Замес мультиверс

Арсений не частый гость в Ином измерении — уж больно здесь все психоделическое и чуждое. Но долг есть долг, поэтому он прибыл на заседание Совета магов, чтобы быстренько отстреляться в качестве присяжного и укатить обратно к смертным лечить свою простуду. Нельзя сказать, что у него была масса каких-то других более интересных дел. Нужно признаться, что в последнее время он даже немного начал скучать, но не настолько, чтобы оставаться в этом дурдоме дольше, чем на время заседания. Обычно на такие мероприятия приглашение приходило на пару с его другом Сережей, что скрашивал столь мерзкие обязанности перед магическим сообществом, но в этот раз ему назначили заседание на другой день, так что Арсений был обречен мучиться в гордом одиночестве. Открыв дверь в главный холл, он вновь убедился, что Кэролл точно был магом и в наглую содрал здешнее убранство для своих книг — Здание Совета своим интерьером очень напоминало страну чудес, где сойти с ума было проще простого. Ну или он был обычным наркоманом, что любил после обеда накапать себе кислоты в чай. В любом случае, адекватный человек вряд ли бы придумал выкладывать пол такими пестрыми шашками. Везде. Хотя Петру I нравилось. Арсений никогда не чувствовал себя здесь уютно: высоченный потолок, утопающий сегодня в чернеющих тучах, разноцветные стены, увешанные какими-то уродливыми картинами, некоторые из которых не чурались наговорить гадостей всякому проходящему мимо, хрень какая-то под ногами бегает и, опять же, этот дурацкий пол, что порой потехи ради превращался в шахматную доску, обращая всякого на нее ступившего в одну из фигур. Вроде ничего смертельного, но тревожность от внезапной партии нервировала каждый чертов раз. Публика, конечно, была не лучше. От криков и жуткого смеха мигрень настигала мгновенно, да еще и наряжались, кто во что горазд: одни не могли расстаться со своими любимыми панталонами из 16 века, другие же просто сочетали несочетаемое, пугая своим внешним видом людей со вкусом. Глупые шапки, стремные сережки, клоунские ботинки и остальная несуразица. На их фоне Арсений в своем новеньком костюме от Маккуина за миллион денег выглядел даже нелепо. Но если бы только в одежде была проблема… И что им всем здесь надо? Арсений протискивался дальше к залу заседания, назначенному в послании. Путь к нему казался бесконечным — коридор буквально уходил в никуда, и где-то по дороге в это ничто сидел кот. Встретить здесь пушистика означало лишь одно — это очередной преступник, чьим наказанием стало лишение магии с попутным превращением в кота. В целом, такая кара была довольно жестокой, особенно если учесть, что вылизывать себя придется не менее ста лет в зависимости от тяжести содеянного. Было слышно, как кот тихо плачет, и от такого сердце Арсения чуть не разорвалось в клочья — плачущие дети не вызывали в нем столько эмоций, сколько грустные коты. — Извините, — обратился Арсений, останавливаясь рядом. — Вы в порядке? Are you okay? Кот лапкой попытался смахнуть слезки и поднял к Арсению свою маленькую голову. — Конечно, нет, по мне не видно? — Отлично, мы с Вами разговариваем на одном языке. — Да, только я теперь ебаный кот! — крикнул он и тихо завыл. — Прямо как этот! — гаркнул вдогонку, указывая правой лапкой на портрет преступника в виде черного кота с забавной фамилией Саберхаген. В любом другом случае Арсений давно бы сгреб в охапку это несчастное существо и загладил его до умиротворяющего мурчания, но здесь вряд ли это было бы уместно. Более того, перед ним даже в столь умилительном обличии мог предстать ужасный тиран или кровожадный убийца, да кто угодно — просто так в кота не превращают. Но этот плач… — Расскажите, пожалуйста, что случилось? — спросил Арсений, еле сдерживая себя, чтобы не протянуть руку и не почесать коту за ушком. — Меня подставили, — всхлипывая, ответил кот. — Это все Стас, это он виноват! Я доверился, а он… Поехавший ебанат! Но знаете, что самое ублюдское? Ему ничего не будет. Прямо сейчас состоится заседание, где главный судья — его друг, а значит ему все сойдет с рук. — А как же порошок правды? При Вашем допросе его не использовали? — Нет! Они все сделали так, чтобы осудили только меня! Боже, а я ведь считал его своим другом… — ответил кот и снова заплакал. Арсений был в меру сердобольным. Он всегда сочувствовал страдающим, но так, чтобы минимально травмировать собственные фибры души. Однако сейчас все было иначе — он просто не мог оставить этот пушистый клубочек грусти наедине со своим горем. — Я кот, представляете? Кот! Был тупорылым дебильным колдуном, а стал тупорылым дебильным котом! Я ничего не могу. Даже выбраться отсюда. Что мне делать? — выдал он, глядя на Арсения своими большими мокрыми глазами. Пронзительнее, чем у кота из Шрека. — Мне очень жаль, — ответил Арсений, потому что должен. — И я не знаю, как Вам помочь, но очень хотел бы, — продолжил он, потому что… потому что. — А Вы…? — Меня зовут Арсений. — А меня Антон. Простите, Арсений, я не хотел грузить Вас своим нытьем и проблемами. — Можно на ты. И… все в порядке. Я бы тоже расстроился. Но чтобы помочь, хотелось бы узнать, что ты сделал? Кот всхлипнул и сильнее подобрал под себя непослушный пятнистый хвост. Вообще этот Антон получился довольно красивым котиком: необычно русого цвета, умеренной и даже какой-то благородной пушистости, с невероятными зелеными глазами. — Стас сказал, что нам нужно отправиться в прошлое за его спрятанной магической книгой. А в итоге, мы перенеслись в 90-е, чтобы помешать Ельцину на выборах. Арсений еле сжал губы, чтобы не заржать. Еще и, как нарочно, бронхи стал щекотать подкравшийся кашель, заставляя его так неуместно содрогаться в момент чужой острой печали. — Антон, ты меня извини, но это звучит как полная ерунда, — собирая все остатки самообладания, сказал он, и начал кашлять, как туберкулезник времен Чехова. — Ну теперь да, но тогда я не заподозрил подвоха. Мы гоняли раньше в прошлое чуть ли не каждый месяц, и все было окей. А тут Стас с кем-то скорешился, решил устроить госпереворот, нахуевертил событий, испоганив будущее… за нами и прибыли. Он свинтил быстренько, а я как лох там остался. — Ладно, но… почему не Сталин? Или Ленин? Или… — да какой угодно правитель казался логичнее в этой истории. Хотя нет, любой был бы идиотским выбором по своей сути — зачем фальсифицировать выборы одной отдельной страны, когда можно мыслить и действовать куда масштабнее? — Ты у меня спрашиваешь? Я ничего такого не планировал. — Но почему сразу не свалил? — Не знаю. Я растерялся, пытаясь привести Ельцина в чувства, — устало ответил Антон, мило перебирая передними лапками. — Стас применил к нему заклинание Спящей красавицы. — Тогда ясно, почему за вами явились. Оно же запрещено, забыл? Кот лишь понурил голову. Ситуация была идиотской, а поведение Антона действительно слегка дебильным. С другой стороны, если он слепо верил своему приятелю, то самая большая глупость только в этом и заключалась. — Ладно, не отчаивайся. Надо всего лишь доказать твою невиновность. — Проще сказать, чем сделать. Это да, но они же колдуны — что-то обязательно должно придуматься. Арсений взглянул на свои часы, чья стрелка неумолимо двигалась к времени дурацкого заседания. — Не подождешь меня здесь? — спросил он, присаживаясь на корточки перед Антоном, все еще сражаясь с желанием немного его потискать. — Не то чтобы у меня был выбор, но да, я подожду. А куда ты? — Мне нужно присутствовать на каком-то судебном процессе в качестве присяжного. Может быть, будут допрашивать Стаса? Я попробую там выступить.

