fire of fire

Хотелось бы начать эту историю со школьной скамьи 11 класса, но... -Ты блять будешь сегодня хоть что-то делать? Сколько это можешь продолжаться? Безрукое создание, никакой помощи. - унижающие крики раздавались эхом на все дачные участки. И так каждый день. Вечные споры, оскорбления и драки на соседней даче. Казалось, она принадлежит безобидным пенсионерам, что может быть не так? Но нет, их сынок, чёртов алкоголик, регулярно "под шафе" пытается указать своей племянице где её место. та же явно не из робкого десятка, в ответ выдаёт ещё больше, чем первый. Алина никогда не понимала такого. Который год это происходит, но сознание девушки так и не находит оправдания таким действиям." Зачем кричать? Можно же просто поговорить и хотьо чем то да договориться. На крайний случай выделить свои обязанности, спокойно исполняя их." За это Алина не любила Киру. Кира была слишком взрывной, слишком импульсивной, просто слишком. Она грубила, посылала, затыкала, могла ударить. Алина же была другой. Ей чужда вся показная агрессивность. В любых ситуациях девушке удавалось сохранять холодный рассудок, решая проблемы словами. К слову,       холодный был не только рассудок. Особа не питала никаких честных чувств к людям. Есть и есть, плевать. Недостаточно тепла, недосточно эмпатична, её просто было недостаточно. Однако коллектив любил Алину. Красивая, недоступная, знающая себе цену. Выглядит как мечта. Но мечты у Алины не было. Родители не уделили ещё ребёнком ей должного внимания, любви и ласки. Вечные ссоры, угрозы разводом и наконец решение разойтись. В тот день она и покинула отчий дом, перебравшись к бабушке - единственной причине, что заставляла биться столь юное сердечко и верить в безвозмездную любовь. - Романова! Романова блять! - выжимал из себя противный, сиплый голос, стоя за забором дачного участка брюнетки. "вау,7 часов утра, что ей сука надо" Спускаясь со второго этажа по достаточно крутой лестнице, Алина мигом открыла двери кирпичного домика, показываясь на крыльце. - Не ори блять, бабушку мою разбудишь. Че надо? - недовольно подходя к забору, проговорила почти шёпотом темноволосая, хмуря сонное лицо. - Одолжи пачку Мальборо, свои проебала, я завтра отдам. - почесывая сбритый затылок, неловко мялась блондинка, бегая глазами где то в районе пола. - Возьми пачку и сьебись нахуй. Ваша ебанутая семейка с 5 утра спать не даёт, сколько сука можно? - доставая красную упаковку с еле заметной надписью "Malboro", Романова швырнуа её в грудь стоящей, раздражённо удаляясь в дом. Однако была схвачена за руку и повернута обратно - не пизди больше дозволенного, иначе ебало твоё сучье снесу. - Медведева грозно прошипела, после чего отталкнула держащей рукой девушку, как бы показывая свое превосходство в данной ситуации. Брюнетка лишь кинула посылающую распальцовку, в виде среднего пальца, молча удаляясь в дом. "Заебала блять вечно трогать. Придётся теперь стирать сразу и кофту, и футболку. Фу блять" Алина не любила тактильность. Ни в каком проявлении. Только бабушке было дозволено как то трогать девушку. Остальные имели чёткое табу на данного рода манипуляции. И медведевой сейчас просто хотелось сломать руки. Все её вызывающие татуировки казались Алине грязью с улицы. Их хотелось смыть, содрать. - Алин, ты чего не спишь? - щуря морщинестые веки, озодачила вошедшую старушка. - Ба, да я, это, в туалет ходила, не спится что-то. - неуверенно замялась брюнетка, продолжая стоять в дверях. - Опять этот ирод пьяный орёт во всю Ивановскую! Чёрт водочный, достаёт бедного ребёнка. Прости Господи, но чем девочка то виновата? - злостно бубня, Татьяна Павловна двинулась в сторону газовой плиты, ставить чайник. Алина лишь томно вздохнула. Для бабули Кира невинна. Знала бы она все деяния этого милого создания. Но не знает, и не узнает. Романова не осмелится сказать. Нет, только не бабушке. - Бабуль, свари пожалуйста рисовой каши, а я пока пойду теплицы открою, сегодня жару обещают. - и зеленоглазая молча удаляется, лишая женщину своей компании. "И она постоянно святая блять. Как такое возможно? По ней же за километр видно - пиздец, а не характер. Но нет." Настенька то, Настенька сё", Настенька может и да, но не Кира." - распинывая щебенку по участку, телепалась невысокая фигура на встречу с огурцами. Помогать надо было, ведь больше некому. Да и зачем им кто-то ещё? Вдвоём замечательно. *** - Алинка! Алинка! - вновь громко зазывал низкий голос. Парадоксально. - О, Татьяна Павловна, здрасте! Вы можете внучку вашу позвать, я хочу прогуляться ей предложить. - налету высосала причину из пальца блондинка. В этом ей можно было лишь позавидовать. - Здравствуй, Настюша! Как бабушка? Привет ей передавай, да пусть заходит! Алина в теплице, сейчас позову. - засуетилась дама в возрасте, поспешно протирая мокрые от воды руки об кухонное полотенце, удаляясь за