Неожиданный подарок

18 декабря, 2004 г. Драко и Гермиона быстро добрались от библиотеки до милого итальянского ресторанчика. Она очень любила именно эту кухню, поэтому была рада такому совпадению. К их счастью, без проблем нашелся свободный столик. Когда они расположились, подошел официант и выдал им меню. Удивительным стало то, что Малфой даже не заглянул в него, заказав пиццу с пепперони и дополнительной порцией сыра. Гермиона же попросила пару минут на то, чтобы определиться — глаза разбегались от видов пасты. Пока она думала, Малфой расспрашивал у официанта об ассортименте вин. Ну, конечно, как истинный аристократ, он был обязан в этом разбираться. Едва удержавшись от того, чтобы закатить глаза, она решила не терзать себя муками выбора и заказала классические каннеллони. — Слишком большой выбор, Грейнджер? — он ухмыльнулся, стоило официанту удалиться. — Итальянская кухня моя любимая, но я давно не выбиралась в подобные места, вот и задумалась. Часто я просто готовлю дома самую простую пасту, на одного ведь много не надо. — А как же вылазки с друзьями? — Сейчас это редкость, — Гермиона тоскливо вздохнула. — У Гарри семья, работа аврора отнимает много времени и сил, поэтому любую свободную минуту он уделяет жене и сыну. Чаще всего я сама забегаю к ним, но из-за работы и исследований эти визиты стали реже. — И больше никого нет? Я не поверю, Грейнджер, — брови Малфоя недоуменно сошлись на переносице. — Уизли, например? — М-м, мы с Роном не общаемся. Невилл и Луна недавно тоже связали себя узами брака, сначала был медовый месяц, а сейчас они заняты обустройством нового дома. Я стараюсь их не тревожить, — она пожала плечами, отводя взгляд. — Как-то так и получается. Ей было тяжело сознавать, что она отдаляется от некогда близких людей. Расставание с Роном вышло не очень удачным, и они не смогли остаться даже друзьями, а остальные строили собственные жизни и создавали семьи. А Гермиона была одна. Какое-то время ее это несильно заботило и, погруженная в свои собственные интересы, Гермиона наслаждалась жизнью и, в какой-то степени, свободой. Ей не нужно было ориентироваться на кого-то или делать то, чего не хотелось. Она могла быть самой собой. Нет, она не спускала всех собак на Рона — виноваты были оба. Они с самого начала не подходили друг другу, но закрывали на это глаза и пытались ужиться. Но не вышло. Гермиона была рада, что они решили этот вопрос до того, как решили бы попробовать создать семью. А если бы появились еще и дети, все было бы вдвойне сложнее. Они с Роном были молоды, и пошли каждый своей дорогой. Все еще было впереди. Она видела, что Малфою стало неловко от таких откровений — он не знал, что сказать. — Неужели любовь вот так просто проходит? — он вскинул голову, впиваясь в ее лицо льдистыми радужками. Его лицо было задумчивым. — А если она прошла, то была ли ею на самом деле? — Гермиона пожала плечами, ведь так и считала. Сразу после расставания она часто размышляла об этом. — Иногда кажется, что лучше совсем ни к кому не привязываться, чем потом испытывать это все, не так ли? — А ты что же, любил, Малфой? Грейнджер и сама не знала, как этот вопрос вырвался из ее рта, да еще и в такой форме. Она тут же искоса взглянула на него, пытаясь оценить реакцию, что было сложной задачей. Чаще всего Малфой выглядел просто… спокойным. Или отстраненным, показывая настоящие эмоции очень редко. Хотя в этой поездке Гермионе казалось, что он был с ней настоящим. Она могла отличить, когда он смеется искренне, а когда это действие даже не касалось его глаз — они оставались холодными. — Я? — он лишь удивленно вскинул брови, а затем нахмурился и прикусил щеку изнутри, будто раздумывая. — Нет. Думаю, что нет. Он покачал головой, выглядя равнодушным. Однако она заметила, как нечто незнакомое ей промелькнуло в глубине его зрачков. Она закусила губу, раздумывая над тем, стоит ли идти дальше и задать интересующий ее вопрос. Решив, что терять нечего, раз они уже зашли на эту опасную территорию, Гермиона настороженно подняла на него взгляд. — А Астория? — Откровение за откровение, а, Грейнджер? — на губах Малфоя расцвела кривая ухмылка. Их прервал официант, принесший бутылку и бокалы, рядом с ним парил поднос с заказанными блюдами. Он откупорил бутылку, разлив вино по бокалам. Малфой подхватил один из них, задумчиво покачивая и давая «подышать». Он вновь заговорил, когда официант пожелал приятного вечера и удалился. — Мне казалось, что ты с первого раза все поняла? — Гермиона поняла, что он явно намекает на их первый разговор в ее кабинете. — В чистокровных семьях все строится на взаимной выгоде и, дай Мерлин, уважении. Мой брак ничем не отличался. Конечно, всегда есть шанс, что между молодыми людьми возникнут чувства — если не любовь, то хотя бы симпатия, — и жизнь станет более сносной. Но нам с Тори не повезло, как я уже говорил, мы были едва знакомы. — И вы даже не пытались? Гермионе вспомнились ее собственные попытки наладить то, что уже разваливалось. Они с Роном оба пытались, но сделали лишь хуже. — Пытались, конечно. Я ухаживал за ней, как и полагается — дарил подарки, водил на свидания, осыпал комплиментами и все такое. Интересовался ее хобби, я пытался найти хоть что-то, что было бы в нас общим и смогло сблизить. — Но