В тени бьющегося сердца

Чудовищная боль и горе давно застыли на холодном бетонном полу одной из многочисленных квартир этого бункера. Резкие линии. Круглые окончания. Маленькие точки. Огромная чёрная бездна. Всё это теперь красовалось на незастеленном до сих пор бетоне. Комната представляя из себя достаточно жалкое зрелище. Пустые стены. Пустой пол. Пустые комнаты. Лишь самая необходимая мебель, да и та максимально старая и гниющая на глазах. Создавалось ощущение, что здесь недавно проводили ремонт, но так и не доделали его. Помимо разваливающегося на куски дивана и дряхлого деревянного стола с парой стульев, комнату украшал разнообразный мусор. Различные банки, бутылки, исписанная и смятая бумага. Где-то в углу валялась запылившаяся от времени книжка, так и не осиленная даже до середины. С дивана к столу тянулись длинные тряпки, имитирующие одеяло, будто их обладатель, только-только проснувшись, сразу направился к месту приёма пищи. Стоит только переступить порог, как в нос сразу ударит неприятный запах. Он был не слишком сильным спасибо за это всё ещё функционирующей вентиляции, но достаточной концентрации и едкости, чтобы вызвать отторжение и отнять всякое желание возвращаться сюда. Может, причиной ему был бытовой мусор. Может грязные салфетки в углу, о предназначении которых совсем не хотелось думать. Может общая старость и захудалость мебели. А может холодное тело на полу… Говорят, что внутренний мир человека можно узнать по состоянию его жилища. Эта концепция была актуальна и для дронов. Грязное, подавленное, пустое, одинокое — вот как можно было описать эмоции девушки, получавшей сейчас внимания больше, чем за всю свою жизнь. Спустя столько лет тело, наконец, ощутило столь желанные и блаженные прикосновения до муки знакомого дрона. Он слегка водил по её волосам одной из рук, придерживая голову дамы на своей груди. Она была бы счастлива. Она бы плакала от счастья и столь долго сдерживаемых эмоций. Она бы, наконец, осмелилась сказать те самые сокровенные слова. Если бы её тело не истекло маслом ещё два дня назад…

***

Ви лежала на небольшом диване, тупо уставившись на висевшую прямо над ней лампу. Это единственное, что могло хоть на миллиграмм занять её и отвлечь от проблем. Этот гул будто гипнотизировал её. Звук одновременно и немного раздражал, и успокаивал. Лампочка еле-еле покачивалась из стороны в сторону под воздействием дующей на неё вентиляции. Эти движения были столь мелочны и незаметны, что увидеть их могли только самые внимательные или те, для кого наблюдение за лампочкой было регулярным занятием на протяжении как минимум нескольких дней, если не недель. Самым захватывающим и одновременно разочаровывающим было очень редкое мерцание. Оно сопровождалось приятным потрескиванием, наполняющим тело лёгким блаженством. Мерцание одновременно как меняло окружающую обстановку, так и выводило из глубокой медитации, заставляя вновь ощутить в полной мере всю бренность бытия. Сегодня день у Ви не задался — она проснулась. Но виной тому стала не жажда, а шумные соседи. Обычно они вели себя тише воды, ниже травы, несмотря на то, что жили вчетвером. Всё же жизнь на самом отшибе давала о себе знать. Здесь никогда никого нет. Здесь никогда не слышны разговоры и посторонний шум. Здесь нет жизни. Раньше именно семья справа были самыми крайними, но теперь этот пост гордо забрала себе демонтажница. Уловив чуткими слуховыми сенсорами чужой смех и радость, Ви с горечью осознавала, что уснуть ей больше не получится. Единственной отрадой было то, что она ещё не пошевелилась. Любое маломальское движение запустило бы её окончательно, обрекая вновь ощутить сковывающие её оковы. Она даже не дышала. Если бы не горящий дисплей, то можно было бы с уверенностью сказать, что она спит или мертва. Но этого никто не скажет. Какое кому дело. Она уже около получаса занимается своим любимым и единственным делом. Возможно девушка бы так и не прекратила его, если бы не нараставшая в груди боль. Почувствовав неприятное, Ви рефлекторно сжалась, наконец выйдя из транса. Спина тут же ощутила старый диван под собой. Настолько твёрдый и шершавый, что по ощущениям демонтажницы, он представлял из себя