Ангел на картине

Его зовут Накахара Чуя. Ему 22 года, его хобби — рисовать. Но не просто рисовать, а создавать настоящие произведения искусства, вкладывая различные вариации сочетаний цветов. Обычный художник, увидев клетку с птицей, так и нарисует клетку с птицей. Но на холсте Накахары вы с восхищённым взглядом узрите то, чего вряд ли сможете ожидать, узрите то, до чего вряд ли бы додумался тот самый "обычный художник". В силу своей шизофрении Чуя создаёт картины, добавляя детали, чьи чувства неведомы нечуткому глазу. Накахара Чуя является одним из самых популярных художников Йокогамы. Его расстройство, его чудачество — его сила. Пленяя своими смыслами, своими идеями всех подряд — он достойно завоёвывает титул самого необычного творца с, пожалуй, самой трагичной историей.

***

Ещё в самом раннем возрасте, в самом детском, пожалуй, его матери сказали, что у Чуи есть склонность к шизофрении от бабушки. Пожалуй, это пугающая новость: никто не пожелает ребёнку такого препятствия по жизни. Накахара рос. Пошёл в детский сад, в начальную школу, в среднюю, в старшую, в университет — но ничего не давало даже намёка на склонность к этой страшной болезни, до одного момента. Два года назад родители Чуи Накахары попали в автокатастрофу, вследствие чего погибли. В семье осталась лишь его приёмная старшая сестра Коё. Чую погребло отчаяние. Страх. Боль. То, что всегда было рядом, то, что всегда поддерживало, единственное, что вообще было — ускользнуло из его жизни из-за какого-то ублюдка, уснувшего за рулём. Он ненавидел свою слабость. Ненавидел судьбу. Ненавидел всё, любую мелочь, которая могла сделать его грустным или счастливым. Любая эмоция делала ему больно. Любой человек, вошедший в комнату был признан для него врагом, мешающим отчаянию. Ему было по-настоящему больно. — Чуя, Чу-у-уя! Хватит жалеть себя. Как только начнешь жалеть, жизнь превратится в бесконечный кошмар, — сказал ему кто-то. Это был спокойный, но в то же время игривый и озорной голос. — Заткнись. Я не хочу никого слышать, никого видеть, — сказал Накахара, закрыв лицо ладонью. — И вот опять ты себя жалеешь, — сказал голос совсем рядом, словно в паре сантиметров от самого Чуи. Что-то потрепало его по голове. — Когда ты сядешь рисовать? Мне очень нравятся твои картины, — этот голос был чистым и искренним. Он лился словно ангельский лепет, успокаивал душу Накахары, заставлял его перестать бояться эмоций. Это было словно бальзам на душу, мгновенное исцеление. — Мои… картины?.. — по-детски счастливо произнёс Чуя, подняв голову, чтобы посмотреть на ангела, спустившегося с небес. — Да! — продолжал голос, обладатель которого гладил его по голове. — Нарисуешь что-нибудь для меня? — Конечно, — Накахара произнёс с невинной улыбкой. Такое облегчение на сердце, что не описать словами. Как же зовут того, кто довёл его до такого счастливого состояния за пару мгновений? — Как тебя зовут? — Я — Дазай Осаму. А ты — Накахара Чуя, верно? — Что… что мне для тебя нарисовать, Дазай? — растерянно спросил Накахара. — Нарисуй вон те розы, что стоят в вазе. Их нежный белый цвет восхищает меня до глубины души. Я хочу посмотреть, как ты их изобразишь. Впервые за долгое время Чуя взял кисточки и краски в руки. Каждый мазок, каждое движение отдавало радостью и вдохновлённостью. — Чудно, — сказал Дазай, увидев конечный результат. — Но попробуй… — Осаму щёлкнул пальцами, и на розах появились необычные детали. — Что… это? Как ты это… сделал? — Фокусник не раскрывает своих секретов, ангел мой. Так Чуя и познакомился со своим таким же ангелом и королём его творчества, воображения и любви — Дазаем.

***

Всё чаще Коё стала слышать диалоги из комнаты своего брата. Друзья? Знакомые? Но у Чуи не было ни тех, ни других. Раскрыв дверь, она увидела лишь одного Накахару. — С кем ты разговариваешь? — обеспокоено заметила та и резко изменилась в лице. — С кем? Как это с кем? С Дазаем.

