unfortunately

      Тонкие, изящные пальцы проворно перебирают несколько десятков чёрно-серых кассет с пожелтевшими от времени записями названий разных музыкальных произведений в старой коробке из-под обуви. И лишь после того, как удалось найти гарнитуру с отметкой «Modern Talking», длинные пальчики вставляют её в отведенный ей отсек на магнитофоне привезённом отцом совсем недавно из столицы.       Заводная музыка, от которой хочется идти в пляс озаряет большую гостиную квартиры семьи Соколович. Держа в одной из рук бокал игристого вина, а другой поправляя воротник чёрного платья, Серафима, не спеша, слегла пританцовывая бёдрами в такт музыке, направляется к гостям, что большой компанией расположились на белом диване и вокруг него. Подростки разместились полукругом, что-то бурно обсуждая, смеясь при этом жестикулируя. Парни спорили, какая машина лучше «семёрка» или всё-таки «девятка», а девчонки обсуждали последний год учёбы в школе и как им будем грустно разлучаться. Серафима молча, заняв место возле кресла на полу, следила за своими друзьями, улыбаясь, медленно попивая алкоголь, который предоставили сами родители именинницы.       Хоть сегодня и был восемнадцатый день рождения младшей Соколович, ей внимания было уделено не так много со стороны друзей; когда они только подтянулись на празднества, за столом и позже перед окончанием мероприятия, но Серафиме было наоборот лучше так – не любила она большого внимания к своей персоне, что уж поделать. Поэтому именинница сидела в приятной компании, пытаясь не потерять мысль диалога, ведь газированный напиток уже достиг головы, окутывая разум лёгкой эйфорией. – Сима, – бархатный мужской голос послышался где-то рядом с ухом, Серафима обернулась на звук, увидев перед собой своего друга – Сашу. – Ещё раз тебя поздравляю с твоим праздником, – в полголоса заговорил парень, словно боясь, что его услышат остальные, либо он просто не хотел отвлекать их. – У меня для тебя подарок. Не знаю, понравится ли тебе…       Саша слегла замешкался, когда полез в карман своих спортивных штанов, ища там что-то. Но когда в большой ладони оказалось то, что Серафима совершенно не ожидала увидеть, её глаза чуть ли не в прямом смысле полезли на лоб. – Ты что, Саш! Я не могу принять, это очень дорого же. –карие, практически чёрные глаза девушки были устремленные прямо на серебряный браслет с непонятными рисунками на нем, который в свою очередь красиво переливался при свете тусклых абажур. – Пожалуйста, прими его, – не дождавшись ответа подруги, Саша осторожно, словно боясь навредить, взял руку Серафимы и одел браслет на тонкое запястье.       Холодное железно обожгло непривыкшую кожу, но это чувство, также быстро исчезло, как и появилось вовсе. Потрясённая таким неожиданным подарком Соколович сидела пару секунд в немом ауте. Рот будто разучился разговаривать, а тело перестало подчиняться мозгу, лишь глаза бегали по лицу Саши, видя его смущение и радость. – Спасибо, – тихо вымолвила Серафима, придвинувшись к другу ближе, потянувшись лицом к щеке Саши, чтобы подарить благодарственный поцелуй, но не успела завершить начатое. Большую квартиру озарил громкий дверной звонок. Резко отерпнув от парня, Серафима поднялась на ноги, гадая, кто же решил наведаться в вечер субботы.  – Ты кого-то ждёшь? – из толпы раздался вопрос, повернув голову, Соколович видит, как её подруга – Наташа, что задала этот вопрос сидит в обнимку со своим гопником, которого именинница не очень хотела приглашать. Увидев эту картину, табун мурашек неприязни прошёлся по телу девушки. Не воспринимала она ребят, живущих «по понятиям», то ли из-за хорошего воспитания, то ли из-за одного из «таких». – Нет. Родители может, – поставив хрустальный бокал на журнальный столик, заполненный фруктами и всяческими нарезками, отправилась открывать дверь непрошенным гостям.       