***

Ничего не получилось. Коррупция в волшебном мире была хуже, чем в царских губерниях из проз отечественных писателей, так что потуги Арсения вывести Стаса на чистую воду, руководствуясь показаниями потерпевшего Антона, успехом не увенчались. — Глупо слушать слова осужденного, — сказал кто-то из толпы, и заседание закончилось просто вопиющей несправедливостью, которую Арсений ненавидел всей душой. Слушать соучастника без порошка правды, видите ли, для них нормально, а остальное — глупо. Стаса для виду приговорили к каким-то общественным работам, а Арсению в наказание за поддержку виновного поручили уход за котом. В целом, Арсений и так собирался забрать Антона себе — его слабое сердце не оставило бы кота в этом жутком заведении, да и в принципе в беде одного. Так что домой они отправились уже вдвоем. — Никогда ни с кем так быстро не съежался, — сказал Антон, неуклюже спрыгивая с рук Арсения, выходящего из гардеробной, где прятался портал в Иное измерение. — Я тоже, — ответил он, проходя на кухню. Сам Арс не понимал, что чувствовал по этому поводу. С одной стороны, он планировал завести кота в ближайшем будущем, так что все удобоваримо. С другой стороны, это все-таки был человек в обличии кота, со своим характером, привычками и повадками, которые Арсению не знакомы и с которыми, возможно, он не готов мириться. Впрочем, вряд ли это было надолго. — Арсений, сорри заранее за наглость, но я пиздец как хочу есть, — жалобно мяукнул Антон, глядя своими несчастными глазками. — Э-э-э, да, но есть один вопрос… — который вообще непонятно, как задать, чтобы не задеть собеседника. — Никакого корма, — выпалил Антон, тут же словившись с чужими мыслями. — Даже не буду стараться привыкать к этому. В итоге, Арсений впервые в жизни накрыл для кота стол, разделяя с ним трапезу. В целом, их обед напоминал обыденную встречу с новым приятелем, который тебе приятен, хотя ты толком о нем ничего не знаешь, за исключением, что этот приятель — милый котик и все разговоры строятся как раз вокруг этого факта. — Могу наколдовать тебе лоток, но если ты будешь справляться иначе, буду благодарен. — Боже, — Антон устало прикрыл глаза. — О таком я даже не думал! Это ужасно. Скорее, это было немного неловко в силу их недавнего знакомства, но сам Арсений ничего прям ужасного в этом не видел. В конце концов, вся его уборка по дому заключалась в ленивом взмахе руки по вторникам — не более. Но Антон явно думал иначе, вновь принимая печальный вид. Он медленно склонился к курице, подцепил ее зубами и начал бренно чавкать, смешно щуря правый глаз. Арсений очень сочувствовал ему, но в то же время был слишком заядлым кошатником, чтобы не умиляться каждому движению. — Не грусти. Скоро мы придумаем, как тебя оправдать, и ты снова станешь человеком, — сказал он, попытавшись вложить в слова все позитивные силы. Хотя на месте Антона Арсений обалдел бы не меньше. Одно дело превратится в животное забавы ради — чисто посмотреть, как оно, и в любой момент иметь возможность вернуть свой облик. А другое — лишиться магии, приобретая взамен хвост и массу неприятностей. Антон дожевал курицу, поддел ногтем салфетку, попытался вытереть мордочку, но, не справившись с клочком бумажки, просто спрыгнул со своего стула и тут же забрался к Арсению на колени. — Спасибо, — сказал он, и уткнулся головой Арсению в живот, давая карт-бланш не сдерживать желание наконец его погладить.

***

— Я могу наколдовать тебе что-то для сна, если хочешь. Или спи на диване. Могу еще предложить свою половину кровати, но с учетом, что ты… в общем, не хотел бы тебя смущать. — Ну, раз такое дело, не мог бы ты наколдовать что-то вроде домика? Хотя лучше коробку. Мой старый кот обожал коробки — хочу почувствовать, каково это, — ответил Антон, медленно и внимательно оглядывая спальню. Одно изящное движение пальцем, и из синих искр в комнате появилась большая, новая картонная коробка, устеленная мягкими пледами и маленькими велюровыми подушками. — Вау, вот это подгон, — воодушевился Антон и тут же юркнул в свое новое лежбище, устраиваясь поудобнее. — Спасибо, Арсений. — Пустяки, — ответил Арсений, прикидывая, нужно ли наколдовать каких-то игрушек, или Антон обидится из-за такой инициативы. — Слушай, — обратился Антон, — а я ведь весь день пиздел только о себе и ни о чем тебя толком не спросил… — Если бы меня превратили в кота, я бы тоже говорил исключительно об этом, — ответил Арсений, укладываясь в кровать. — А что ты хочешь знать? — Все. Арсений немного напрягся, так как не любил открывать душу кому попало, даже очаровательным котам. Но поверхностно пробежаться по волнам своей памяти ему, в целом, ничего стоило, да и Антону будет проще с ним жить под одной крышей, зная хоть что-то. — Что ж. Двести лет назад я родился в Омске в семье колдунов. Потом перебрался в Петербург, но довольно много путешествовал, много где учился. Сейчас, например, ищу свою нишу на актерском поприще. Во-о-от, — протянул Арсений, поняв, что так просто в паре предложений его жизнь и не опишешь. — Стараюсь не пить, так как синим творю всякие глупости — один раз ради прикола телепортировался на МКС, чем до смерти напугал всех членов экипажа. Кот задорно хихикнул, хотя поступок был просто вопиющим — Арсению до сих пор стыдно. — Еще люблю водить дружбу со всякими знаменитостями. Лучшим достижением считаю отношения с Феликсом Юсуповым. Мы даже целовались. — В смысле? Ты сосался с Юсуповым?! — раздался ошарашенный голос из коробки. Приятно, что нет смысла объяснять, кто это. — У нас был страстный, но недолгий роман. Ничего серьезного, — иначе бы Арсений этим не кичился. Ну, может, самую малость. — Он так и не смог простить мне свое превращение в лягушку. — То есть он был смертным? Боже, Арсений, ну ты даешь. — Будем считать, что это он меня совратил и сам во всем виноват. Хотя не буду скрывать, что мне очень хотелось познакомиться с первым баламутом Петербурга. Он еще потом пытался прикончить Распутина, ну просто песня. — Кстати, а почему ты живешь здесь? Да еще и не в магическом квартале. — Если честно, то в мире обычных людей я чувствую себя куда спокойнее. И еще я подметил, что гораздо интереснее справляться с проблемами без волшебства. — Ну, не знаю, я без магии свою жизнь вообще не представляю. Не представлял, точнее. Скучно же, разве нет? — По крайней мере, здесь можно не париться, каким боком выйдет очередное необдуманное колдунство. — Это да, согласен. Но в моем случае без парочки хороших заклятий ничего не получится. — Может, да, а, может, и нет, — загадочно ответил Арсений, возвращаясь к своим мыслям об их плане спасения. — Вряд ли нам удастся оправдать тебя в настоящем — у меня нет нужных связей, так что магия нам понадобится только для путешествия во времени. Ну и заколдовать охрану. А там посмотрим: либо мы просто снимем на видео злодеяния Стаса, либо мы доберемся до Ельцина до вашего пришествия и не дадим ничему случиться. — Звучит здраво, но помни, что я беспомощный кот, и все это делать придется тебе. — Я знаю, — прокряхтел Арсений и опять закашлялся. Казалось, что простуда у него последние лет сто пятьдесят — как раз с момента переезда в Питер. Он наколдовал себе сироп прямо в рот, но кашель от этого слабее не становился, противно раздирая легкие и горло. — Арсений, ты сильно разозлишься, если я скажу, что у меня появилось неконтролируемое желание лечь на тебя? — робко послышалось из коробки. — Инстинкты, что поделать, — еле ответил Арсений, на самом деле слабо веря в кошачьи целительные способности. Но хуже точно не будет. Антон аккуратно запрыгнул на кровать, мягкими шагами приближаясь к Арсению, и, дойдя до его головы, смущенно замер в темноте. — Можно? — спросил он, укладывая одну лапу на грудь, что продолжала содрогаться в кашле. — Да, — прохрипел Арсений, и тут же почувствовал на себе тяжелое, но мягкое и теплое тельце. Вдоволь потоптавшись, Антон наконец угнездился, подбирая под себя лапки и смешно трясясь от не заканчивающегося кашля. — Не знаю, поможет ли тебе это, но зато я успокоился, — сказал он и сладко зевнул, укладывая голову Арсению на грудь, щекотно фыркая куда-то в шею. Решив, что они уже достаточно близки, чтобы не спрашивать разрешения, Арсений аккуратно начал гладить своего нового друга, вызывая у того долгожданное мурлыканье. — А я уже стал бояться, что не работает, — прошептал Антон, напоминая моторчик из старой девятки. Но как ни странно, эти вибрации успокоили ненавистный кашель, и через пару мгновений оба провалились в сон.