вы все равно поддались? — Все это было ошибкой, теперь я понимаю. Хотелось бы сказать, что у нас не было выбора, но сейчас я знаю, что он был. Вернее, он был у меня. К тому же, я не хотел расстраивать мать, которая тяжело переживала все, что произошло, и потерю отца. Если бы я расторг помолвку, то Гринграссы просто нашли бы подходящую замену. Ее растили как послушную дочь, а в будущем — жену, она не будет перечить. — А что же ты? Какого черта тебя вообще это интересует, Гермиона?! Она заткнула внутренний голос, решив идти до конца. И не совсем понимая, какого драккла ей все это сдалось. — А что я? Мать была вне себя, — Малфой невесело усмехнулся, сделав глоток. — Но мне этого «чудесного» опыта хватило, поэтому я ясно дал понять, что женюсь тогда, когда я захочу, и на той, кого я захочу. Даже если это произойдет лет через десять. Мерлин, да мне уже давно плевать на статус крови, Грейнджер! Жизнь давно все показала и расставила по своим местам, поэтому, если каким-то чудом это будет маггла, то так тому и быть. Какая разница, кого любить, если ты действительно любишь? Святой Годрик! От его слов сердце Гермионы зашлось в какой-то неведомой лихорадке, а в груди разлилось тепло. Мерлин, она совсем не узнавала человека, сидящего напротив и рассуждающего о том, что ему все равно, кого любить. Неужели возможно вот так измениться за каких-то шесть лет? Она не знала, что и думать, ведь он не в первый раз поражает ее своими новыми взглядами и поведением. Признаться, все с первой встречи пошло не так — они впервые разговаривали как нормальные люди. Конечно, имеется в виду их «первая» встреча спустя все эти годы. Они с Малфоем будто знакомились заново. И ей нравился человек, которого она перед собой видела. — Полагаю, — она прочистила горло, отгоняя неловкость, — это было нелегко. — О да, — Малфой откинулся на спинку стула, злорадно ухмыльнувшись. — Матушка заявила, что у меня абсолютно недостойное поведение, и она вычеркнет меня из семьи, если я не буду исполнять свой долг. Однако эти угрозы абсолютно беспочвенны — я единственный наследник мужского пола и уже полноправный владелец всего состояния семьи. Гермиона нервно наматывала пасту на вилку, помогая себе ложкой. Она не знала, что отвечать на это — устаревшие, архаичные взгляды чистокровных всегда казались ей чем-то кошмарным, даже отвратительным. — Знаешь, что меня интересует, Грейнджер? — Что? — она улыбнулась, обрадованная сменой темы. — Почему долгое время Скитер вообще не упоминала о тебе или ком-то из Золотого трио, а потом вдруг будто с цепи сорвалась и начала терроризировать именно тебя? Ты поспешила с выводами. Под его пристальным взглядом Гермиона поджала губы — эта тема была одной из самых ненавистных. Собственные поступки вызывали в ней стыд, однако стоило пересечься с Ритой, как она вновь приходила к выводу, что сделала бы все это вновь. — Ну же, — Малфой подался вперед, облокотившись о стол. Он заговорщически улыбнулся, сверкнув глазами. — Раз уж у нас сегодня вечер откровений. Она завороженно вглядывалась в льдистые радужки, вновь ставшие полупрозрачными. Мерлин… — Ты знаешь, что ты гребаный Змей-искуситель, Малфой? — Гермиона недовольно фыркнула, осознавая, что он так просто не отступится от этой темы, увидев ее реакцию. — Ты же в курсе, что она анимаг? — Да, не помню подробностей, но об этом стало известно пару-тройку лет назад. — Верно, — она кивнула, облизнув сухие губы. — Но до того момента она была не зарегистрирована. То есть пользовалась своими способностями незаконно. — И ты, конечно же, знала об этом? — Я ее шантажировала, — она почти прошептала последние слова, но он все равно услышал. На мгновение воцарилась тишина, а затем Малфой громко рассмеялся, не обращая внимания на оборачивающихся к ним посетителей. Она чувствовала, как стыдливый румянец приливает к лицу, ведь мало кто знает эту историю, а сейчас она рассказывает ее человеку, на которого хочет произвести хорошее впечатление. Какой кошмар. — Салазар… — протянул он, весело качая головой и пытаясь успокоиться. — Ты умеешь удивить, Грейнджер. Тебе точно не предлагали Слизерин? Как вообще это произошло? — Только Когтевран, — Гермиона пожала плечами. — Я узнала случайно, она тогда распускала обо мне и Гарри нелицеприятные слухи. Это было на четвертом курсе. — Во время Турнира Трех Волшебников? О, я помню об этом. — Да, так вот, я поймала ее, когда она была в своей анимагической форме — в виде жука. И… я посадила ее в банку, из которой у нее не было возможности выбраться. — Ты… что?! В банку? — Гермиона потупила взгляд, когда Малфой чуть не подпрыгнул в кресле от таких подробностей. — Ты страшная женщина! Вот это уж точно по-слизерински! Он вновь рассмеялся. Грейнджер же сложила руки на груди, собираясь защищаться. — Она писала гадости обо мне и Гарри! Я не могла этого допустить. — Ладно-ладно, опасная ведьма, я не буду с тобой спорить! — он приподнял руки в сдающемся жесте. — Но почему же она снова так ополчилась? — Когда мы с Роном расстались, ей хотелось первой напечатать свою грязную статью, и она это сделала. После этого я анонимно донесла на нее в Министерство — наш договор был разорван. Поэтому теперь она пишет обо мне, ничего не боясь. Как Скитер продолжает узнавать подробности — для меня