Зефир

Тома не ест. Этот факт резко бьёт под дых главу клана Камисато. Когда юноша в очередной раз отказывается от обеда вместе с Аято и Аякой. Когда прячет подальше подаренные сладости, чтобы не вспоминать о них. Когда его всё-таки удаётся немного накормить, но сразу после этого Тома бежит в туалет, чтобы засунуть два пальца в глотку. Когда первый раз падает в обморок. Когда отшучивается, что это просто усталость из-за постоянной работы по дому. Когда начинает бояться даже готовить еду и поручает это другим слугам, хотя для Камисато готовил всегда он. Когда на это обращает внимание даже Аяка, которая обычно не замечает подобных мелочей. Когда всё выходит из под контроля. Когда у Томы трясутся и холодеют конечности так, что их не может согреть даже пиро глаз бога. Когда встать с кровати становится непосильной задачей. Ровно тогда Аято делает первые шаги, чтобы прекратить издевательства Томы над своим телом. Запрещает парню работать, перекладывая все его обязанности на других подчинённых. Свою работу оставляет на Аяку, чтобы больше времени проводить с управляющим клана. Тот сам на себя не похож, если честно. Побледнело не только лицо, но даже веснушки почти пропали с щёк и носа. От привычной золотой копны волос осталось... где-то две трети. Взгляд расфокусированный, пустой. На слово "поесть" юноша реагирует страшно. Забивается в одеяло, сжимается маленьким комком и начинает дрожать. Плачет и почти кричит, умоляя, чтобы его оставили в покое. И Аято наверняка повёлся, если бы не ситуация в которой оказался Тома. В первое время приходится почти насильно вливать в него бульоны, ведь желудок отказывается воспринимать тяжёлую пищу и возвращает всё обратно. Через время управляющий перестаёт сопротивляться. Уныло принимает всё, чем его аккуратно поит глава. Тогда Тома впервые благодарит Аято за заботу, оставляя смазанный поцелуй на щеке Камисато. А через время он спокойно может есть фрукты, хотя всё ещё трясётся от воспоминания о калорийных сладостях. А через год Аято без повода дарит зефир, хотя знает, что управляющий, вернувшийся к своим обязанностям не так давно, всё ещё не ест сладкое. А потом Аяка объясняет ему, что это было признание в любви по инадзумским традициям. Тома не верит, пропускает обед, чем очень настораживает главу клана. А затем кривоватым почерком выводит записку, которую относит в кабинет Камисато, оставляя на самом видном месте. "Я Вас тоже, Господин."