***

Совместное проживание оказалось не таким уж и плохим. Антон нисколько не стеснял, стараясь делать все самостоятельно и без лишнего хаоса, хотя адаптация к кошачьему организму проходила не очень — он наотрез отказывался себя вылизывать, мучился от никотиновой ломки и ловил панические атаки, путаясь в одеяле. Но Арсений всегда был рядом: помогал принять душ, намыливая шкурку, держал сигаретки, сбивая пепел, и приходил на помощь в кроватном побоище. Тем не менее, спустя пару дней Антон немного пришел в себя и раскрыл свой характер во всей красе, оказавшись невероятно добродушным и веселым парнем, что в сочетании с его обликом приводило Арсения в неописуемый восторг. А то, как кота разматывало от его шуток, заставляя кататься по полу и держаться лапками за животик, вообще уносило самооценку в небеса, что не могло не расположить к себе. С ним Арсений точно не скучал. Антон рассказал, что его мама, которой они совместными усилиями писали смски, — полукровка, решившая обосноваться в магическом районе Воронежа на Левом берегу, где, собственно, Антон родился и вырос. Здесь его и угораздило завести невыгодное знакомство с подлым предателем. Более того, в ходе разговора Арсений смог вспомнить, что вообще-то знаком с этим Стасом через своего приятеля Диму, который последнее столетие ведет дружбу с его новым пушистым соседом. — Ты, наверно, его не помнишь, потому что раньше он был с лысиной и большущим носом. — Да он теперь выглядит, как Майкл Джексон в парике Маши Распутиной! Это же ужас какой-то, — возмутился Арсений, вспоминая нелепый вид Стаса на последнем заседании. — Ну ладно уж, не будь так категоричен, Арсений… Чем больше Арс узнавал Антона, тем больше ему хотелось Стасу эти нарощенные волосы вырвать с корнем — как ему только пришла в голову подставить этого светлейшего парня, что теперь обречен резвиться с игрушечной мышкой, которую Арсений все-таки не сдержался наколдовать. — Интересно, почему он решил подставить именно тебя? Может, у него были скрытые мотивы? — Не думаю. Я просто один дурак в нашей компании, который мог повестись на его тупой развод. Единственное, в чем с Антоном были разногласия, так это в степени импульсивности. Антон хотел как можно скорее отправиться в проклятый 1996 год и действовать по ситуации, пытаясь исправить ошибки прошлого, а вот Арсений, наоборот, не торопился, продумывая все нюансы, чтобы операция не обернулась новой катастрофой уже для обоих. Но, в конце концов, как бы Антон ни настаивал на своем, от него мало что зависело, а потому Арсений взял еще пару дней на размышления об их плане. — Арсений, ты просто не знаешь, каково это не контролировать себя и гонять по комнате пакет полдня! — Разве тебе не было весело? — Было… Но это и пугает — я не думал, что кошачьи повадки так быстро возьмут надо мной верх! Арсений мог бы начать переубеждать, но понимал, о чем речь. Например, однажды утром он нашел спящего Антона в ящике с носками, потому что до этого тот полночи носился по квартире, наслаждаясь своими новыми способностями ночного видения. Или его легко было отвлечь подбрасыванием шнурочка, чем Арсений подленько пользовался, когда в очередной раз Антон предавался унынию. Один раз он даже просился в комнату, скребясь в дверь, но когда ему открыли, не вошел, объясняя свое поведение кошачьими штучками, которые «тебе не понять». — Слушай, я просто хочу разработать хороший план, чтобы все получилось с первого раза. — Арсений, — строго обратился Антон, запрыгивая на стол, чтобы быть «на равных». — В мире магии и всей этой хероты детально планировать что-либо абсолютно бесполезное дело. Ты сам прекрасно знаешь, что все равно не сможешь учесть все, так что надо просто действовать. Где-то глубоко в душе Арсений понимал, что Антон прав — почти все более-менее серьезные заклинания всегда оборачивались новыми трудностями, что бы он не делал. Например, как-то раз с помощью магии он пытался помочь себе в актерской карьере — после неудачных проб заколдовал режиссера, чем не только выбил себе роль, но и случайно создал вокруг своей персоны культ, наплодив по Петербургу несколько сект. — А если прошлое не захочет меняться? Что если мы потерпим фиаско? — Фиаско? — фыркнул Антон, хмуря свое подобие бровей. — Я понимаю, что тебе двести лет, но кто так говорит вообще? Будь проще — скажи: «пойдет по пизде». Вот это было лишним. — Я должен оправдываться за свой богатый лексикон? Ну извини, что я слишком благороден для этого маргинального языка. — Ой-ой! Граф объелся… трав! — гоготнул кот, расплываясь в улыбке. — Нелепая рифма получилась, да? — Да, — ответил Арсений, зачем-то улыбаясь в ответ, хотя попытка Антона огрызнуться ему не понравилась, да и вообще они обсуждают довольно серьезные вещи! — Так в итоге, что мы будем делать в случае провала? — Будем импровизировать? Но если заглянуть еще глубже, туда, где царит легкое малодушие и неприкрытый эгоизм, то Арсений не просто боялся потерпеть неудачу — он был не готов так скоро расставаться с Антоном. Ни как с котом, ни как с личностью, заключенной в нем. Вряд ли, конечно, их бы пути разошлись навсегда, но и уговорить Антона остаться, скорее всего, не получится. Да и как? Как объяснить, что за несколько дней он успел настолько сильно привязаться, что вопрос их разлуки теперь не просто неприятный, а чуть ли не болезненный. Как нарочно, пропал Серега, который бы мог разбавить их компанию и помешать Арсению пойти на сие сближение с Антоном. Впрочем, может, Арсений просто излишне драматизирует. — Ладно. Будь по-твоему. Отправляемся через 15 минут.

***

Нищие, облезлые девяностые. Современная Москва нравилась Арсению куда больше — нет больше этой вездесущей рекламы, непонятных ларьков и палаток, строительных лесов через каждые два дома и жуткого вида раскопанной Манежной площади у самого подножия Кремля. Стоявшая жара только обостряла ощущение лютого дискомфорта, что не покидало Арсения с момента принятия решения. Но, может, здесь как с молочными зубами и надоевшим пластырем — чтобы все кончилось, нужно просто дернуть. — Ты как? — спросил он у Антона, трясущегося в его руках. — Боишься? — Не то чтобы боюсь… просто чувствую себя супер хуево. Жарища еще эта ебаная. Почему мы вообще на улице? — Хотел подышать девяностыми, извини. Наверно, в шерстяной шкурке ему было вообще невыносимо, так что Арсений, не теряя времени, поспешил в Сенатский дворец. Проникнуть внутрь не составило большого труда — заколдованная охрана любезно проводила их непосредственно к кабинету президента, чуть ли не предлагая чай с конфетами. Но даже в такой дружелюбной и легкой обстановке Арсений не мог перестать волноваться, от нервяка прижимая к себе такого же дрожащего Антона, чье маленькое сердечко трепетно билось прямо в руки. Выдохнув, Арсений аккуратно открыл дверь и вошел в президентский кабинет, где Ельцин сидел за столом и читал какие-то газеты. Он даже не успел сориентироваться, как Арсений одним легким движением наложил на него чары. — Борис Николаевич, — обратился Антон, уже куда более грациозно спрыгивая на пол. — Хотя к чему эта официальность? Борь, сейчас сюда заявятся еще двое, но Вы не переживайте, Арсений защитит Вас. Почему-то только теперь Арсению стала ясна истинная ответственность, что он взвалил на себя, ввязываясь в это дело. Он не был трусом — в свое время даже участвовал в паре серьезных сражений, защищая товарищей по дивизии, и все такое, но перспектива разделить кошачью участь еще никогда не была к нему так близко. Хотя больше он боялся не оправдать надежд Антона, который верил в Арсения куда больше, чем он сам в себя. На ватных ногах он подошел ближе к президенту, повесил себе на шею гоупро для оправдательной хроники и стал покорно ждать своей участи, которая должна была появиться здесь с минуты на минуту. Антон смело забрался на стол, усаживаясь прямо на газеты рядом с Ельциным, что, находясь под заклятием, ни разу не удивился такому странному вторжению и с удовольствием стал гладить кота. — Ха, смотри че, меня Ельцин гладит, охуеть, — усмехнулся Антон, но Арсению было вообще не до смеха. Он судорожно пытался придумать, что ему делать, когда здесь появится Стас, но в голову как нарочно не шло ни одно достойное заклинание. Но в любом случае, все, что здесь случится, он запишет на камеру, так что доказательства в пользу невиновности у них точно будут. Чтобы отвлечься, Арс стал вспоминать, что сам делал летом 96-го. Кажется, он вовсю колесил по европейским музыкальным фестивалям, зажигая под Prodigy и крутя однодневные романы с кем попало. Возможно, прямо сейчас он был в Португалии, тратя последние деньги на дешевую выпивку. — Приготовься, Арс, — сказал Антон, глядя на наручные часы Ельцина. — Я появлюсь здесь приблизительно-о-о-о… сейчас. Не успел Арсений удивиться феноменальной памяти кота помнить что-то до секунд, как перед ним в компании длинноволосого Стаса возник высоченный, выше чем сам Арс, парень, увидев которого, Арсений понял, что это реально не фиаско — это пиздец. — Ты че застыл, Арсений, алло, — раздался голос где-то слева, но Арсений был не в силах отмереть. В мире магии было множество идиотских приколов в особенностях жизни ведьм и колдунов, которые вылезали в самый неподходящий момент, и, видимо, это был один из них. Арсений никогда не влюблялся с первого раза, а потому даже не догадывался, что, встретив нужного кандидата, застынет на месте, как дурак, обрекая всю их миссию на неминуемый провал. — Почему кот разговаривает моим голосом? — с глазами того самого, как у кота, зеленого цвета спросил Антон-человек, точно так же не отрывая от Арсения взгляда и тепло улыбаясь, делая ситуацию только хуже. — Потому что это и есть ты, — ответил Арсений, продолжая тупить, любуясь человеческим обликом Антона в окружении маленьких ярких искр. Он словно прыгнул с вышки в пучину чувств, что никогда с такой силой не искрили внутри. Внутри будто расцветали цветы и порхали бабочки, пели птицы и яркими огнями горела радуга — вот настолько его жахнуло. — Блять! — крикнул Антон-кот и, взяв ситуацию в свои лапы, со свирепым шипением бросился на Стаса, царапая острыми когтями тому лицо. — Ну что, шавка сутулая, получи! — Вы мне не помешаете! — вскрикнул длинноволосый и начал что-то бурчать под нос, отбрасывая от себя кота. Арсений, в последний момент немного придя в себя, поймал его, и уже хотел оглушить Стаса, но было поздно — словно тряпичная кукла Ельцин обмяк в своем кресле, не подавая признаков жизни. — Долбоеб! Ты все испортил, — извивался в гневе Антон, пытаясь вырваться. — Как ты мог?! Как?! — Не кричи на него, — вступился человеческий Антон, не зная, куда ему податься — спасать президента от исцарапанного Стаса или Арсения от разбушевавшегося кота. — Антон, тебе пиздец, прости, — непонятно кому конкретно из них сказал Арсений и с тонной сожалений телепортировался в настоящее.