загадка. — Да уж, таких щекотливых подробностей я не знал, Грейнджер. Но, соглашусь, эта букашка иногда доставляет немало проблем. — Вот уж точно! — взбудораженная рассказом, она делает глоток прохладного вина — алкоголь приятно согревает нутро. Слава Мерлину, на блюда наложены чары, сохраняющие тепло, иначе давно уже все остыло бы. После пары щекотливых для нее тем они молча ужинают, разговаривая исключительно о еде и предпочтениях в ней. Как выясняет Гермиона, Малфой очень хорошо относится к магловским блюдам, которых нет в волшебном мире. Узнать это оказалось удивительно приятно. — Мерлин, Грейнджер, — когда у них забирают пустую посуду, Малфой откидывается в кресле, вновь покачивая меж пальцев наполненный бокал. — В детстве мне было запрещено есть сладости, а основные приемы пищи составляли блюда высокой кухни, которую я иногда не понимал. Десерт полагался только если я хорошо себя вел, как подобает наследнику Малфоев. Знаешь, как я был счастлив оказаться в Хогвартсе, где сладости сопутствовали каждому приему пищи? А когда я оказался в мире маглов, то было очень любопытно, поэтому бургеры и картошка фри стали своего рода протестом. — Тоже мне протест, — она фыркнула, чувствуя, как вино потихоньку расслабляет. Однако она не чувствовала себя пьяной. — Мои родители — дантисты, у маглов бывает очень много проблем с зубами, и у них нет магии, чтобы постоянно применять качественное очищающее. Поэтому из-за некачественной чистки зубов и чрезмерного употребления сахара зубы могут испортиться, мои родители с самого детства учили меня, что сладкое — это плохо! — Да это же детский кошмар! Искренний ужас в серых глазах заставил ее расхохотаться. — Достаточно лишь тщательно следить за этим, и иногда можно делать себе поблажку. — Салазар, хорошо, что я — волшебник! Не в обиду маглам, но для меня сладости были самой большой радостью в детстве. — Что, если бы ты не ел пирожные, то стал бы еще бо́льшим засранцем? — Гермиона усмехнулась, а затем наигранно удивилась: — Хотя, куда еще больше?! — Уж прости, — Малфой отсалютовал ей бокалом, криво улыбнувшись, — я слишком прекрасен, чтобы это скрывать! — О, а еще слишком скромен! Или я уже об этом говорила? Воздух вокруг их столика снова сотряс звонкий искренний смех. Наверное, этот вечер был одним из самых легких для них. По крайней мере, так казалось Гермионе. Конечно, начало было не то чтобы веселым, а потом последовал разговор о ее самом постыдном поступке, но всему этому сопутствовала необъяснимая легкость. Они просто ужинали, просто разговаривали и много смеялись, продолжая лучше узнавать друг друга. Стоило признать, что ей было грустно уходить из ресторана. Малфой, как истинный джентльмен, отодвинул стул, помогая ей выйти из-за стола, оплатил счет, несмотря на протесты, а затем помог надеть пальто и придержал дверь, выпуская ее первой на заснеженную улицу. Казалось, пока они были внутри, Нью-Йорк поглотила метель, успевшая закончиться. Белые пушистые шапки покрывали все вокруг, заставляя сиять даже в вечерней мгле. Мерлин, это действительно было прекрасно. Они единогласно решили, что после целого дня в пыльной библиотеке и вечера в ресторане им попросту необходимо пройтись и подышать бодрящим морозным воздухом. Атмосферу приятно разбавляли праздные разговоры ни о чем. В отель они аппарировали к десяти часам. В холле было довольно пусто, хоть и был вечер выходного дня. Сегодня хостес была та самая девушка, которая встречала их по прибытии. Она широко улыбнулась Малфою, поинтересовавшись о том, все ли ему нравится в обслуживании. Годрик, она была готова и самолично его обслужить. Во всех, черт возьми, отношениях. Гермиона удивленно распахнула глаза, когда ощутила неприятный укол в груди, глядя на эту картину. С чего бы вдруг? Ничего хорошего. Нахмурившись, она отвернулась, направившись к лифтам. Малфой заметил ее исчезновение лишь тогда, когда створки тихо отъехали, и она вошла внутрь. Быстро бросив что-то недовольной девушке, он побежал — в самом прямом смысле — к начавшим закрываться дверцам, просовывая руку в самый последний момент. Оказавшись внутри, он удивленно вскинул брови, глядя на нее сверху вниз. — Ты чего, Грейнджер? Если бы я знала, Малфой. Гермиона осознавала, что повела себя совершенно по-детски. Это не было ее привычным поведением. В такой реакции не было логики, ей никто ничего не говорил. Годрик, да ее даже не заметили! Где-то внутри вскипала жгучая злость на обстоятельства и на саму себя. И на Драко, драккл знает по какой причине! — Ничего, — она хмыкнула, разглядывая узоры на полу. Если уж идти — так до конца. — Не хотела мешать вашему обмену любезностями. — Знаешь, — медленно протянул он, в его тоне чувствовалась несвойственная игривость, — глядя на такую реакцию, я мог бы подумать, что это ревность, Грейнджер. Она громко фыркнула, пытаясь не выказать охватившего ее в этот миг оцепенения. — С чего бы? Мы свободные люди, Малфой, и можем делать, что хотим. — Думаешь? — его голос прозвучал гораздо ближе, чем раньше. Гермиона вздрогнула, ощутив горячее дыхание у виска. Он был непозволительно близко. Слишком часто они позволяли это друг другу, и теперь она задумывалась о том, что послужило причиной. Раньше они на дух друг друга не переносили и обходили стороной, затем