скорее уложенные в длинную цепь шипы. Каждое движение было сродни маленькой пытке. Снизу её колол неудобный диван. Сверху её накрывал пододеяльник, без самого одеяла. Тонкая ткань неприятно липла к корпусу, заставляя елозить на крохотном спальном месте. Диван был не только старым и колючим. Древняя мебель была явно не по размеру демонтажнице. Взрослый рабочий и то еле-еле втиснулся бы в эти рамки, что уж говорить о Ви. Сегодня был очередной пустой день, ничем не отличающийся от предыдущих. Так могло показаться на первый взгляд каждому живущему подобным образом. Но девушка чувствовала, что что-то не так. Что-то сегодня точно изменилось. Начиная с очевидного соседского шума, заканчивая вещами столь мелкими и незаметными, что рядовой обыватель ни за что не смог бы их распознать, особенно если он не являлся демонтажником. Воздух был каким-то другим. Дело было даже не столь в слегка отличавшимся запахе, сколько в вибрации. Сегодня она была гораздо сильнее. Что-то происходит. Может это намёк? Может это тот самый знак, что ждала Ви столь долгое время? Сегодня всё изменится. Сегодня всё будет по другому… Наполнив лёгкие спёртым воздухом, демонтажница резко поднялась в сидячее положение. Она уже пару недель не выполняла столь резких и быстрых движений. В ответ на это тело начало ужасающи болеть, заставляя чувствовать каждый маломальский контакт. Вытерпев это мимолётное мучение, Ви почувствовала себя как-то иначе. Получив малую долю прозрения, девушка собрала все силы в кулак и хорошенько ударила себя им по лицу. Вскоре всё прекратилось. Все мучающие её воздействия пропали. Лишь левая щека сильно болела от собственного удара. Она сделала это. Она окончательно проснулась. Ви больше не чувствовала колебаний воздуха или мельчайшие изменения запаха. Больше не слышала гудение лампочки или возню соседей за толстой железобетонной стеной бункера. Больше не видела покачивания изредка мигающего светила. Она проснулась. И она была этому рада. Вновь прийти в чувство. Выйти из состояния клинической смерти. Почувствовать себя живой. Этот день действительно будет отличаться от других. Излечившись от наваждения, Ви принялась по новой познавать мир вокруг себя. Руки быстро проходили по телу, не боясь больше причинить ему дискомфорта. Грудь вздымалась и опадала под влиянием тяжёлого дыхания. Ви, наконец, вновь почувствовала себя живой. Такое, казалось бы, основное и неотъемлемое чувство каждого разумного существа. Вдоволь насладившись жизнью, девушка захотела ещё. Словно наркоман, она жаждала вновь почувствовать что-то необычное и невероятное. И первым шагом к наслаждению станет выход из комнаты. Аккуратно взяв свои шпильки руками, Ви почувствовала сильную боль, заставившую её выйти из состояния блаженства и в полной мере ощутить реальность. Ноги ужасно болели. Демонтажница не двигала их очень давно. Поэтому даже прикосновение приносило сильный дискомфорт давно затёкшим конечностям. Набрав побольше воздуха в грудь, Ви рывком опускает ноги на холодный бетонный пол. С губ срывается болезненный стон, превращённый сдавливанием челюсти в жалобное шипение. Ещё около минуты демонтажница сидела на одном месте, не в силах встать. Однако, всё же, пересилив себя, она поднялась с осточертевшего ей дивана. Свобода — вот что почувствовала Ви, наконец, встав с импровизированной кровати. Хоть на мгновение разорвав цепи апатии, девушка вновь почувствовала дыхание жизни. Ей начало казаться, что само масло в её трубках стало течь быстрее. Так и было. В конце концов, любые движения требуют большей активности внутренних систем, чем простое сидение без движения. Опьянённая новыми ощущениями, Ви еле-еле успела схватиться за стол, когда её ноги подкосились. Несчастная мебель слегка прогнулась и жалобно заскрипела. Всё же, удержавшись на месте, девушка вновь приняла устойчивое положение и успокоилась. Даже для неё самой такая бурная реакция на подъём с кровати была чрезмерна. Зачем она вообще это делала? Точно. Ей нужно масло. И достать она может его только в одном месте. Во втором месте, во всём этом сраном бункере, где её не было противно находиться и где её может и не любили, но точно терпели. Медленно шагая прочь из