младшей. - Алин, там Настюша пришла, на прогулку тебя зовёт. Ты иди, я с огурцами сама закончу. - возникая в дверях, оповестила бабушка. - Хорошо бабуль, я ненадолго. - недовольно отрываясь от возни, проговорила Романова, мило улыбнувшись Татьяне Павловне перед выходом. " Чтобы отдать пачку сигарет нам надо выдумывать целую прогулку! Медведева, я тащусь от твоей гениальности!" - О, Алинка, пошли отойдём, у меня разговор есть. - оперевшись на забор, крутила в руках синюю зажигалку Кира. - Прошу, велком нахуй - открыла для младшей калитку, загадочно ухмыляясь. - Во первых, пачку вперёд, потом разговоры. - удаляясь по проселочной дороге, предупредила брюнетка слегка опешевшую татуированную. Кира без лишних слов, что к большому удивлению, отдала небольшую коробочку красных Мальборо. - Короче моя бабушка поговорила с твоей и они там решили, что ты можешь мне помочь с подготовкой к ЕГЭ по английскому, ты ж типо шаришь. - почесывая бритый затылок, девушка смотрела в ноги, было видно, как ей неловко просить. - Ты, блять, чего? Я тебя нянькать не собираюсь, да и мне самой готовиться надо. К тому же... - не успела Алина как следует выразить свое удивление, как блондинка вновь её перебила. -Я тебе заплачу. Блять, да не ломайся. Тебе охота свою бабушку расстраивать? Вот и мне нет. Сказано - сделано, всё. - максимально серьёзным и даже грубым тоном подитожила кареглазая, не давая собеседнице и права выбора. "Сука, какая она невыносимая блять. А манипулятор ахуеть просто." - Хорошо, ладно. Но, у меня меня есть три условия. Если ты не будешь их соблюдать - я и пальцем не пошевелю. - серьёзные зелёные глаза таращились в глубину заинтересованных карих. - Итак, первое условие, ко мне будешь приходить только в кофтах с длинным рукавом, чтобы я не видела вот этого ужаса на твоих руках. - намекая на тату - второе - не смей меня трогать. не при каких обстоятельствах, никогда. - выделяя последнее слово - третье - время и длительность занятий устанавливаю я и ты покорно сидишь всю встречу,не переча и не возмущаясь. Сказать, что Кира была безумно поражена равно просто промолчать. - Ебать, чем тебе не угодили тату? Да и нахуй ты мне нужна, тебя трогать. - возмущаясь отозвалась удивлённая блондинка. - Ущимилась? Не такая ты уж и мисс неуязвимость, как про тебя говорят. Какой ужас, Медведева) - колко стрельнула словом Романова, ловя на себе раздраженный взгляд. - А знаешь, я согласна. Когда начнём, кобра? - и вновь эта хитрая гриммаса. Как же она выводит брюнетку. До невозможного. Но нет, холодный рассудок - одно из великих качеств этой девушки, она не покажет своих эмоций, тем более перед Медведевой. - Приходи завтра, в 9, бабушка на рынок уедет. С собой тащи тетрадь, ручку, кофту с длинным рукавом и намордник, если пиздеть собираешься. Всё давай, чао - сьязвив, зеленоглазая резко разворачивается, оставляя блондинку в одиночной компании. По пути до дома Алина всё больше и больше тонет в глубинах собственного разума. "Чему её учить, она ж блять дундук упертый. Бабушку её жаль, переживает пиздец, а это существо лишь шляется хер знает где и делать ничего не хочет. Придётся перевоспитывать, тут больше ничего не сделаешь. Сука, и до школы всего 2 недели. Ахуенно. Просто. Блять, Медведева, ты как всегда не вовремя. Абсолютно. " *** - Бабуль, почему имено я буду подтягивать Медведеву в английском? - уплетая только что приготовленный ужин, спросила брюнетка. Пенсионерка перевела обеспокоенные глаза, томно вздыхая. Поставив тарелку и для себя, она тяжко присела за стол, принимаясь за непростой рассказ: - Жалко мне Настеньку. Хорошая девчонка, только вот судьба у неё тяжёлая. Маргарита Васильевна очень просила за неё, плакала, говорила последний шанс на счастливую старость. Ну как тут можно было отказать? Да и ты у меня девчонка с душой, знаю, что не откажешь, выручишь. Когда нибудь тебе это добро откликнится. Тебе ведь не сложно, ласточка моя? - обнимая старческими, тёплыми руками, выдала Татьяна Павловна, с любовью смотря на свою внучку. Алина на это лишь прижалась сильнее. Уж очень она любила бабушку. Да и старушку жалко, всё детство вместе провели, придётся выручать всех. Потому что они не все. Не те люди без души. Нет. К ним нельзя быть безразличным, тут просто не выйдет, как не пытайся. Они искренне любят, любят всех и стараются помочь всем. Романовой просто жаль, жаль их. Но ведь так они будут счастливее. Значит надо, значит сделает. - Завтра она придёт в 9, думаю до 12 мы провозимся. Поэтому как придёшь не пугайся. - размыкая объятия, с улыбкой проинформировала брюнетка. - Моё ты солнышко, спасибо тебе огромное. Какую хорошую девочку мы воспитали, ты моя гордость. - и вновь крепкие объятия с единственным любимым человеком. Они топят, топят льды, сковывающие юное сердечко. И заставляют дальше биться старческое. Они спасают обоих от этого столько жестого мира.