начали общаться как старые знакомые, продолжая держаться на почтительном расстоянии. Однако в этой поездке вся разделяющая их дистанция исчезла, словно ее и не бывало. Все каким-то образом рухнуло, как карточный домик, обнажая их души и истинный облик. Больше не было масок — не было богатого наследника и Героини войны; не было министерского чиновника и целительницы, не было школьных врагов. Были лишь Драко и Гермиона. И когда она стала называть его по имени в собственных мыслях? Казалось, что изменилось абсолютно все. Вокруг них и между ними. Она не рискнула ответить на его вопрос. Прозвучала звонкая трель, оповещающая о том, что лифт остановился на нужном этаже. Они остановились у двери ее номера, чтобы привычно попрощаться. Гермиона не решилась посмотреть в его глаза. Воцарившаяся тишина была какой угодно, но только не комфортной. — Доброй ночи, Малфой, — она коснулась палочкой замка, и тот громко щелкнул, отпирая дверь. — Спасибо за этот день — он был незабываем. — Грейнджер, я… — он протянул руку, не давая прикрыть дверь. Она удивленно вскинула голову, встречаясь с пристальным взглядом. Казалось, серебристые радужки заледенели — в них металась решимость вперемешку с испугом. — Я много думал в последнее время, особенно после наших разговоров, после твоего рассказа о родителях, ты ведь не обязана была со мной всем этим делиться. Но ты доверилась, и я совершенно не понимаю, почему, — он шумно выдохнул, стиснув челюсти. — Я прошу прощения. За все, что когда-либо тебе делал или говорил, к чему когда-либо имел отношение. За то, что я не помог вам тогда, в Хогвартсе, даже когда был шанс — я думал только о себе и своей семье. За всю боль, которую ты испытала по моей вине, за то, что я ничего не сделал в… в Мэноре. Ты никогда этого не заслуживала. Мне… Мне очень жаль. Я должен был сделать это давным-давно, еще после суда, но тогда я был мелким трусливым кретином, — его кадык дернулся, когда он нервно сглотнул, опуская взгляд в пол. От его потерянного и разбитого вида ее сердце сжималось. — Понимаю, что слов недостаточно, их никогда не будет достаточно. Но я должен был это сделать. Драко шагнул ближе, ледяными пальцами аккуратно обхватывая ее запястье. Ей показалось, что тело прошиб разряд тока, вошедший в тело, но не нашедший выхода. Когда они вновь встретились глазами, все внутри нее замерло. В его взгляде было столько боли и раскаяния. Отчаянной мольбы. Следующие слова он произнес еле слышным шепотом: — Прости меня, Гермиона. Глаза щипало, скопившаяся в уголках глаз влага норовила вот-вот вырваться наружу. Она сжимала дверную ручку с такой силой, что кончики пальцев начало покалывать. Гермиона не была готова услышать это вот так, прямо сейчас — стоя в коридоре отеля. Но отчего-то момент казался правильным, будто именно так это и должно было произойти. По наитию. Искренне. Под покровом ночи. Она пыталась понять, что чувствует после этих слов. Свободу? Легкость? Удовлетворение от того, что он переступил через себя? Злость за то, что ему понадобилось почти семь лет, чтобы попросить прощения? Быть может, еще года четыре назад она ответила бы «да» на все эти вопросы, но не сейчас. Ничего из этого не было, и именно в это мгновение до нее дошла простая истина. Она давно отпустила. Она приняла решение двигаться дальше. Она это прожила. И пережила. И теперь было лишь спокойствие. — Знаешь, Малфой, — нервно закусив губу, Гермиона протянула руку в ответ и коснулась его предплечья — левого, что символично, — сжимая мягкую ткань пальто. — В этой жизни существует боль, за которую мало сказать «прости»… Но к ней ты никогда не имел отношения. Возможно, сразу после войны одних слов было бы мало, но сейчас… Сейчас их достаточно. Более чем, — она вскинула голову выше, растягивая губы в легкой ободряющей улыбке. — Я простила тебя, Драко. Уже давно. Он молчал. Серые глаза светились неверием, смешанным с шоком и облегчением. Малфой громко выдохнул, его плечи расслабленно опустились, будто с них упал неподъемный груз. Уголок губ дернулся в подобии улыбки. Он словно был опустошен, но находил в этом спасение. — Спасибо…

***

19 декабря, 2004 г. Драко долго раздумывал над тем, в какой момент его жизнь свернула не туда. Как он умудрился оказаться в той реальности, где, слушая рассказы Грейнджер, винил себя в том, что был частью всей той тьмы. В такие моменты выцветшая метка буквально зудела, заставляя вспомнить о ее существовании. Он давно смирился с тем, что чернильное клеймо навсегда останется с ним, как напоминание о прошлом и совершенных ошибках. Как урок — тяжелый, но непременно действенный. Прошлым вечером они молча разошлись, вероятно, обоюдно решив, что откровений слишком много для одного дня. Драко долго не мог уснуть, размышляя о сказанных словах — было ли их достаточно? Что еще он мог добавить, чтобы точно убедить ее в своем раскаянии? Было ли это искренне настолько, насколько он чувствовал? Гермиона Грейнджер смогла его удивить. Когда она заявила о том, что уже не держит на него обид и ни в чем не винит, что она его простила… В тот момент Малфою показалось, что ему хорошенько зарядили бладжером прямиком в голову — он замер, а перед глазами все поплыло. Он даже не помнил, как во время этих самых размышлений попросту вырубился — организм