выделенной для неё квартиры, Ви напоследок бросила взгляд назад. Само заселение девушки внутрь убежища потребовало невероятных переговорных усилий и жалобных прошений её бывшего спутника. Хан великодушно позволил самой жестокой и неуправляемой демонтажнице остаться внутри. Но место заселение было выбрано наиболее отдалённое от жизни, да и проживали здесь в основном дроны, прославившиеся не самыми хорошими поступками. Так что можно было с уверенностью сказать, что её поселили в настоящее гетто. Строительные работы в квартире не были закончены до конца, поэтому ни нормального внешнего вида, ни мебели внутри не было. Став примером величайшей добродетели, Хан отгрузил демонтажнице со склада пару самых необходимых вещей. Правда, не самого лучшего качества. Тяжело вздохнув, Ви медленно опустила руку к кнопке открытия двери. Всё же собравшись с силами, она нажала на злополучный кругляшок, позволяя потоку чуть более чистого и свежего воздуха обдать её с ног до головы. Шаги демонтажницы эхом разносились по пустому длинному коридору. Могло показаться, что никто рядом с ней не живёт. Но, похоже, сегодня её малоприятные соседи все одновременно впали в неистовство, ибо шум внутри каждой из квартир был слышен даже сквозь неплохой толщины двери. Ви не хотела слушать всё это. На лице красовалось хмурое выражение, не предвещающие ничего хорошего как для любого встречного, подвернувшегося ей на пути, так и для самой демонтажницы кой вновь испортили вдохновение. Впрочем, никто, кроме пары дронов не видел на её лице других эмоций. Тонкое душевное равновесие было вновь нарушено, поэтому путь до медкабинета в очередной раз будет испорчен. Чувство тревожности разрасталось внутри, словно паразит по мере приближения к оживлённым коридорам. Спустя несколько месяцев здесь Ви уже совсем не та, что раньше. Но, несмотря на это, она всё ещё внушала страх всем вокруг. Девушка ненавидела это. Спустя столько месяцев здесь она стала совсем другой. Она больше не упивается этим. Она больше не любит одиночество. Она ненавидит одиночество. Когда её отселили от всех куда подальше, Ви была рада. Но сейчас это убивало её изнутри, заставляя всё глубже погружаться в собственное сознание, окутанное лишь страхами, сомнениями и болью. Ви жаждала внимания и боялась его. Десятки боязливых взглядов заставляли чувствовать сильную боль. И она ничего не могла с этим сделать. Она просто не могла взять и вывалить всё то, что чувствовала. На это было слишком много причин, одной из которых был какой-никакой статус. Всё же её уважали и не смели перечить. Но стоило ли этот страх того? Ноги всё ближе приводили её к цели. Вдалеке уже виднелись множество низеньких силуэтов. Некоторые сновали туда-сюда. Некоторые стояли на месте и разговаривали. Взглянув на них издалека, Ви тяжело вздохнула и сжала руки в кулаки. Ей осталось пройти всего ничего, и спасительный, всегда пустой кабинет будет у неё перед носом. Надев свою маску, Ви уверенно направилась вперёд. Ей походка, лицо и эмоции были чётко выверены, не позволяя кому-то даже на секунду усомниться в ней. Снаружи на всех сверху вниз глядела скала. Но внутри эта скала еле-еле сдерживалась от развала. Что-то было не так. Демонтажница чувствовала это. Окружившие её дроны били какими-то неспокойными. Слишком возбуждёнными. Слишком радостными. Проходя по оживлённому коридору, Ви ловила на себе десятки взглядов, но на удивление, они быстро теряли к ней интерес. Это вводило девушку в ступор. Ей были непонятны причины такого поведения. Неужели работяги всё же привыкли к ней за столько времени? Кто знает. Почти дойдя до нужного кабинета, Ви внезапно вышла из транса. Точнее из транса её вывел розовый предмет необычной формы, так сильно контрастирующий с окружающей серой сталью. Сконцентрировав взгляд на вещице, Ви впала в шок и непонимание. Прямо на её глазах парень дарил девушке валентинку. Проведя в голове все нужные вычисления, девушка застыла. Сегодня было 14 февраля. Казалось бы, обычная, ничего не значащая дата. Так оно и было на самом деле. Но люди любят устраивать праздники в бессмысленные даты. А так как люди передали эстафету дронам, теперь их черёд отмечать праздник, что для роботов