Звонок не прекращал работать ни на секунду, на мгновение Серафима подумала, что это соседи и у них что-то случилось, но как только она открыла входную дверь все сомнения по поводу каких-либо происшествий в их многоэтажном доме – развелись.       За порогом оказалась высокая фигура, в вычурной, кожаной куртке, которая казалась была на пару размеров больше обладателя этой самой кожанки. Хмурые, серые, глубоко посажанные глаза, с тёмными мешками под ними были направлены в низ, прямо на побледневшее лицо Серафимы. Худое лицо, было покрыто запёкшимися ранами, и широкая улыбка подобна Чеширскому Коту бросалась первым делом в глаза.       Быстро среагировав, Соколович резким движением закрывает тяжёлую дверь, но неожиданно оказавшаяся нога в проёме не позволила этого сделать, и тогда мужская рука с силой распахнула дверь. – Не гоже так поступать с гостями. Кто же прям перед носом закрывает дверь? Родители манерам не учили что-ль? – в голосе Турбо звучи насмешливость с нотками раздражения. – Ты не гость, тебе здесь не рады. – сказала Серафима, вслух наполнив эту фразу всей своей желчью, которая овладела ею, чтобы продемонстрировать свою неприязнь к парню. – Невежда ты, – ещё раз усмехнувшись Валера, закрывает за собой входную дверь, защелкивая её на щеколду. Наблюдая за действиями парня, Серафима слегла напряглась, но вспомнила, что они находятся не одни в квартире и боятся нечего. – Я вообще-то пришёл поздравить тебя, даже подарок принёс, – Турбо залез руками в свои карманы куртки, смотря в глаза Серафимы, словно чего-то ожидая. – Мне не нужны ни твои поздравления, ни подарки. Уходи, – Турбо хмыкает на грубые слова Серафимы, полностью игнорируя их, сняв свою обувь, он не спеша прошёл дальше по квартире, заходя в гостиную, где сидела, притихнув толпа.       Серафима с тревогой следила за каждым движением Турбо, не желая, чтобы он присутствовал на ее празднике, особенно перед друзьями. Вдруг вытворить ни есть что. До последнего она старалась скрыть свою связь с одним из членов группировки. Ведь это могло серьезно подорвать репутацию Соколович. А ведь она была дочерью заведующей больницей и майора в отставке, медалисткой в школе, пионеркой и главной активисткой школы. Одним словом – прелестная девчушка. – Здорова, чушпаны, – Турбо вальяжно сел посередине диване, отчего ребятам пришлось сместиться, а некоторым даже занять другое незанятое место на полу. – Отмечаете, да? – серые глаза парня замечают бутылку шампанского, которую берёт в руки, рассматривая стильную тёмно-белую обёртку на стекле. – Импортное, неплохо. – подводит свои выводы Валера, относясь к бумажке с английскими словами и делает щедрый глоток прямо из бутылки. – Сима, кто он такой вообще? – спросила Наташа, на лице которой появилось выражение непонимания, и она с отвращением указала на парня, который выглядел побитым, и явно уставшим. – Никто. Он уже уходит, – не скрывая своего раздражение, но стараясь не показывать страха, особенно Валере, Серафима вырывает бутылку из его рук. – Ты ошибаешься, Серафима, – сказал Валера, вставая с дивана и в одно движение повернулся лицом к аудитории, которая сосредоточено наблюдала за ним. Он развернулся полностью, чтобы каждый мог видеть его насмешливое лицо. Подняв руку, Валера указал на выход. – Вы проваливаете, а я остаюсь.       В комнате повисло густое и напряженное молчание, которое наполнило пространство до предела. Каждый присутствующий был охвачен чувством недопонимания и загадочности происходящего. Они могли бы возразить, выгнать из квартиры, но при условии, что это был бы кто-то другой, а не Турбо. Раны на лице, отбитые в кровь костяшки, мерзкий запах сигарет, потёртая одежда и хмурый взгляд. Все до единого понимали, что связываться с ним не стоит, а тем более ослушаться. Кто знает, что в его голове. – Ладно, Сим, мы пойдём, – Наташа одна из первых решила нарушить тишину и встать со своего