явно решил, что с него достаточно. Этим же утром он вновь вернулся к назойливым мыслям, рассматривая черные линии, что складывались в уродливый узор и пачкали бледную кожу. Его уже давно так не задевало существование метки — он свыкся, попросту не обращая внимания, однако ворвавшаяся в его жизнь ведьма перевернула все с ног на голову. Она, блять, его волновала. Да когда такое вообще случалось в последний раз? И случалось ли вообще? Вокруг него всегда было много привлекательных ведьм, была жена, черт возьми, но он активно строил карьеру, резво взбираясь по карьерной лестнице, и занимался семейным бизнесом. Времени не хватало на то, чтобы провести время с «семьей» или друзьями, что уж говорить об интрижках. Драко знал, что многие чистокровные мужчины пользовались своим положением и изменяли женам, которые и слова против не могли сказать, ведь браки в их кругах далеки от любви. Однако он дал клятву верности, когда его и Асторию связывали волшебными брачными узами, и следовал ей неукоснительно. Так было правильно. После развода в жизни Малфоя мало что изменилось, к тому же его повысили, поэтому много времени ушло на то, чтобы освоиться, а затем глава их отдела уехал, и все обязанности свалились на него. Здесь же, в Нью-Йорке, большая часть его времени была свободна. Текущие дела он передал своим доверенным лицам, тем, в ком был уверен, а договор с Министерством Китая так и находился в подвешенном состоянии — ответа все еще не было. Освободившиеся часы хотелось занять чем-то интересным, он желал вспомнить, как проводил здесь время в беззаботном детстве. И по какой-то неведомой причине ему хотелось показать все это Гермионе. Эта ведьма совершенно незаметно просочилась ему под кожу, ведь почти не выходила из мыслей. Разве что не снилась, слава Мерлину! Утром первой мыслью было зайти за ней перед завтраком, если они планировали куда-то идти — что, в общем-то, делали каждый день — он представлял, как она отреагирует на ту или иную вещь, на то, что увидит. По вечерам же он придумывал, что покажет ей завтра. Это все превращалось в гребаный замкнутый круг. Во время встреч же он просто наблюдал, чувствуя себя абсолютно спокойно и насыщаясь ее живыми эмоциями. Гермиона Грейнджер была огнем, возле которого он, сам того не замечая, пригрелся, а уйти от приятного тепла уже не было сил. Главное, чтобы этот огонь не сожрал его, словно Адское пламя. Грейнджер не стеснялась всех своих проявлений, даже откровенности, на которую ему самому едва хватало сил. Драко привык сидеть в своей уютной раковине и вылезать из нее лишь для общения с Тео, которому беспрекословно доверял. В ином же случае он попросту переживал все в одиночку, не желая, чтобы его жалели или поучали — он был уверен, что так и будет. Она же не боялась. Драко видел, как в их первые встречи она дергалась, ожидая его реакции чуть ли не на каждое слово, и он не винил ее. Ведь именно так прошлый Малфой, являвшийся сплошным комком язвительных высказываний, и поступил бы. Но он уже давно вырос. Он больше не был несносным заносчивым мальчишкой, он был мужчиной. И как мужчина он не мог не обратить внимания на привлекательную молодую женщину, коей Гермиона Грейнджер и являлась. Он не мог не заметить, что ее волосы, в школьные времена напоминавшие воронье гнездо, теперь всегда выглядели ухоженно; ведьма стала подбирать одежду, которая не скрывала ее фигуру, а только подчеркивала. А подчеркнуть, Салазар ее дери, было что. Мерлин, он пропал. Драко не был идиотом и понимал, что Грейнджер его привлекает. И ладно бы это был лишь физический аспект — он молодой и свободный мужчина, у которого давно не было секса, все было бы вполне объяснимо, но… Гермиона нравилась ему как человек, как девушка. Она была интересной, умной и образованной, что лишь возвышало ее в его глазах. Но, что стало для него удивительным, она оказалась веселой и легкой на подъем. Кто бы мог подумать, что Гермиона Грейнджер любит нарушать правила? Самоирония, как выяснилось, была очень важным качеством. Они могли перебрасываться шутками, подколками и остротами, но все воспринималось легко и снисходительно. Их общение текло как река, не находящая ни одного препятствия. Но было еще кое-что. И это в корне меняло дело, заставляя совершать новый виток. Ему хотелось ее коснуться. Нестерпимо, до покалывания в кончиках пальцев. И за вчерашний день это желание превратилось в навязчивую идею. Драко помнил, как невероятно близко к ней оказался меж старых книжных стеллажей. «Ты хочешь мое?» Грейнджер смотрела на него с вызовом в янтарных радужках, задавая этот провокационный вопрос. В ее больших глазах горел тот самый огонь, на который он беззаботно летел, как недалекий мотылек. «А ты предлагаешь?» Он велся, как идиот. Драко понимал, что мог поцеловать ее в тот момент, если бы их не прервали. Более того, он это и собирался сделать, но только сейчас осознал. Гермиона ведь не отстранилась, она лишь выжидала, наблюдала за ним. Ждала действий. Он тряхнул головой, отгоняя ненужные образы и мысли. Этого ведь не произошло. Но, Салазар, как хотелось. Малфой раздосадованно усмехнулся, сжимая пальцами белоснежный мрамор раковины. Ему предстояло встретиться с объектом его мыслей — не только здравых, к слову — вот уже через полчаса. Блядство.