***

Во-первых, ему было жутко стыдно. Арсений максимально херово подвел Антона, даже не попытавшись что-то сделать. Во-вторых, фразеологизм про бабочек в животе оказался вовсе не поэтическим сравнением — через пару часов после их возвращения он действительно начал икать бабочками. И это было самым странным. Понятно, что он не мог по-настоящему влюбиться в кота, хотя, вероятно, был на пороге сего светлого чувства, но вот эта реакция на человеческий облик Антона… В общем, он не знал, что и думать — он испытывал приятные ощущения от появившейся влюбленности, но в то же время страдал в муках от невозможности их отношений в данный момент. И дело не только в облике — вселенское разочарование Арсением читалось даже по кошачьей мордочке. С другой стороны, Арс действительно не мог ничего с собой поделать. Он искренне хотел помочь, но внезапное нечто между ним и Антоном-человеком было гораздо сильнее его, не оставляя ни единого шанса на успех. Но как объяснить это коту, что заныкался под кровать, обиженно демонстрируя Арсению лишь спину, оставалось непонятным. Сначала Арсений не хотел его тревожить, давая время вдоволь позлиться, все обдумать и принять, но теперь стал не на шутку волноваться — Антон вот уже день как не ел, не пил и, возможно, даже не спал, игнорируя наколдованную ему подстилку. Нужно было извиниться, но подобрать слова в сложившейся абсурдной ситуации оказалось очень сложно. Он не знал, как сообщить Антону, что по уши втрескался в него, хотя как бы и не совсем в него, но из-за чего и провалилась миссия. Сам бы Арсений от таких оправданий был бы в шоке и никогда не поверил в этот бред. К вечеру, когда Арсений окончательно измучил себя мыслью, что Антон решил заморить себя голодом, он все-таки собрался с силами поговорить. — Антон, так нельзя, давай ты хотя бы поешь, — начал он, согнувшись в три погибели для проверки обратной связи — еле-еле колыхнулось ушко, но сам кот продолжал отыгрывать застывшую статую. — А потом будешь дальше не разговаривать, если хочешь, но… Короче, пойдем, а? Я там картошку пожарил. — С огурчиками? — внезапно спросил Антон, поворачивая голову к Арсению. — С огурчиками, — ответил тот, все еще удивляясь, как Антону не становится плохо от человеческой еды в таком количестве. Немного помедлив, кот все же вылез из-под кровати, смиряя Арсения непонятным взглядом, и медленно двинулся на кухню, где по мановению руки картошка в компании с огурчиками, хлебом и другими вкусными атрибутами оформилась в красивые тарелки. Хотелось как-то задобрить Антона, хотя вряд ли еда могла заглушить все душевные терзания. — Поговорим? — аккуратно спросил Арсений в конце напряженной трапезы. — Давай, — мурлыкнул Антон, лакая из блюдца чай. Промелькнула мысль, что лучше бы он отказался, ведь тогда бы появилось еще немного времени для достойных формулировок, хотя даже в таком случае не факт, что Арсений что-нибудь придумал. — Прости, что я все запорол, — сказал он, уповая на искренность. — Я не знаю, как так получилось, честно, и мне так стыдно, что я готов провалиться сквозь землю. — Не надо, — отозвался кот, лениво откидываясь на спинку стула. — Я тут один не справлюсь. Забавно, что несмотря на их недомолвку, Антон не просился, например, к своей матери в Воронеж или к друзьям, где бы они ни были. Возможно, Арсений даже догадывался, почему, но Антон все еще был котом, а значит давать ход подобным мыслям пока рано. — Правда, прости меня, пожалуйста. Меньше всего мне хотелось подвести тебя. Антон не спешил с ответом, вместо этого с легким прищуром разглядывая виноватое лицо напротив, томя Арсения в собственном волнении, которое уже отдавалось биением не в районе груди, а в районе всего тела. — Если что, Арс, меня не злит тот факт, что ты втюрился в меня… Такая формулировка была слишком прямолинейной для Арсения, который чуть не поперхнулся воздухом от удивления. — Я не втюрился, я… — Ой, не пизди, — раздраженно перебил Антон, махнув на него лапкой. — Я видел бабочек. И этих дурацких бабочек было так много, что можно было водить экскурсии за деньги. Большие и маленькие, монохромные и разноцветные — на любой вкус. — Так вот, меня бесит, что ты начал пялиться на меня, хотя первым делом должен был ебнуть Стаса! А потом хоть бы че делал со мной. Ну с ним. Ну бля, ты понял. Наверно, это означало, что Антон не против их романа, но обсуждать это, пока он кот, было слишком странно. Да и в целом у Арсения с выяснением собственных чувств к кому-либо было всегда туго. — Не знаю, мне так обидно, что когда я стал котом у нас такого не случилось. А случилось, сука, в самый ответственный момент! Блять, еще и в кадр не попало, как Стас колдовал, ну просто охуенно все сложилось! Зато гоупро смогла запечатлеть растекающегося от нежности Антона, и эти кадры были просмотрены Арсением до дыр. К сожалению, для Совета магов этого вряд ли было достаточно. Но вот о том, что Антон грустит об их первой встрече, Арсений даже не думал. Видимо, кошачий облик накладывал куда больше ограничений, чем они предполагали, хотя об этой теме с любовью с первого взгляда и бабочками до их встречи Арс вообще ничего не знал. Ему было безумно жаль Антона, чья жизнь действительно походила на какой-то кошмар наяву — предательство, превращение в кота, сторонняя влюбленность и абсолютная невозможность хоть как-то повлиять на это. Захотелось немного скрасить его печали, а потому Арсений, недолго думая, взмахнул рукой и через мгновение они оказались в его любимом местечке, найденном много лет назад. Перед ними в шуршащей от ветра зелени раскинулся небольшой прудик, в отражении которого красиво переливался свет от Эйфелевой башни, что всегда успокаивал и отвлекал Арсения от дурных мыслей. Антон лишь восхищенно выдохнул, задрав голову к башне, сверкающей мелкими огнями в темной весенней ночи. — Как тебе? — спросил Арсений, параллельно колдуя из воздуха обоим по берету для полного антуража. — Bien, — улыбнулся Антон, смешно кося глаза на свой головной убор. — Не хватает багета и бокальчика шампанского. Но если честно… мне больше нравится Рим. На вкус и цвет фломастеры разные, так что почти без глупой обиды Арсений тут же перенес их на самый верх смотровой площадки монумента Виктора Эммануила, прямо на один из верхних постаментов с лошадьми. Отсюда открывался потрясающий вид на город, а главное его нельзя было обвинить в банальности выбора локации. Еще пара взмахов рукой, и все туристы тут же ринулись прочь к лифту, оставляя их наедине. — Какие у итальянцев национальные шапки? — Оставь берет! — попросил Антон, опасно запрыгивая на голову бронзовому коню и лицезрея открывшуюся панораму города. — Вот это вообще кайф, Арсений. Можно было бы поспорить, но глядя, как Антон воодушевленно крутил во все стороны своей украшенной маленькой шапочкой головой, Арсению хотелось только разделить с ним сей приятный момент. Но Париж он любил больше. — Знаешь, а я ведь только пару лет назад перестал ассоциировать Рим с моей противной бывшей, — сказал Антон, возвращаясь поближе к Арсению. — Почему же она противная? — спросил Арсений, усаживаясь на лошади. — Ну потому что она меркантильная. Прикинь, решила, что я богатый, потому что в первую нашу встречу я по глупости бомжу отвалил пять тысяч, а когда оказалось, что я обычно не сыплю деньгами направо и налево, кинула меня. Здесь, в Риме. Прямо у фонтана Треви! Арсений протянул к нему руку, приглашая пожалеть, и Антон охотно запрыгнул на колени, усаживаясь к Арсу лицом. Берет закрывал только одно его ухо, заставляя второе забавно торчать в бок, что вызывало внутри у Арсения новый приступ неконтролируемой нежности. — Лучше бы с Юсуповым сосался, честное слово, — заключил Антон, поддаваясь успокаивающим поглаживаниям. — Это было не так просто, между прочим, — заметил Арсений, вспоминая, сколько нечеловеческих сил было вложено в охмурение Феликса. — А много вообще у тебя было романов? Серьезных? При другом раскладе он вряд ли бы стал рассказывать об этом, но с учетом, что они, видимо, рано или поздно будут вместе, лет через сто точно, Антон заслужил знать, кто какие роли играл в жизни Арсения до него. — Прям серьезный был один, и там мне разбили сердце так, что я лет тридцать даже не думал с кем-то встречаться. — Давно это было? Хороший вопрос — Арсений даже толком не считал никогда. — М-м-м… Лет тридцать назад. Антон молчал, предвкушая, наверно, слезливую историю, к которой необходимо морально подготовиться, но все было куда проще. — У меня уже не болит душа из-за этого, если что. — Ага, просто тридцать лет не мутил ни с кем. Охуеть! — Ну какие-то интрижки у меня были… В общем, он был полукровкой. Молодой питерский художник из магического квартала, невероятно талантливый и симпатичный парень. Мы познакомились на каком-то квартирнике, после чего не расставались ни на день. Но спустя пару лет он сказал, что я его не понимаю, что он не любит меня, что ему вообще никто не нужен и все такое. Арсений находил невероятно забавным, что сейчас воспоминания нисколько не ранят, хотя тогда он чуть не помер от горя. — Я до последнего надеялся, что он передумает, что это просто наркотики, на которые он подсел, и сложная натура творческой личности. Пытался ему помочь, получая взамен лишь новые проблемы и ссоры. Он начал мне изменять, приводя своих одноразовых любовников прямо к нам домой. Но почему-то я все прощал. — Ну ты же любил его, — аккуратно вставил Антон, внимательно глядя Арсению в глаза. — Я так думал. Но в итоге, все случилось по стандартному сценарию — я терпел и чего-то ждал, а он нашел себе новую пассию. Она почему-то стала ему нужна. Такое я уже стерпеть не смог. Но страдал по нему долго. — И где он сейчас? — Его ждала печальная судьба. Буквально через пару лет после этого он скончался. К тому моменту Арсений, в принципе, уже успокоился и отпустил их отношения, но пережить смерть некогда столь близкого человека оказалось тем еще испытанием. За свои годы Арс уже должен был привыкнуть к постоянному уходу своих смертных друзей, но здесь был совсем иной случай, оставивший неизгладимый отпечаток в памяти. — А ты знаешь про эту тему с камнями души? — Как в Марвел? — Пф, нет! — фыркнул Антон. — На Полярной звезде хранятся камни душ всего человечества и Иного измерения. И ты мог проверить, сходится ли твой камушек с камнем души этого нарика. И я думаю, что они не сходились. Кажется, о камнях ему рассказывал Дима, а еще на подобную тему недавно был какой-то скандал — один из колдунов продавал смертным их камни души, за что тоже был в кого-то превращен, но Арсений так отдалился от магического сообщества, что даже не пытался запоминать детали дела. — Ну, в целом, я не разбился на мелкие кусочки после нашего расставания, так что о настоящей любви действительно речи не шло. Но и вступать в новые отношения как-то не хотелось. — А сейчас? — робко спросил Антон, опуская взгляд на свои лапки. И Арсений засмущался. Он реально стеснялся признаться Антону в своей симпатии, открыть душу, посвящая его во все тонкости. — А что ты думаешь об этом? — перевел он стрелки, чтобы не нервировать Антона своим молчанием на четкий вопрос. — Я думаю, что это полный пиздец. И мне очень неловко говорить об этом, потому что мы знакомы всего неделю, да еще я кот, и вообще… Но разговор явно нужен, ведь Арсений вообще не понимал, что им теперь делать — быть любовниками или делать вид, что Арсению понравился как-то левый тип, не имеющий к коту никакого отношения. — Ладно, — начал все же Антон, предварительно прочистив горло. — Кроме того, что все это просто пиздос как странно, и я еще загнался жестко. Что я не смог заинтересовать тебя, будучи котом, что я видел и свою, и твою реакцию, и знаю, что там по ходу ебать любовь-морковь, но не чувствую этого сейчас. Я бы не хотел икать бабочками, но зная, что влюбленность будет, меня бесит не испытывать ее сейчас. Точнее… уф, ну ты мне нравишься, но я понимаю, что это не то. Арсений разделял эти ощущения в полной мере, за исключением одного. — Ты сильно обидишься, если я скажу, что у меня была крамольная мысль оттягивать нашу вылазку к Ельцину, чтобы предотвратить возможное скорое расставание с тобой? Почему-то элементарное «Ты мне нравишься тоже» или на крайний случай «Нет, ты смог меня заинтересовать» на язык никак не шли. — В свете нашего объеба с этой вылазкой, мог бы и обидеться, — ответил Антон. — Но не буду. Да и я не знаю, что такое «крамольная». Встав на четвереньки, он потянулся к Арсению и нежно уткнулся лбом ему в щеку. — Еще рожа глупая такая со стороны оказалась, пиздец, — недовольно фыркнул он. — Нормальная рожа, — пытался приободрить Арсений, вспоминая прекрасное лицо Антона. — А я про твою, — ухмыльнулся кот. — Но зато теперь у тебя появилась ебейшая мотивация меня спасти, да? Захотелось ответить что-то в рифму, хотя Антон и был прав. Но вот что делать было все равно не ясно. Возвращаться опять в прошлое больше не казалось хорошим планом — чего толку плодить свои варианты в кабинете Ельцина и доказывать потом, кто именно наложил чары. Но как действовать в настоящем? Как им вывести Стаса на чистую воду при условии, что в Совете у него есть свои люди? Наверное, они нуждаются в помощи.