был совершенно чужд и неестественен. Когда мальчик всё же немного неловко вручил своей даме самодельное сердечко, что-то внутри Ви надломилось окончательно. Сильная боль в области груди вновь возвратила её в реальность, заставив распознавать речь окружающих и, наконец, поднять глаза. Увиденное и услышанное всё сильнее вгоняло девушку в тихий ужас. Повсюду были радостные парочки, желающие подарить своим вторым половинкам капельку счастья и любви. Вот почему на неё обращали так мало внимания. Вот почему она никому не нужна… Дыхание остановилось. В горло сжалось так, будто его стягивали металлической цепью. Походка стала неровной. Изображение на дисплее помутнело. Казалось, ещё чуть-чуть и девушка упадёт в обморок. Пытаясь удержать равновесие и не потерять сознание от перенапряжения, Ви облокачивается на стену и опускает глаза в попытке больше не видеть сюсюканья вокруг. Немного отдышавшись, демонтажница собирается с силами и, надеясь дойти до кабинета, без проблем поднимает голову. Весь тот ужас, что красовался на лице Ви, нельзя описать словами. Стоило только процессору распознать силуэты впереди, как к горлу неиллюзорно подошёл ком, а боль в груди стала сравнима с вырыванием внутренних деталей. В конце коридора, весело болтая и улыбаясь, вместе шли её безответная одержимость и величайшая проблема. Вновь увидев их вместе, тем более в такой день, Ви не выдержала и треснула. Глаза превратились в нолики. Голова закружилась. Перед глазами замаячила пелена. Девушка пыталась дышать, но воздух просто не шёл сквозь сдавленные лёгкие и гортань. На глаза стали наворачиваться слёзы. Нужно было что-то сделать и сделать быстро. Собрав осколки себя, Ви делает последний рывок в безопасное место. Ещё пару поворотов и она будет на месте. Ещё пару поворотов и всё будет хорошо. Сорвавшись с места, девушка бежит куда-то вперёд. Ноги подкашиваются и путаются. Если бы она не держалась за стену, то точно упала бы или пропустила нужный проход из-за застилавшей взгляд пелены. Всё же она получила сегодня внимание. Испуганные дроны со страхом смотрели на съехавшую с катушек девушку. Но Ви не видела этого, что было, пожалуй, к лучшему. Демонтажница пыталась успокоиться, но разрывающие голову мысли делали только хуже. Вот и нужный коридор. Ви пытается как можно быстрее добраться до кабинета. Но больше не в силах удерживать себя в разрывающей на куски реальности, она теряет сознание, падая прямо в руки несчастному, только что вышедшему из нужного ей помещения… Боль — всё, что чувствует сейчас Ви. Пробудившись после перезагрузки, девушка медленно потёрла все продолжавшую гудеть голову. Ещё не полностью проснувшись, она уже понимала, где находится. Эта мягкая кушетка, тиканье часов в дальнем углу, спокойный и тусклый свет настольной лампы были ей до боли знакомы. Медленно поднявшись, Ви окончательно пришла в себя. До того спокойно что-то пишущий в дневнике доктор мельком взглянул на неё и, захлопнув книжку, встал и направился к пациентке. Девушка хотела самостоятельно подняться, но стоило ей заворачивать своё тело в сторону, как врач остановил её, взяв демонтажницу за плечо. — Тише. Прошу, не совершайте сейчас резких движений. Вам нужно прийти в себя. — его голос был как всегда спокойным, ровным, успокаивающим. Таким, каким должен быть голос идеального врача. Пожалуй, он действительно был идеальным врачом. — Как вы себя чувствуйте? Вам уже лучше? Голова не кружится? — остановив Ви, доктор сел на стул, подвинув его ближе к кушетке. Он так беспокоился за неё. Ему не безразлично её состояние. Но почему? — Я… я в порядке. Наверное. Больно… — Ви пыталась сохранить остатки своего статуса, но сегодняшнее представление оголило её реальную сущность. Жалкую и слабую. Больше нет смысла притворяться. — Как я понимаю, вы пришли за порцией масла? Секунду. — получив одобрительный кивок, врач встаёт с места, направившись к медицинскому шкафчику. Открыв стеклянную дверцу, мужчина достаёт пакет масла и кружку. В таких пакетах, по идее, должны хранить кровь, но раз уж обитатели бункера слегка другие, то почему бы и не изменить некоторые предметы под себя. Поставив упаковку и кружку на стол, доктор одним лёгким движением