***

Гермиона сладко потянулась, смахивая остатки сна. Мерлин, она так хорошо спала здесь! Либо кровать была поистине волшебной, либо она достаточно расслабилась и избавилась от напряжения — одно из двух. Она развалилась среди мягких подушек и разглядывала лепнину на белоснежном потолке. Первой же мыслью после пробуждения стал Малфой и его извинения. Неужели это происходит с ними на самом деле? Интересно, это произошло бы в любом случае, или ключевым элементом стала общая командировка? Признаться честно, Гермионе впервые не хотелось анализировать происходящее. Ей нравилось то, как все складывалось, так зачем накручивать? Они были взрослыми людьми, она убедилась, что Малфой изменился и стал приятным и интересным человеком, не желающим ей зла. Он ведь даже заботился о ней, Мерлин! Вероятно, их интерес друг к другу был взаимным. По крайней мере, именно такие выводы Грейнджер могла сделать после недели активной переписки и четырех дней тесного общения. Конечно, совсем уж не думать об этом у нее не вышло бы, но и спускать все на тормозах она не хотела. Против воли в сознании всплыл тот щекотливый момент в библиотеке. Что-то разгоралось, вспыхивало между ними в подобные моменты. Это нечто тесно переплелось со спокойными разговорами и милыми прогулками, все чаще вырываясь наружу. О, да, она провоцировала. И его взгляд, в котором в то мгновение промелькнуло нечто такое, что наводило на одну-единственную мысль — он мог поцеловать ее. И она ответила бы, черт возьми. Гермионе было интересно, к чему все это приведет? И она собиралась узнать ответ на этот вопрос. Вспомнив, что они договорились встретиться в десять за завтраком, Грейнджер резко села. У нее было еще одно дело, а проблемы нужно решать по мере их поступления. Воспользовавшись Акцио, она призвала письмо, которое обнаружила на столе еще вчера вечером, но не нашла в себе сил прочитать. Вскрыв конверт, она широко улыбнулась, ведь писали друзья. Чета Поттеров выражала свою радость по поводу того, что у Гермионы все идет хорошо, и она не только работает, но и приятно проводит время. Гарри и Джинни приглашали ее встретить Рождество вместе с ними, ведь вернуться Грейнджер должна была вечером двадцать четвертого — в канун праздника. Она праздновала с ними уже два года подряд и каждый раз чувствовала себя не в своей тарелке, ведь это семейный праздник. Гермиона подумывала о том, чтобы присоединиться к родителям, как бы это ни было неловко. Джинни рассказывала о том, как Джеймс терроризирует их перед праздником, норовя опрокинуть на себя елку или вскрыть подарки раньше положенного срока. В том же конверте оказался и рисунок от любимого крестника — разноцветные каракули, которые все же грели сердце. Гермиона очень дорожила своей ролью крестной матери, поэтому старалась уделять малышу больше времени. Решив, что ответит друзьям в ближайшее время, девушка отложила конверт, спрятав пергамент и рисунок внутри. Сейчас необходимо было принять освежающий душ, чтобы проснуться окончательно и привести себя в порядок. Они с Малфоем не строили планов на сегодня, ну или он просто не посвятил ее в них, как делал слишком часто. Это предстояло узнать очень скоро. Все шло по уже привычному сценарию — Драко заходил за ней, ведь их номера располагались рядом, потом они шли к лифтам, спускались на первый этаж и отправлялись в кафетерий. Этим утром есть не особо хотелось, ведь вчера был довольно жирный и сытный ужин, поэтому Гермиона ограничилась одним тостом с вишневым джемом и чашкой кофе. — Какие на сегодня планы? — спросила она, когда Малфой опустился напротив. — Вообще-то, я планировал уделить время своему докладу — мне выступать уже завтра. Конечно, все давно готово, но освежить память не помешает. — О, — она рассеянно моргнула. — Точно, я и забыла. Неужели завтра уже понедельник? — Да уж, здесь время летит со скоростью света. Гермиона неопределенно кивнула в ответ, вдруг обнаружив, что завороженно наблюдает за его руками. Длинными пальцами он держал кусок поджаренного хлеба, намазывая на него пасту из тунца. Под бледной кожей явно виднелась синева переплетающихся вен, которые проступали четче от напряжения и скрывались под рукавами черной водолазки. Мерлин, а как же будут выглядеть предплечья?.. Кисти двигались плавно, а пара колец поблескивала в искусственном свете. Она знала, что одно из них было серебряным и являлось признаком принадлежности к змеиному факультету — фактурная змея отчетливо выделялась по центру, второе же символизировало принадлежность к древней семье, она знала это наверняка еще со школьных времен. Конечно, ее не обошла стороной книга, рассказывающая о Священных двадцати восьми, поэтому Гермиона знала о семейных реликвиях. Кольцо-печатка, сделанное из платины, было начищено до блеска, буквально заставляя обратить на него внимание и увидеть изящно выгравированную букву «М». — Грейнджер? Голос Малфоя, явно звучащий с вопросительной интонацией, донесся до нее, как сквозь толщу воды. Она вскинула голову, отрывая взгляд от его рук, которые уже были сцеплены в замок. Серые глаза внимательно наблюдали за ней, заставляя нервно сглотнуть. — Ч-что? — Гермиона прочистила горло, ощущая сухость. — Прости, я не услышала вопрос. — Я спрашивал, есть ли тебе чем заняться, — губы Драко растянулись в хитрой ухмылке. Гребаный Мерлин, он заметил! — Пока я буду разбираться со своими делами. Или ты уже отвыкла от гордого одиночества? Черт возьми! Не делай все таким очевидным, Гермиона! Она облизнула сухие губы, лихорадочно пытаясь придумать достойный ответ. Не скажет же она Малфою, что действительно привыкла к его обществу и понятия не имеет, что ей делать одной. Шататься по улицам в компании собственных назойливых мыслей не хотелось. Идея пришла быстро. — И ничего я не отвыкла. Мне вполне комфортно с самой собой, — она скрестила руки на груди, защищаясь. — Ты сам подкинул мне занятие вчера, дав жетон. Я отправлюсь в библиотеку. — Серьезно, Грейнджер? — его брови удивленно взлетели вверх. — Не будь такой предсказуемой, ну! Мы вчера провели там целый день. — Да, но большую часть времени я слушала экскурсию и осматривалась. Вчера я изучила даже меньше, чем обычно, поэтому вернусь и поищу что-нибудь. К тому же, там обширная секция, связанная с целительством, возможно, я найду там что-то, что поможет с моими исследованиями. — Как знаешь. Малфой пожал плечами, отодвигая поднос. Он накинул пиджак, который все это время висел на спинке соседнего стула, и встал. — Тогда встретимся позже. Я пришлю тебе патронус, как закончу, можно будет прогуляться. — Куда? — обычно он не отвечал на этот вопрос, но Гермиона все равно решила попытать удачу. — Куда твоей душе угодно, — он криво улыбнулся. У него всегда была эта ямочка на левой щеке? — Ты можешь ткнуть пальцем в любом направлении, куда бы мы ни пошли, везде будет как минимум красиво. А дальше сориентируемся по ситуации. — Звучит как план, — она улыбнулась в ответ. — Тогда до скорого.