места, когда её кавалер, что-то шепнул ей на ухо, по выражению лица девушки было очевидно, что это совсем нечто неприятное. – Да не слушайте его! – можно было заметить, как голос Соколович предательски задрожал, а неприятный ком подошёл к горлу из-за чего стало тягостно говорить. – Ребят! – теперь у Серафимы дрожал не только голос, но и руки, наблюдая за тем, как компания направлялась к выходу. Она боялась остаться наедине с ним. Боялась, что может произойти с ней, оставшись один на один. – Всё в порядке? – перед лицом Серафимы резко появился Саша, явно обеспокоенным и озадаченным, как этой ситуацией, так и состоянием подруги. Но только девушка хотела возразить, как на плечо Саши упала тяжёлая рука, сжимая его до неприятных ощущений. – Иди домой, поди мамка уже испереживалась вся, – Турбо подталкивает к проходу парня, всем видом показывая, что ему пора скрыться. И Саша уходит, как и последняя надежда Серафимы на лучший расклад этого вечера.       Девушка осторожно присела на край дивана, нервно сжимаясь всем телом, опуская голову и взгляд вниз, слыша, как захлопывается дверь и щёлкает замок. Адреналин током проходит по всему телу, затрагивая, каждый участок. Мысли путаются. Музыка прекращает играть, тишина окутала комнату, лишь звук шаркающих шагов давал понять, что Серафима не одна. Перебирая на пальце левой руки серебряное кольцо, которое было подарено родителями на шестнадцатое день рождения, Соколович чувствует, как прогибается рядом диван с ней. Она не хотела, не могла, боялась поднять голову и увидеть лицо Валеры. Девушка почувствовала себя так, словно вернулась на пять лет назад в прошлое, когда её мать отчитывала за разбитую тарелку и двойку в дневнике. – Думала сможешь убежать, переехав в другой район? – Серафима чувствовала тяжёлый взгляд на своём маленьком теле. Ей хотелось предпринять все силы, убежать в другую комнату, позвонить родителям, а лучше милиции и ждать помощи, но она понимала, а если точнее, знала, что он не позволит этого сделать. Не позволит даже на сантиметр двинутся без его команды. – Я-я не убегала…Родители сами приняли это решение, – Соколович чувствовала всем своим телом напряжение, она пыталась оправдаться в том, в чём даже не была виновной. Серафима не понимала, что он делает с ней, почему она постоянно находится, как под гипнозом в его компании, куда пропадает её личность. Наверное, поэтому она и захотела оборвать их «отношения». – Валер, я тебе уже всё сказала тогда. Нам не стоит продолжать общение. Я больше не люблю тебя. – врёт так, что у самой начинает выть сердце от боли.       Серафима – та самая девочка, которую постоянно ставят в пример. Гордость семьи, лучшая подруга, лучшая ученица школы. Она не могла водиться с гопником. У неё есть будущее, есть цели, мечты, учёба за границей и в будущем хорошая работа. А он? Ему светит тюрьма и Соколович это прекрасно понимала. Им не построить будущего. Оставшись с ним, они явно пойдут на дно вместе. Это пугало Серафиму, как бы больно не было, она сделала выбор, и Валера должен принять его.         Соколович краем глаза замечает, как резко подрывается Турбо, хватая бутылку алкоголя, сжимая с такой силой, казалось, она треснет прямо в его руке. Он делает глоток и томно вздыхает. Серафимы рассматривает на его лице раздражение, злость. Валеру невероятно быстро, одним щелчком пальцев можно вывести из себя, это тоже стало одним из важных факторов, которые подтолкнули девушку к сложному решению. Особенно после последней очередной ссоры, когда Турбо не смог сдержать себя и ударил по щеке Серафиму. Она была уверенна, что и сейчас снова почувствует солёный привкус крови во рту. – Ладно, я надеялся на лучшее, – парень допивает остатки жидкости из зеленной бутылки и отбрасывает её куда-то в сторону, озаряя громким хлопком стекла о деревянный пол комнату.        