***

Сережа пообещал явиться после обеда, хотя обед понятие относительное, и если Арсений, будучи ранней пташкой, трапезничал уже в полдень, то у Сереги он мог состояться и к вечеру. — И кто этот твой друг? — спросил Антон, устраиваясь на коленях Арсения и с удовольствием пытаясь прильнуть к его рукам. После их примирения он везде и всюду следовал за Арсением, мило потираясь об ноги и запрыгивая на него при любом удобном случае, что было красноречивее любых невнятных признаний на данной стадии. — Он замечательный человек, которого я знаю уже добрую сотню лет, — ответил Арсений, почесывая котику за ушком. — Ты небось видел его на фотках, он с хвостиком такой. — На тех? — Антон лениво кивнул в сторону стеллажа в другом конце гостиной, где за стеклом Арсений трепетно хранил фотографии разной степени старости. — Да. Познакомились здесь, в Петербурге, до революции даже вместе держали свой ресторанчик, но поняли, что смертные правы — дружба дружбой, но деньги должны быть врозь, так что с совместным бизнесом завязали. Путешествовали вместе, когда он был свободен. — А сейчас он женат типа? — Нет, он просто дамский угодник. Без преувеличений — мне кажется, в его послужном списке тысяча женщин наберется точно. Он даже с Монро мутил, представляешь? С ума сойти. — Он их очаровывал магией или сам? — Сам. Всегда сам, чертяка обаятельная. — Это ты обо мне? — спросил Сережа, неожиданно, но очень элегантно выплывая из гардеробной. За ту пару недель, что они не виделись, тот самый хвостик куда-то успел подеваться, хотя Серега носил эту прическу последние лет двадцать пять, не меньше. — А где.? — спросил Арсений, показывая фантомную кичку на себе. — Потерял во время страсти, кхм… — замялся Серега, поглаживая приобретенный на голове ежик и переводя взгляд на кота. — А это у нас тут кто? — Здарова, я Антон, — отозвался тот и протянул лапку для рукопожатия, обескураживая Серегу напрочь. — Вот это неожиданно, — ответил он, но лапу пожал, вопросительно глядя на Арсения. — Об этом и хотим поговорить. Рассказ о всех событиях прошлой недели выдался небольшим, хотя пришлось вдаваться в подробности привязанности к коту и даже показать бабочек, парочка из которых уютно расположилась в комнатных фиалках на подоконнике. — Ну что сказать, лошара ты, Арсений, и нашел себе такого же лошару под стать, — резюмировал Сережа, сажая одну из бабочек себе на палец. — Хотя любовь с первого взгляда это круто, у меня никогда такого не было. Но было другое, и похоже, что вам на руку. Он подошел к дивану и зачем-то посадил бабочку Антону на нос. — Короче, помнишь, нам пришли письма из Совета, ну побыть присяжными? Я думал отказаться, но продолбался с ответным письмом, так что пришлось тащиться. И там я познакомился с такой особой, у-у-ух. — И как нам это поможет? — спросил Антон, раздраженно сбивая бабочку лапой. Из-за легкого мандража Арсений задумался, а можно ли считать этих бабочек своими детьми или он совсем из ума выжил. — Так, что эта особа из Совета магов, — Сережа театрально понизил голос, дразня кота. — Верховного. Антон так воодушевился, что мгновенно подскочил на ноги, нетерпеливо топчась на месте. — И на ваше счастье я не просто с ней познакомился.