***

Спустя час работы Драко понял, что был даже рад тому, что оказался в одиночестве. Осознанно и надолго, а не просто перед сном или во время утренних сборов. Утренние семинары по будням и Грейнджер захватили все его время. Особенно Грейнджер. Он не то чтобы был против, но в ее присутствии его мозг будто атрофировался, отказываясь соображать и выдавая не совсем адекватные мысли. Не совсем приличные, ты хотел сказать? Внутренний голос ехидно намекал на то, с чем он, Драко, и так уже смирился. Чертово самокопание становилось его каждодневным спутником, словно намеревалось затащить Малфоя как можно дальше в глубины собственного подсознания. Конечно, ситуацию следовало бы хорошенько обдумать, ведь непривычные чувства и ощущения, возникающие все чаще, держали его в напряжении. Но, с другой стороны, почему не пустить все на самотек? Грейнджер оказалась адекватным взрослым человеком, который знает, чего хочет. Драко тоже знал, кого чего хотел. Так почему бы и нет? Из-за стечения обстоятельств он стал свободен от обременяющего брака и теперь мог делать все, что его душе угодно. Резко тряхнув головой, Драко встал, нервно проходясь пятерней по растрепавшимся волосам. Подойдя к окну, он уставился на бурлящую жизнью улицу, пытаясь собрать мысли в кучу. Все-таки необходимо было разделять работу и все… сопутствующее. Запереть Грейнджер в коробке удавалось лишь при окклюменции, и то ненадолго. Собравшись с силами, Малфой разобрал скопившуюся за дни командировки корреспонденцию. Работники отдела все равно писали, но по большей части по мелочам. Среди писем завалялась пара приглашений на рождественские приемы и один званый ужин. Откуда они вообще знали, куда слать? Эти пергаменты Драко сразу же отложил в сторону за ненадобностью. Слава Мерлину, от него никто не требовал ничего сложного или срочного. Долгожданный ответ из Китая все еще не пришел, что заставляло его нервничать еще сильнее. Неужели их снова что-то не устроило? Или они решили, что лучше вообще наплевать и не утруждать себя даже отрицательным ответом? Он же, Салазар его раздери, столько времени и сил вложил в это предложение! Договор был составлен качественно и максимально выгодно для обеих сторон. Или им не нравилось, что с ними взаимодействует не глава отдела? Достижение взаимопонимания с китайцами стало бы для Драко невероятным прорывом в карьере, ведь ранее даже мелкие вопросы не всегда удавалось решать мирным путем, а здесь — целое сотрудничество! Это было чертовски важно. Но все еще невыполнимо. Малфой полагал, что если бы не командировка с сопутствующей сменой обстановки и общество Гермионы, то точно сошел бы с ума от ожидания. Тогда отделение Тео ожидало бы пополнение. Покончив с корреспонденцией, Драко извлек из чемодана папку с речью. Свой доклад он, как и Грейнджер, подготовил еще в Лондоне, но, в отличие от взволнованной ведьмы, переписал его всего пару раз. Хороший результат был достигнут быстро, а пытаться привести его к идеалу было бессмысленно. Что особенного может быть в том, чтобы просто отчитаться о достижениях и выполненных планах? В целом, он хорошо помнил свою речь, да и текст никто не отбирал, и, при необходимости, можно было подсмотреть, но и совсем забить на нее и не перечитать хотя бы пару раз было бы верхом идиотизма. От прочтения его отвлекло материализовавшееся на столе письмо. Занятная магия. Плотная бумага цвета слоновой кости с едва различимым узором и сургучная печать были ему знакомы, поэтому Драко решил не тянуть с ответом, ведь Нарцисса Малфой этого не любила. И обычно не писала просто так. Вынув единственный лист, Малфой развернул его и принялся читать. Как обычно, мать справлялась о его самочувствии и положении дел, а также рассказывала о себе. Она интересовалась тем, как проходит конференция и обзавелся ли он полезными знакомствами. Даже его мать понимала, что поездка международного уровня была важна. Поначалу Драко даже удивился тому, что в письме не было никакого подтекста, лишь обычный обмен новостями и ее забота о нем, но стоило дочитать до последнего абзаца, как все встало на свои места. «Очень надеюсь, что ты вернешься домой вовремя и успеешь подготовиться к рождественскому приему. Начало запланировано на девять часов вечера, программа стандартная. Я пригласила очень много высокопоставленных чиновников и некоторых твоих коллег из Министерства. Также будут присутствовать и давно знакомые нам Паркинсоны, Абботы, Булстроуды, Селвины и многие другие представители древних семей. Думаю, ты помнишь, что должен появиться.