***

Шизофрения. Вот что поставили Чуе специалисты. Поставили и выписали терапию. Накахара где-то в глубине души понимал, что Дазай — всего лишь плод его воображения, но… — Что значит Дазая не существует? Сестра, ты не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! Он есть, просто вы не понимаете! Вы не видите очевидных фактов! Он есть, вправду есть…

***

Чуя был влюблён в Дазая. По уши влюблён. До безумия любил своего ангела, что спас его взгляд на мир, можно сказать, спас жизнь от отчаяния. — Двзай… стой… нгх… — то и дело повторял Накахара, растягивая себя всё сильнее. Сначала одним пальцем, затем двумя, и он ускорялся, делая движения напористее. Он до безумия любил Дазая. Чуя рисовал, много рисовал, продавал картины, чтобы хоть как-то заработать на жизнь и не сидеть на шее у сестры. Он стал известным художником; его шизофрения стала ключом к успеху. Его болезнь заставляла других людей сочувствовать и смотреть на его творчество под другим углом. Но на людях Накахара никогда не появлялся — он не любил людные встречи.

***

— Дазай, — произнёс Чуя, сидя за очередным холстом и красками. — Чу-у-уя, вот это встреча! Что рисовать собираешься? — Дазай, — повторил он, посмотрев с серьёзным взглядом на своего ангела. — Я хочу нарисовать тебя. — Ангел мой, ты уверен? Давай лучше нарисуешь вон тот пейзаж, что за окном? Сейчас закат, отличное небо, чтобы изобразить пару каких-нибудь замечательных глаз прямо вместе с ними! — ободряюще пытался перевести тему Осаму, но пристальный взгляд Чуи говорил за себя, что тот настроен серьёзно. Дазай выдохнул, и недовольно произнёс: — Ладно, валяй. Только… — Мм? — не глядя промычал Чуя. — Нет, ничего. Это был обычный вечер. Дазай как обычно шутил, а Чуя рисовал и смеялся. Последний штрих на картине… кто же знал, что это и последняя такая "необычная" картина в жизни Чуи? — Дазай, готово! — торжественно объявил Накахара. Дазай? На Чую нахлынула паническая атака. Он начал задыхаться, и, упав на пол, завопил что есть мочи: — ДАЗАЙ!!! За дверью комнаты Накахары стояла Коё, и по её щеке текла одинокая как теперь и Чуя, слеза. — Прости, Чуя…

***

За месяц до этого. Коё, — старшая сестра Чуи, — довольно трудолюбивая и заботливая женщина. Она была не против творчества брата, не против его жизни, но была против одного человека в его жизни — Дазая Осаму. Она знала, что Накахара нарочно не пьёт препараты, при этом не забывая про витамины, очень похожие на его препараты от шизофрении. Сестра поменяла местами таблетки, понимая, через что брату придётся пройти.

***

Спустя несколько лет. Накахара был на терапии долго, но всё также продолжал рисовать. Его картины стали не такими красочными, и его покупателей становилось меньше, но его жизнь возвращалась в нормальное русло с поддержкой сестры. Дела шли в гору, и специалист парня решил, что парню нужно слезать с препаратов. В один осенний на редкость солнечный день Чуя прогуливался по парку, где, по словам другим, было чудное дерево, которое вдохновляло всех на различные чувства, работы и решения. Взяв мольберт, кисточки и краски, Накахара медленно брёл по аллее. Вдали замелькал силуэт. Кудрявые брюнет в бежевом плаще стоял спиной, прислонившись рукой к дереву. Чуя был то ли в ужасе, то ли в счастье. Он выронил всё, что было в руках и побежал навстречу старому ангелу. Дазай обернулся, и, раскинув руки, принял объятия Накахары. — Дазай… Дазай… я… — заплакал Чуя. — Я люблю тебя, и всегда буду любить. Осаму улыбнулся и прижал Накахару к себе. — Я тоже люблю тебя, Чуя. Я всегда буду рядом с тобой, — сказал Дазай и растворился в воздухе.