вскрывает пластиковый контейнер, изливая его тёмное содержимое в керамическую кружку. Перелив всё до последней капли, он уже собирался выбросить ненужный контейнер в мусорку, но задержался, будто что-то вспомнив. Всё же, расставшись с пустым пакетом чёрной крови, доктор открыл ящик своего стола и достал оттуда немного почерневшую пластиковую трубочку. Аккуратно окунув её в чашку, врач подходит к ожидающей его демонтажнице. Приняв амброзию в руки, Ви стала спокойно пить масло из кружки. — Должно быть, вам уже лучше. Не могли бы вы поведать мне причину вашего сегодняшнего состояния? Не волнуйтесь. Вы можете рассказать мне всё, что беспокоит вас. Уверяю, вам станет легче. — и снова вопросы, и снова интерес. Но настоящий ли он? Действительно ли она для него важна? Или демонтажница лишь очередное имя в его дневнике. — Мне так больно. Я чувствую себя загнанной в угол. Во всех смыслах. Окружённой со всех сторон. Будто бы надо мной висит дамоклов меч. И единственный, кто ещё держит его, собирается перерезать мне горло. — выслушав уже загноившиеся переживания Ви, доктор встал и, взяв со стола дневник, направился обратно к девушке. Демонтажница успела заметить пару нелепо вырезанных сердечек, спрятанных под книжкой. На душе сразу стало как-то мерзко. — Насколько я могу понять, вас уже давно беспокоит вся происходящая ситуация. Пожалуйста, расскажите обо всём подробнее. — его голос даже не дрогнул. Открыв нужную страницу, врач стал записывать туда что-то, видимо ожидая, когда пациентка продолжит рассказ. — Меня разрывает на две половины. Я должна поддерживать свой образ непоколебимой скалы перед другими. Но я больше не могу. Я сломалась. Сломалась прямо на ваших глазах. У меня больше нет авторитета. Но… Вы тоже участвуйте в этом, не так ли? — она не могла сдерживать себя. Мысли облегчения самочувствия мгновенно стёрлись в пыли, стоило только увидеть эти сраные сердечки. Даже ему. Даже такому с виду отстранённому дрону кто-то подарил любовь. А ей никто. Её никто не любит. Её все ненавидят. — Что, простите? Я не понимаю, о чём вы. — какая жалкая попытка. Он всё прекрасно понял. Он просто играется с тобой. Вновь надел маску вежливости и доброжелательности, надеясь скрыть за ней свои истинные эмоции. Он тоже ненавидит тебя. Ты никто для него. Нужно просто ударить ещё раз, и вся жалкая конструкция рухнет. — Вы ненавидите меня, не так ли? Просто ещё один пациент. Просто ещё один подопытный. Зачем вы ведёте дневник при каждой нашей встрече? Зарисовывайте меня? Пишите мне стихи? Нет. Ещё всего лишь ещё один медицинский отчёт. — Ви уже было не остановить. Электроны в голове выстроились в логичную для демонтажницы картину. Всё оказалось просто и прозаично. Она, наконец, сняла с себя розовые очки и посмотрела на настоящего собеседника. — Это совершенно не так. Прошу, успокойтесь. Я правда дорожу вами и вашим здоровьем. Это моя работа. Я спасаю всех, кому нужна помощь. — «Это моя работа». Ты даже не личность в его глазах. Всего лишь работа, от которой можно заслуженно отдохнуть на выходных. Сколько ещё таких Ви ходит к нему на приём каждый день? Много. Две валентинки уже есть, а сейчас только утро. — ВОТ ИМЕННО! Я ДЛЯ ВАС ВСЕГО ЛИШЬ РАБОТА! Просто очередная помеха! Помеха, которую нужно регулярно поить чужой кровью, лишь бы она не разбушевалась! Да знаешь что! Я лучше сдохну в муках, чем вернуть в этот странный кабинет ещё раз! — Не успел врач опомниться, как Ви вскочила с постели и, опрокинув несчастного вместе со стулом, девушка почти выскочила из кабинета. — Прошу, стойте! Я хотел лишь помочь вам. Я хотел… — доктор пытался перегородить ей дорогу, но разбушевавшаяся Ви уже не желала больше здесь оставаться. Грубо схватив мужчину за плечи, демонтажница отшвырнула его в сторону. Из рук врача выпал столь примечательный дневник, раскрывшись на одной из страниц. Переключив внимание на интересующий её предмет, Ви быстро подняла книжку с пола и принялась читать. — Так я и думала. Всего лишь пациентка. Хах, это даже немного забавно. Единственное место, где мне рады, это психушка. ХАХАХАХА! — внутри медицинского журнала были записаны все их встречи, кропотливо рассортированные по датам. А также общая