***

Арсений прекрасно знал, кто такая Ирина Шейк, и не понимал, как при всех ее романах с именитыми футболистами, актерами и другими звездами мирового уровня она могла споткнуться об Матвиенко. Хотя после Мэрилин можно было бы и перестать удивляться. Ирина предложила элементарный план, состоящий из ненавязчивого флирта со Стасом, приправленным порошком правды. По ее замыслу, он должен будет сам во всем признаться, и тогда Антон будет оправдан немедленно, а все соучастники Стаса из Совета заключены под арест. Сережа был не в восторге от той части плана, где Шейк должна ворковать с предательским Стасом во время ужина, но ради друга, что полюбил кота, готов был на все. Немного притворства — и вот Стас уже поверил, что Ира в нем заинтересована и с нетерпением ждет приглашения на свидание, которое по итогу не заставило себя ждать. Для встречи Шейк выбрала один из самых дорогих ресторанов в Лондоне недалеко от Букингемского дворца в Сохо, и Антон не мог поверить, что Стас со своей жадностью согласился на такой буржуйский вариант — видимо уж очень ему хотелось завладеть сердцем Ирины. В этот ресторан, что внутренним убранством своих залов напоминал декорации фильмов Уэса Андерсона, отправились все. Сережа должен был исполнить роль официанта, а Арсений с Антоном, расположившись за соседним столиком вне поля зрения Стаса, планировали следить за происходящим, чтобы в нужный момент выскочить и тут же покончить с этим безумием. Ставки были высоки — если уж Шейк не сможет им помочь, то никто не будет способен на это. Кроме самого Стаса, конечно, и то в случае сумасшествия и сдачи властям с чистосердечным признанием. Антон безумно нервничал, а вот Арсения вместе с волнением распирали еще и совершенно другие чувства — в последние дни он старался давить в себе развивающуюся влюбленность, но теперь, когда они в шаге от превращения Антона обратно в человека, он не мог держать себя в руках, растекаясь улыбками в трепетном ожидании. — Че лыбишься? — спросил Антон, чьи маскировочные усы смешно двигались на каждом слове — Арсений решил немного разнообразить их внешность для конспирации. — Предвкушаю долгожданную развязку, — ответил Арсений, прижимаясь ближе и закрывая их барным меню. — Я в прошлый раз тоже предвкушал, знаешь ли. Так что это, давай посерьезнее! — Ты только что угорал над названием коктейля «Мерри Манда», о чем мы вообще? Наблюдать за Стасом со стороны, давая ему так спокойно наслаждаться обществом прекрасной Ирины, было неприятно и вызывало желание сорваться с места и напихать ему по самые гланды свежего порошочка, чтобы он даже не успел порадоваться своему подставному свиданию. Но второй раз подвести Антона Арсений не мог себе позволить, так что оставалось лишь терпеливо сверлить глазами ненавистный затылок поодаль. Антон тоже весь извелся — не помогла даже Манда за восемнадцать фунтов. Он то смотрел во все глаза, то до дыр зачитывал меню, то просто дрожал на месте, залипая в никуда. — Эй, — тихонько позвал Арсений, аккуратно беря лапку Антона в свою руку, — все будет хорошо, слышишь? Даже если сейчас ничего не получится, я готов провести с тобой кошачье столетие. Антон охнул от внезапного признания и чересчур отчаянно посмотрел в ответ. — Это много для меня значит, — ответил кот и прильнул к арсеньевскому плечу. — Но хотелось бы как-то иначе… Обнять хотя бы тебя нормально. И вот когда сердце забилось как-то опасно быстро, мимо наконец вместе с десертом проплыл Сережа, взглядом давая понять, что они переходят к кульминации. С порошком не поскупились — навалили столько, что хватило бы на добрую сотню осужденных, но здесь необходимо было действовать наверняка. Лишь бы Стас ничего не заподозрил. — Жаль нет какой-нибудь клизмы истины, конечно, я бы ему по самые гланды засандалил, — шепнул Антон, провожая взглядом свой шанс на спасение. Казалось, что замерло все вокруг, но застыли лишь четверо — Ира, Сережа, Арсений и Антон как завороженные наблюдали, как Стас медленно взял десертную ложку в руку, предварительно раз шестьсот громко хлебнув чая, и уж очень неторопливо стал отламывать кусочек пирога. Он будто знал, что затеяна подстава, и нарочно дразнил всех вокруг своей медлительностью. — Давай, блять, жри уже! — прошипел Антон, и словно по приказу Стас наконец отправил заветный кусочек в рот. Ирина тут же что-то напечатала в телефоне и, лучезарно улыбнувшись, стала валить его вопросами. Стас подорвался на месте, но Сережа был проворнее и в то же мгновение приковал его ремнями к стулу, блокируя руки. — Арсений, наш выход, — воодушевился Антон, и тут же был подхвачен на руки и доставлен к предателю на глаза. Стас метался на месте и ошалело глядел по сторонам, выкрикивая что-то непонятное. Решив, что такой спектакль смертным не по душе, Ирина взмахнула рукой и через мгновение всей ватагой они оказались в одном из залов заседания Совета магов, где их уже ждали остальные члены Совета. — Станислав Шеминов, признаете ли вы себя виновным в попытке завоевания мирового господства? — Да! — выпалил Стас, не в силах сопротивляться порошку правды. — На последнем заседании я все наврал, а еще подговорил вот его меня выгородить, а посадить Антона! Он выразительно смотрел на какого-то мужчину в дурацкой шапке, что от такой наглости аж поперхнулся своим кофе, ошарашенно глядя на подсудимого. — Изначально я не хотел подставлять Шастуна, просто я так ревновал его к Дарине, что решил разом убрать все проблемы через него. Арсений не сразу сообразил, что Шастун это фамилия его пушистого друга, который от услышанного признания вырвался из рук и прыгнул Стасу чуть ли не на лицо. — Какая Дарина нахуй? Я даже в ее сторону не смотрел! — Зато она поглядывала в твою! — Так надо было поговорить с ней об этом! Или придумать что-то адекватное! — Я пытался! Но сколько бы нос не уменьшал, я не произвожу на нее такого же эффекта! — Дело не во внешности — просто ты паскуда, Стас, — разочарованно бросил Антон и слез с него, отбегая обратно к Арсению. — Еще будут вопросы к подсудимому? — раздался голос секретаря, и Арсений ужасно хотел спросить, почему Стас выбрал именно Ельцина для своего коварного, но дебильного плана, почему он нарастил волосы до колена, хотя у Антона они довольно короткие, да и вообще, не сумасшедший ли он, однако решил, что это все уже неважно. Весь кошмар позади. — Станислав Шеминов, вы признаны виновным по статье, которую мы уже озвучивали, но не будем повторяться. Это вычеркнуть из протокола, если что. За свое преступление вы приговариваетесь к ста годам в обличии рыбы-капли. — Нет! — крикнул Стас, и тут же в кресле из Сохо растеклась розовая унылая субстанция. — Уход за вами поручаем сообщнику, верно, Сергей? Или в вашем аквариуме найдется место для двух капель? — Я согласен, — отозвался член Совета, удрученно глядя на жижу в кресле. — Отлично, а теперь вернем Антону Шастуну его облик, — властно заявила Шейк, и через мгновение из множества оранжевых искр перед всеми предстал двухметровый парень, что по новой разбудил скучающих в животе бабочек. Он тут же развернулся к Арсению, и его лицо расплылось в очаровательной улыбке. — Привет, — тихо сказал Антон и икнул маленькой зеленой бабочкой. — Ну что, домой?