В его голосе слышалась печаль, что безумно сильно ранила по сердцу Серафиму. Какая бы ситуации не была, чтобы не произошло – она не может перестать любить Валеру. Он зацепился корнями где-то в глубине её души.       Сама того не понимая, Серафима кладёт свою руку на голову Турбо, впуская тонкие пальцы в волнистые, тёмные волосы. Такие мягкие, приятно щекочут кожу. Придвигаясь чуть ближе к парню, кладёт голову на крепкое плечо, попутно обнимая другой рукой за шею. Она мельком замечает озадаченный взгляд Валеры, но игнорирует его, прижимаясь лбом к плечу. Его куртка так странно пахнет, свежем зимним воздухом и старой вещью, но этот запах немного успокаивает бурные чувства внутри Серафимы. – Сеф, ты чего? – тихий, практически не слышный приятный голос раздаётся рядом с ухом. А это сокращение её имени? Она готова была таять каждый раз, когда Турбо произносил это. – Я боюсь тебя, Валер. – слова вылетаю сами, она не способна сейчас контролировать это. – Боюсь каждый раз, когда вижу тебя в не настроение. Боюсь, когда ты просто поднимаешь руку. Я не смогу существовать с этим, я хочу нормальных отношений. Я не смогу постоянно переживать, что с тобой что-то могло случится. Я не смогу принять твой образ жизнь, твоих друзей, твою культуру. Мы разные, Валер. – глаза больно щипают, Серафима поджимает губы. Боится и сейчас, какая реакция у него будет.       Валера сидит молча, его взгляд направлен куда-то в пустоту, а тело сильно напряжено, Серафима это прекрасно чувствовала. Турбо понимал свои косяки, понимал, что во многом был не прав и вёл себя, как мудак практически всегда. Его воспитала улица, где не было женщин, его не учили, как обращаться с ними, его учили драться. Валера не знал, как ухаживать за девушкой, что ей можно говорить, а что нет. Он всегда ставил Серафиму вровень со своими пацанами, и был уверен, что делает всё как надо. Ошибался. Готов прямо сейчас разломить сам себе череп ломом; ударить стену так, чтобы сломалась рука. Он был невероятно зол. Зол на себя. – Я понял, – Турбо аккуратно берёт запястье Соколович, вынимая её руку из своих запутавшихся волос. – Прости меня.       Волна шока ударила по голове Серафиму, она настолько удивилась словам Валеры, что отстранилась от него, всматриваясь в поникшее лицо парня. Он шутит? Либо просто не в себе? – Пацаны ведь не извиняются. – Ты будешь первым и последним исключением, – в серых глазах виднеется вся серьёзность его слов. Казалось, что он сам до конца не понимал, что вообще сказал. –Перед тем, как я уйду. Я могу поцеловать тебя в последний раз?       Серафима лишь добровольно кивает, в ту же секунду чувствуя, большую, тёплую, слегка шершавую ладонь на своей щеке. Серые глаза пристально всматриваются в карие. В них нет ничего, ни злость, ни обиды, ни жизни.       Валера проводит большим пальцем от уха до пухлых губ. Ему всегда нравилась бархатная кожа Серафимы: еле видимые веснушки, пару родинок и милые ямки на щеках. Он мог поспорить с любым, что никогда не встречал девушку красивее неё, и не встретит больше никогда. – Я хочу тебе лишь лучшего, поверь мне. – Валера опускает взгляд на подол платья Серафимы, ему сложно смотреть ей в глаза, он чувствует себя максимально виноватым и разбитым. Не чувствовал себя так, даже когда ударял по лицу своему противнику. – Я верю, – Соколович кладёт свою миниатюрную ручку поверх его, слегка сжимая.       Быстрый, но тёплый, наполненный любовью поцелуй опускается на губы Серафимы. Не успев отреагировать, Турбо вскакивает с дивана, старается не смотреть на девушку – выходит из гостиной, а потом из квартиры.       Как только звук захлопнутой двери достигает ушей Серафимы, слёзы сами по себе начинают течь порозовевшим щекам. Вся боль, что была в ней выходит сейчас. Она терпела до последнего, старалась быть сильной, но увы, это невозможно.

  

«Отчаяние — ерунда. Я могу жить с отчаянием. Надежда — вот чего я не выношу.»

Джон Клиз