оценка её поведения как на сеансе приёма масла, так и вне кабинета. Быстро проходящий по страницам процессор совсем не замечал то и дело встречающихся заметок. Молниеносно пройдя по всем страницам, Ви так и не заметила небольшого рисунка на самом краешке одной из записей. — Я ведь хотел как лучше! И не только я. Мы все. Хан попросил меня вести журнал. Нам нужна была гарантия, что ты не убьёшь нас всех. — несчастный рабочий был загнан в угол, поэтому ему пришлось выложить всё, как было. — Ну и что? Какой у меня диагноз? Что вы смогли найти? Молчите. И правильно. Вам ведь нужно было лишь записывать мои страдания, а не лечить их. — потеряв интерес как к врачу, так и журналу, Ви просто бросила его на пол и направилась на выход. Какая жалость. Единственное место, которое она могла бы назвать приятным, было разрушено, причём только по её вине. Она вновь осталась одна. Хотя, когда она была не одна? Ви уже собиралась выйти из кабинета и свалить куда подальше, но доктор успел схватить её. Не ожидавшая подобного демонтажница послушно остановилась. — Стой! У тебя есть поклонник! — от этих слов Ви окончательно впала в ступор. У неё есть поклонник? Что за чушь. Ещё одна уловка, чтобы удержать её здесь подольше. Но почему она все ещё стоит на месте и ждёт? Неужели это действительно сработало на неё? — Что… Что ты имеешь ввиду? — врач поднимается с пола и отряхивается. Поправив белый халат и очки, он достаёт из-за стола какую-то записку. — Я хотел сказать это тебе позднее. Но раз уж ты уходишь… Вот. Один известный парень оставил это здесь вчера и попросил передать тебе. Кстати, у нас начинает заканчиваться масло, но этот юноша благородно пожертвовал какую-то часть себя для тебя. — услышав эти слова, демонтажница непонимающе моргает, пытаясь осознать всё услышанное. Известный парень оставил для неё своё масло и записку? Как это возможно. Ступор тут же прекратился, стоило врачу ближе поднести заветную бумажку к девушке. Не думая ни секунды, Ви силой вырывает у него листок из рук, почти что разорвав его. Сердце бешено стучит, пока она читает совсем небольшой текст, написанный чёрной ручкой на зелёном листке для заметок: «Хей! Я давно хочу узнать тебя поближе. Раз уж сегодня такой замечательный праздник, то приглашаю прийти на перекрёсток В3. С нетерпение жду нашей встречи)» Закончив читать приглашение на свидание, Ви застыла на месте, переполненная разнообразными эмоциями. Внутри смешались страх, предвкушение, непонимание, тяга и некая мания. В целом перевес был в сторону положительных эмоций. Если, конечно, перевозбуждение можно считать положительной эмоцией. На лице демонтажницы красовались нолики, а рот был искривлён маниакальной улыбкой. Чувства были настолько сильны, что Ви смогла вновь почувствовать то самое состояние охотника, когда несчастная жертва уже сдалась и молит о пощаде, а тебя раздирает сильная жажда, манящая разорвать работягу на кусочки немедленно. Хвост, до того чуть ли не волочащийся по земле, сейчас бешено метался из стороны в сторону. Бешеная улыбка сменилась томными вздохами. К вздымающейся и опускающейся груди была прижата злополучная записка. Витая в облаках, девушка совсем не замечала медленно и тихо отходящего от неё врача. Находясь в состоянии эйфории, Ви бы могла с лёгкостью разорвать несчастного доктора, если бы тот не успел налить ей масла. Ви не могла успокоиться. Голова вновь начала кружиться. Но в этот раз причиной стал переизбыток адреналина, а не сильнейший ужас. Опёршись на рабочий стол, девушка пыталась перевести дух. «Один известный парень» — это он. Никто, кроме него. Неужели все её страдания будут вознаграждены, и этот мерзкий праздник сможет стать для неё самым светлым днём в её жалкой жизни. Кому бы здесь быть, кроме него? Очевидно, что он тоже берёт здесь масло, а значит именно он оставил записку. Представляя в голове, как она в красивом красном платье танцует с ним медленный танец, Ви смогла немного взять себя в руки. Пусть дыхание ещё не до конца утихло, а пальцы на руках нервно мялись, в целом она была стабильна. Помечтав ещё немного, демонтажница, наконец, покинула кабинет, не удостоив притаившегося где-то в углу комнаты доктора взглядом.