***

Из гардеробной вываливались уже в обнимку. Сначала Арсений стеснялся как-то проявить эмоции, давя в себе желание расцеловать Антона прямо при всех, но оказавшись наедине в портале, им обоим сорвало крышу так, что неловкости просто не осталось места. Наконец дорвавшись друг до друга, они целовались остервенело и жадно, отчаянно и очень мокро — так, как раньше Арсению не позволяло его воспитание девятнадцатого века. Но сейчас он наслаждался, позволяя Антону по старой привычке даже тереться головой о щеки и скулы. — Знаешь, а я ведь несколько лет… ох… — пытался откровенничать Арсений, увиливая от прытких поцелуев, — не позволял никому себя целовать. — Чувствую себя особенным, — неохотно оторвался Антон. — Но почему? — Осточертели превращаться в лягушек, — ответил Арсений, за шею притягивая Антона обратно к себе. Арс даже не понял, как они оказались в кровати — все было в каком-то полубессознательном состоянии, где тело без его контроля двигалось на основе глубинных инстинктов. Он касался Антона везде, куда дотягивался, попутно поверяя, имеют ли его прикосновения к некоторым местам такой же эффект, как когда Антон был котом. Он целовал его за ухом, мягко поглаживая бока, заставляя тело под ним подрагивать и прижиматься ближе, вызывая искры — самые настоящие электрические искры, словно они кусок янтаря и клочок шерсти в руках любопытного Фалеса Милетского. Но когда чужая рука потянулась к ширинке, Арсений затормозил. Он ни раз перед кем-то оголялся — в этом не было большого дела, но перед Антоном он натурально стеснялся. Если бы это было очередным приключением на одну ночь, то его дорогущие портки уже валялись бы на полу, но тут все было куда серьезнее, и он впервые за много лет опешил. — Что-то не так? — тихо спросил Антон, считав чужое замешательство. — Если что, я подглядывал за тобой вчера в душе, так что не волнуйся — я в восторге. — А я думал, что забыл закрыть дверь. Ну ты и засранец, — сказал Арсений, не спеша пока возвращаться к их пикантным делам. — Из-за этого я не переживаю. — А из-за чего? — Боюсь оплошать, наверно. — Страшнее, чем в кабинете Ельцина уже не будет, — хихикнул Антон. Но Арсений реально волновался, что любое его действие может привести к прыжку Антона в окно, дабы поскорее сбежать от позора и забыть дорогу в дом Арсения навсегда. — Ну, даже если что-то будет не так, можем пытаться до победного, — мягко добавил Антон, целуя Арсения в уголок губ. — Страсть сильнее страха. Цитата была слишком пафосной, но в моменте оказала нужный эффект — и вот уже Арсений быстро оголился сам и помог раздеться Антону. — Это из «Короля и шута», если что. Так глупо, что по сути Арсений знаком с ним неделю, а видит всего второй раз в жизни, но уже готов распасться на миллиарды миллиардов атомов от переполняющих чувств, буквально растечься лужей, впитаться в простыни и испариться к рассвету. Внутри все трепетало — и не только новая партия назойливых бабочек — как будто весь предыдущий опыт был каким-то ненастоящим, лишь некачественным пробником чего-то поистине стоящего. Эмоции так сильно ударили в голову, что Арс был способен только еле отвечать на поцелуи, отдаваясь Антону в полное подчинение. — Не теряй сознание, мы еще не закончили, — с улыбкой тормошил его Антон, оказываясь сверху. В целом, они и не начали, хотя нижняя чакра требовала продолжения куда более серьезного банкета. И явно не только его. — Знаешь, я хочу сделать этот момент еще более особенным, — прошептал Антон прямо в ухо, пронизывая тело новой волной наэлектризованных мурашек. Арсений даже не успел сориентироваться, как пелена зеленых искр перенесла их куда-то из спальни прямо на кровати. — Луна? — удивился Арсений, оглядывая серый, усыпанный рытвинами горизонт. — Отсюда лучший вид, — ответил Антон, кивком указывая куда-то вперед себя и заставляя обернуться. Картина представала действительно потрясающая — крохотный, яркий голубой шарик среди черного ничего. Жаль, что это не так хорошо сочеталось в голове Арсения с занятием любовью. — Здорово, но… может оставим это до следующего раза? — Окей, тогда так. Пространство вновь завертелось, и зеленые искры заменились яркими огнями Эйфелевой башни — это было то самое любимое место Арсения, которое обычно он посещал как минимум в штанах. — Тут же люди! — чуть ли не завизжал Арсений, пытаясь прикрыться одеялом, пока прогуливающаяся мимо пожилая пара не успела обратить на них внимание. — Ладно, придумал! И в следующее мгновение Арсений упал на мягкие знакомые велюровые подушки. Они уменьшились до, наверно, кошачьих размеров, отчего коробка, лишенная какого-либо убранства, все равно ощущалась как уютное и безопасное место, где можно с комфортом спрятаться и нежиться до потери сознания. — Тут нас точно никто не увидит, — ухмыльнулся Антон, сильнее навалившись сверху. Антон спускался губами ниже, выцеловывая шею, ключицы, грудь, живот, укрепляя желание, что и так мучило с момента его обращения в человека. Но нормально сказать вслух, что Арсений готов приступить к играм на заднем дворе, не давал вновь так ни к месту проснувшийся стыд. Хотя нужно было позаботиться и о другом. Легким заклинанием он перенес обоих в душ, параллельно колдуя пену и ловя не готового к телепортации Антона. — Хочешь в душе? — ошарашенно спросил он, отплевываясь от попавших в рот воды и мыла. — Не совсем, — смущенно ответил Арсений, растирая пену по своей и чужой груди, чувствуя, как там бьется сердце, разгоняя вожделение по венам и артериям. Антон в ответ понятливо кивнул и очень нежно приобнял Арсения, медленно скользя руками от спины ниже. Он вырисовывал какие-то узоры, не отрывая взгляда и видя, что Арсений перестал дышать, но продолжая неторопливо водить руками по коже. Он нависал сверху, давя своим тяжелым, словно потемневшим взглядом. Никакой пошлости, но почему-то Арса размазывало невероятно, и когда он уже был готов стечь с мыльной водой в сток и раствориться в ближайшей канализации, Антон вернул их на прежнее место. — Мне очень хорошо, Антон, — прошептал Арсений, чувствуя, как Антон продолжил свои нехитрые действия с поцелуями и почти добрался до паха. — Мне продолжать? — с придыханием спросил тот. — Да, пожалуйста. Чужие губы тут же накрыли изнывающий член, а длинные пальцы прошлись ниже, заставляя от неожиданности громко застонать и выгнуться навстречу. Антон действовал деликатно и аккуратно, как будто Арсений от нерасторопного движения мог рассыпаться в труху в его руках, но от этой заботы плавило лишь сильнее. Он терялся в ощущениях от их чувств, от их вожделения, от их близости, от того, как Антон нежно проходился по всей длине, вырисовывая языком очередные узоры, всасывая головку и с каждым движением головы доводя Арсения до исступления. Он тяжело дышал в моменты передышки, стонал, играясь с уздечкой, расслабляя тело под ним для следующих, не менее интересных манипуляций. Как в нем оказались пальцы, Арсений вообще не понял — тело само подстраивалось под Антона без лишних неприятностей. Мысли стали медленно улетать в края, где Антон заменяет пальцы своим концом. Он воображал, как Антон навалится сверху, входя глубже, прижмется, сцеловывая с губ протяжный стон, как возьмет одну ногу под коленом для удобства и будет ритмично двигаться вперед, заставляя душу улетать в рай, как будет чувственно шептать его имя, приближаясь к финалу, но стоило пальцам надавить на переднюю стенку, как Арсений сдался, захлебываясь в ярком наслаждении до пятен перед глазами, оставаясь в плену умелых рук, что продолжали порхать внизу, выкручивая момент экстаза на полную катушку. — Кончай, Арсюш, вот так, — подначивал Антон, нависая сверху и притираясь своим пульсирующим членом к чужому. Взяв оба в руку, он стал быстро водить по ним, размазывая смазку и семя по обеим головкам. Арсений бы уже сгорел от стыда, осознавая сие действо, но, к счастью, он закончился как личность одну нирвану назад, так что теперь лишь извивался и стонал, жадно хватая ртом воздух в попытках не задохнуться от испытанного, пока Антон догонял его, ускоряясь. Пара движений, один гортанный стон, и Антон кончил, горячо изливаясь наслаждением по чужому животу. Обессилев, он распластался на груди Арсения, забавно вздымаясь на каждом вдохе. — Мое любимое место для сна, кстати, — промямлил он, устраивая голову поудобнее. — Жаль, мурчать больше не умеешь, — так же вяло ответил Арсений, вплетая пальцы в русую макушку. — Мур. Давно Арсений не ощущал такое абсолютное счастье. И оно не было связано с физической близостью, пусть и восхитительной на фоне последних десятков порочных однодневных связей — все заключалось именно в парнишке, что, отыскав чужую руку, мило переплел их пальцы. Арсений действительно отлично чувствовал себя рядом с ним, словно нашел свою родственную душу. Хотя… — Что за внезапная тахикардия, ты же не откинешься сейчас? — спросил Антон, отрывая голову от взволнованной груди. — Все в порядке, — соврал Арсений, выползая из-под парня. Дурацкая неконтролируемая тревожность буквально захлестнула его. Конечно, это бред спустя пару часов после долгожданной развязки загнаться, что их отношения с Антоном это не навсегда, но старый опыт и воспоминания о разрыве отношений с человеком, рядом с которым до определенного момента было так же классно, взяли его в плен, не давая гласу разума ни шанса. Одним резким движением он быстро избавился от последствий совместного удовольствия и вернул их в исходные размеры, попутно колдуя обоим по халату. Он не готов маленьким и голым обсуждать что-либо. — Арс, что случилось? Поведение явно не тянуло на достойное, но Арсений не знал, как признаться Антону в своих страхах и не выглядеть при этом полнейшим кретином. — Прости, — неуверенно начал он, перебирая в руках халатный пояс. — Просто… Ох… Как ты думаешь, мы действительно созданы друг для друга? — Э-э-э… а почему нет? — спросил Антон, усаживаясь на кровати, которую он все же не забыл прихватить из Парижа. — А вдруг нет? Есть ли тогда смысл привыкать друг к другу… — Воу, стой. Мы в отношениях от силы часа два, а ты уже переживаешь, есть ли в этом смысл? Я что-то не так сделал? — Нет-нет, все прекрасно, но… вдруг наши камни души не подходят? — Ну и что? Главное, что нам хорошо вместе, если ты меня не обманываешь. Арсений неловко поднял взгляд на Антона, который выглядел озадаченно, но неимоверно очаровательно, так же, как когда он был в несколько раз меньше и в пару раз пушистее. — То есть тебя совсем не волнует, что это может кончиться ничем? — Арс, я не переживаю из-за вещей, на которые не могу повлиять, — спокойно ответил Антон. — Ну, иди ко мне. Он протянул руку в приглашающем жесте, и, немного помявшись, Арсений подошел, усаживаясь к Антону на колени, как какая-то девица. Хотя в свете его нервного припадка он вполне походил на такую. — Даже если эти дурацкие камни и не подходят, это не помешает мне отлично провести время с тобой, понимаешь? Я все равно буду отдаваться в эти отношения и любить тебя, даже если нам отведено всего ничего, — успокаивающе тихо говорил Антон, поглаживая Арсения по спине. — Я бы вообще забил на эти камни, но если хочешь, давай проверим их. — Я боюсь. — Понимаю, но тебе надо решить, от чего ты можешь страдать больше: от неясности и возможности провала, или от четкого знания, что это когда-то закончится. — Я вообще не хочу страдать, — возмутился Арсений. — Я хочу, чтобы камни совпали и все. Наверно, со стороны ситуация выглядела так, что капризный Арсений даже дня не дал им пожить в счастливом незнании своей дальнейшей судьбы, но лучше выяснить все сейчас, чем спустя много лет умирать в муках от разрыва отношений. — Ну так что, тогда отправляемся на Полярную звезду? — немного обреченно спросил Антон, уткнувшись лбом в чужое плечо. — Да.

