить её покой. Однако за дверью оказывается Марк — его глаза горят нечеловеческим огнём. Саша не успевает даже удивиться, как он, сказав «я всё слышал», перешагивает порог и резко прижимает её к стене. Саша едва успевает поднять на него взгляд, не в силах сопротивляться, как его губы страстно накрывают её. Стыд тонет в удовольствии, которое возвращается с утроенной силой и снова собирается внизу живота. Она стонет прямо Марку в губы, когда его пальцы, очень длинные блядские пальцы, касаются её в самом сокровенном месте, минуя преграду в виде шортов и трусиков. Он отрывается от её губ, поднимает на руки так, будто она ничего не весит, и несёт к столу, который находится ближе кровати. Саша прячет пунцовое лицо на его груди, раздвигает ноги, позволяя Марку встать между её бёдер, целует уже сама, цепляясь за его губы, будто они — единственное, что держит её в сознании. Кажется, скоро так и будет, ведь эти губы отправляются в путешествие по её шее, целуя, прикусывая и зализывая места укусов. Саша прикрывает глаза, наслаждаясь тем, как её фантазии воплощаются в реальность. Марк нетерпеливо срывает с неё майку, любуясь открывшим видом — острыми ключицам, соблазнительной грудью и подтянутым животом. Он втягивает в рот розовый сосок, а затем дует на него. Сашу как будто прошибает током, она выгибается в спине, скрещивает ноги у Марка за спиной, прижимая его ближе к себе. Одежда на нём раздражает, поэтому Саша перехватывает инициативу и стягивает с него футболку. Марк отстраняется, спешно раздевается сам, не спуская с неё голодного взгляда, затем возвращается к тому, что начал — ласкает губами её грудь. Саша захлёбывается в этих ощущениях, прижимаясь ближе к его обнажённому горячему телу. Её уже потряхивает от ожидания того, что будет дальше, и ей хочется этого немедленно. — Пожалуйста, трахни меня, — срывающимся голосом просит она. — Всё, что пожелаешь, — хриплым голосом отвечает Марк. Он снимает с неё шорты, следом летят и трусики, и вот Саша сидит перед ним полностью обнажённая — не только телом, но и душой. — Ты потрясающая, Саша, — лихорадочно шепчет Марк, скользя по её телу бессовестным взглядом. Его эрегированный член оттягивает ткань трусов, и Саша страстно желает, чтобы он оказался в ней. Марк отходит от стола, оставляя Сашу разочарованно смотреть ему вслед. Однако он возвращается быстро, с квадратиком презерватива в руке. Саша одобрительно кивает — сама она про контрацепцию и думать забыла. Она нетерпеливо опускает его боксеры вниз, залипая взглядом на появившийся орган — в меру толстый и длинный. — Нравится? — нахально спрашивает Марк, раскатывая по стволу презерватив. — Очень, — столь же нагло отвечает Саша, облизывая пересохшие губы. Первый же толчок выбивает весь воздух из лёгких, и Саша блаженно закатывает глаза. Эти ощущения не сравнятся с теми, что она принесла себе пальцами. Это ярко, остро и до безумия приятно. Марк двигается, держа её за бёдра и не отрывая взгляда от её лица. Саша запрокидывает голову назад и стонет так сладко, что Марк рычит и ускоряется, выбивая вздохи из её груди. Саша тонет в удовольствии, плавится под напором Марка как пластилин на солнце. Весь мир для неё сужается до его сильных рук на своих бёдрах, расширенных зрачков и члена, что так потрясающе скользит внутри. Саше кажется, что кровь в венах начинает кипеть, разгоняясь с каждым новым движением Марка. Она уже не стонет — она кричит, срывая голос, и Марк ловит эти крики губами, начиная замедляться. — Пожалуйста... — разочарованно стонет Саша. Марк дразнит её, лукаво улыбаясь, оглядывая девичье тело под собой и откровенно любуясь видом. Однако замедление темпа — пытка и для него, поэтому он со всей силы толкается внутрь, срывая с её губ стон, и стонет сам, опуская руку на клитор. Для Саши это — последняя капля. Мир для неё взрывается ярким оргазмом, и это ни с чем не сравнимые ощущения. Марк чувствует, как и без того тесное влагалище сжимает его член, и кончает следом. Обнажённые и разгорячённые, они сидят на столе. Марк крепко держит в своих объятиях обессилившую и размякшую Сашу. — Я люблю тебя, — вдруг безмятежно говорит она, избегая его взгляда. — Я тебе тоже. Он берёт её за подбородок, поворачивая голову к себе, и страстно целует. Вечер определенно удался.