***

Арсений вспомнил, что Дима на юбилейную годовщину свадьбы решил сделать подарок своей жене в виде их соединенных камней. Еще тогда Арсений подумал, что надо быть невероятно смелым и уверенным в себе человеком, чтобы решиться на такое, а теперь он сам стоит рядом с каким-то планшетом в хранилище, трясясь от страха и наблюдая, как Антон вводил свои данные для выдачи камня. — Надо поработать над твоими травмами, конечно, — сказал тот, получая талон из планшета. — Потому что так жить нельзя. — Прости, — тихо ответил Арсений, теребя свой талончик. Как он понял, после того скандала с продажей камней, их выдача стала более цивилизованной, и получить камень души мог теперь только его владелец. — Хорошо, что перед этим мы не ждали сотню лет моего кошачьего наказания, вот тогда бы это был супер облом, — с нотками обиды ворчал Антон, оглядывая раскинувшиеся перед ними просторы космоса. Наверно, он предполагал, что Арсений кинет его тут же в случае, если их камни не подходят. Но Арсений не хотел этого, хотя и предполагал, что изведет обоих, что и приведет к разрыву. Вообще, он не знал, что они будут делать, если его ожидания не оправдаются. Затея показалась провальной, как только они прибыли, но Антон сворачивать миссию отказался. — Слышь, если даже ничего не совпадет, я тебя не брошу, понял? — словно прочитав мысли, сказал Антон, требовательно хватая Арсения за руку. — Я буду с тобой до своей последней бабочки. Арсений давно утратил привычку верить подобным заявлениям, но сейчас эти слова вселяли надежду, что, несмотря на всю арсеньеву дурость и обстоятельства, есть человек, который не будет от него отказываться просто так. — Попов Арсений, пройдите к стойке номер восемь! — Все, иди, — подтолкнул Антон умирающего в подкрадывающейся истерике Арсения, который словно ожидал не камень, а результаты теста на ВИЧ после полуночной тусовки на Думской. — Шастун Антон, пройдите к стойке номер три! Приятного вида женщина в безобразной шляпе — видимо, в Ином измерении пошла на такие какая-то мода — протянула Арсению маленькую коробочку, напоминающую упаковки небезызвестных ювелирных украшений. — Через сутки наш курьер заберет камень. Повторное получение возможно после Полнолуния. В случае утраты необходимо подать заявление на изготовление камня. Обработка заявки составит от трех до тысячи семисот трех суток. — А почему такой разброс? — Нет никаких гарантий, что получится с первого раза, сэр. Впрочем, Арсений надеялся, что ему никогда больше не понадобится кусок стекла, что уже успел доставить столько хлопот. Он нервно распустил ленту и открыл крышку коробочки, где покоился его камень. Присмотревшись, Арсений увидел внутри себя — такого же нервного и забитого, как сейчас. — Это я такой жалкий? — спросил он в воздух. — Немного, — ответил Антон, получивший и свой камень. — Ну что, где проверим? Почему-то сознание выдало только одно место, и спустя один изящный взмах руки они оказались в маленькой надувной лодке посреди синего и, слава Распутину, спокойного океана. — Мы над Марианской впадиной, — пояснил Арсений, зачем-то заглядывая за борт — вообще ему было жутко некомфортно от осознания глубины под ними. Вероятно, что Антону тоже было не по себе, поэтому он вцепился свободной рукой в канат на бортике и ошалело смотрел на Арсения во все глаза. — И зачем? — спросил он. — Чтобы в любом случае выкинуть к Морскому дьяволу свой камень. — Рациональное решение с учетом, что завтра заявится курьер, — заключил Антон, протягивая свою коробку Арсению. — Открывай. Дрожащими руками Арсений взял коробочку и достал оттуда чужой камень души, где внутри был заточен маленький, но улыбающийся во весь рот Антон. Он даже помахал Арсению и указательным пальцем показывал в сторону другого камня, что покоился в своей упаковке. Выдохнув, Арсений достал свой камень, но долго не решался соединить его с другим. Глупо оттягивать момент, но хотелось поймать еще хотя бы пару секунд, где ничего непонятно и неизвестно, где еще есть шанс, что все будет хорошо. — Не ссы, — приободрил Антон, отрываясь от бортика и аккуратно беря чужие руки в свои. Поняв, что сам Арсений не решится, он медленно стал двигать чужие ладони навстречу друг другу, не отрывая взгляда от камней. — На счет три? — Нет, просто сделай, — еле ответил Арсений, дрожа уже всем телом. Зачем только он это все придумал, зачем только ужасная мысль о родственных душах посетила его разум, порождая там червь сомнения, что прогрыз уже все внутренности, терзая Арсения. Лежали бы сейчас довольные в коробке и все, но нет, надо было все испортить, заставляя нервничать и Антона, который, хоть и храбрился, медлил с соединением камней, приближая руки по доли миллиметра в минуту. — Я сейчас умру, — заявил Арсений, отворачиваясь от представшей картины. Уже и одиннадцать километров водной толщи не так пугали его, как два куска стекла, чьи грани вот-вот должны были состыковаться. Или нет. — Мне тоже хуево теперь, — ответил Антон. — Перед Ельциным так не нервничал. И по какой-то неведомой причине Арсений успокоился. Ведь не может же быть так, что встреча в коридоре Совета магов и все их дальнейшие приключения в 96-м году были лишь случайностью, невозможно, что любовь с первого взгляда дается просто так, чтобы люди в итоге разошлись в разные стороны. Все это чей-то промысел, и осознав сие, Арсений, не медля больше ни секунды, соединил камни, щурясь от появившегося света. Две любопытные головы прильнули к камням в нетерпении разглядеть результат. — Это что, мы там внутри сосемся? — Антон воодушевленно развернул сцепленные камни к себе, внимательно вглядываясь в происходящее. Арсений не верил своему счастью, наблюдая, как заточенный в стеклянный камень маленький он трепетно жался к Антону, что страстно и даже как-то пошловато целовал его в ответ. — Мы созданы друг для друга, — еле слышно для пущей драматичности сказал Арсений, поднимая взгляд. — Мы созданы друг для друга! — повторил он громче, выхватывая полученный камень и на эмоциях швыряя его в океан. Антон облегченно выдохнул и завалился спиной на дно лодки, глядя в чистейшее голубое небо над ними. — Слишком много эмоций для одного дня, — устало простонал он, косясь на Арсения. Тому, наоборот, открывшаяся истина подарила новый прилив сил. Он хотел орать, прыгать, танцевать, смеяться и рыдать от осознания, что некогда ненавистное Иное измерение, от которого он отказался много лет назад, внезапно подарило шанс на счастливую жизнь. Арсений, распираемый чувствами, навалился на Антона сверху, чувственно целуя его наконец-то без тени сомнений и зудящих в груди тревог. — Мы созданы друг для друга, — прошептал в очередной раз Арсений, растекаясь по любимому телу. — Созданы, созданы, — улыбаясь, ответил Антон, ероша своему ненаглядному параноику шевелюру. — Ну что, домой?