С уважением,

Нарцисса Малфой»

Ну да, как же. Драко закатил глаза, устало вздыхая. Мать была в своем репертуаре, даже письма, адресованные ему в детстве, были подписаны официально. Никаких тебе: «С любовью, мама» или «Любимому сыну», как подписывали письма его однокурсникам. Конечно, он быстро привык к этому, ведь отец не давал матери баловать сына, поэтому со временем просто перестал обращать внимание. Сейчас же он умел читать между строк еще лучше, чем прежде. Рождественский прием был традиционным мероприятием до войны и быстро вернулся после нее, стоило фамилии «Малфой» хоть немного восстановиться и реабилитировать себя. Однако здесь он увидел, что основная цель матери — найти ему новую жену. Ведь во всех перечисленных семьях была незамужняя дочь, он прекрасно об этом знал. Навряд ли мать считала его идиотом, проще было не упоминать их, и тогда было больше шансов на то, что он заявится на этот прием. Рождество было семейным праздником, однако чистокровные семьи и просто богатые волшебники, вероятно, считали себя исключением. Они предпочитали устраивать балы или посещать тех, кто их устраивает. Эти сборища давно перестали ассоциироваться у Драко с ощущением праздника. Богатое убранство, закуски, которые могут посоревноваться с блюдами высокой кухни, и льющийся рекой алкоголь. Все пытаются выставить свои набитые кошельки посредством дорогих нарядов и драгоценностей, чем выше ты забрался по карьерной лестнице — тем лучше, тем больше шансов смотреть на других свысока. Конечно, Малфой и сам очень быстро получал повышение за повышением, но он делал это, руководствуясь совсем иными целями. В голове Драко уже пролетали мысли о том, чтобы остаться на Рождество здесь, ведь за номер в отеле он и так платил сам, а достать личный порт-ключ на другую дату не составит труда, разве что стоить будет больше. Возвращаться их делегация должна была уже в пятницу вечером, после прощальной вечеринки, чтобы все успели вернуться к семье в канун праздника. Соответственно, у него в запасе было еще два выходных дня. Лучше уж в одиночку бродить по улицам, окутанным настоящей праздничной атмосферой, и смотреть на разгорающиеся тут и там салюты, чем потягивать шампанское в обществе заносчивых снобов. Драко давно уже себя таковым не считал. Отложив письмо матери в сторону, он откинулся на мягкую спинку кресла, зарываясь пальцами в волосы. Проблемы и вопросы, требующие решения, преследовали его везде. Бросив быстрый взгляд на часы, Малфой выругался себе под нос, понимая, что почти пять часов пролетели абсолютно незаметно — на улице начинало темнеть. Грейнджер! Драко был уверен, что, если ведьма не потерялась среди книжных стеллажей, то сейчас проклинает его на чем свет стоит! Решив, что нужно быстро перекусить, а затем отправить Гермионе патронус, он покинул номер.

***

Грейнджер сидела в библиотеке с самого завтрака. Все-таки жетон, подаренный Малфоем, приятно согревал карман пальто — она не проводила так много времени в подобном месте, наверное, со времен Хогвартса, что добавляло ностальгии. Конечно, Гермиона посещала библиотеки и архивы — даже магловские — для своих исследований, однако погрузиться в новые знания с головой мешала основная работа и рутинные дела. Здесь же она почувствовала давно забытое умиротворение — запах старых пергаментов, пальцы, скользящие по корешкам, и та самая атмосфера. Гермиона отправилась в секцию по целительству, ведь иногда старые знания могли сослужить хорошую службу чему-то новому. К примеру, целебные свойства некоторых растений могли быть позабыты, а первоначальные заклинания модифицированы — их истории будущих целителей ведь не обучают. Есть рабочее заклинание — пользуйся! Ни к чему забивать мозг лишней информацией. Только вот Грейнджер не считала это лишним. Многие недооценивали позабытые знания. Ей удалось прерваться на обеденный перекус в кофейне, которая находилась в холле этой же библиотеки и, вероятно, пользовалась спросом в первую очередь у работников. Однако посетителей оттуда никто не прогонял, поэтому Гермиона воспользовалась возможностью. Сейчас же она сидела в читальной зоне и составляла перечень заклинаний, которые хотела изучить подробнее. Внутреннее чутье подсказывало, что среди десятка исписанных пергаментов будет то, что поможет ей в изобретении своего варианта диагностических чар. Она уже вывела базовую формулу, но мелкие доработки были самым сложным этапом и самым важным. Нельзя было ошибиться. Гермиона вздрогнула, когда внезапно перед ней материализовалось облако, светящееся голубым, но тут же расслабленно выдохнула, когда оно начало приобретать форму лисицы. Патронус пробежался вокруг нее, а затем заговорил низким голосом Малфоя: — Я завершил все свои дела. Если ты свободна, то предлагаю встретиться через двадцать минут у Цветочной улицы. Ты уже там была и сможешь аппарировать без проблем. Взмахнув пушистым хвостом, патронус растворился в воздухе. Серьезно — лиса, Малфой? Хотя стоило признать, что Драко это подходило — осторожный и хитрый, изворотливый, если необходимо. Чем не Малфой? Гермиона покачала головой, усмехнувшись. Нужно было дописать пару предложений и собираться, опаздывать совсем не хотелось. Быстро отправив ответ, она принялась за работу. Когда Грейнджер переместилась в назначенное место, Драко уже стоял в самом начале улицы, засунув руки в карманы. — Привет. Она улыбнулась, неловко заправляя кудрявую прядь за ухо. — Грейнджер, — он кивнул. — Я думал, что мне придется вытаскивать тебя из библиотеки. — Ты слишком подвержен стереотипам, — она закатила глаза. — Куда идем? — Как я уже говорил — куда глаза глядят. — Хочешь сказать, что на сегодня ты не придумал насыщенной программы? Что же ты за экскурсовод такой? Он недовольно прищурился. — Какой есть. Гермиона закусила губу, пытаясь вспомнить, какие места Малфой упоминал в своих рассказах, и о чем она слышала сама. В мыслях всплыл обрывок разговора, который состоялся между ними на ярмарке. «– Здесь есть каток? — Здесь нет. Это не самая большая ярмарка, но самая… Не знаю, уютная, что ли. На самом деле, волшебный Нью-Йорк довольно большой — есть еще одна, вот она с большим катком. На другом конце города, мы можем посетить ее в другой раз, если хочешь». Эта идея показалась очень заманчивой, ведь Гермиона уже давно не вставала на коньки и успела соскучиться по ощущению легкого скольжения. — Ты говорил, что здесь есть еще одна ярмарка, которая с катком? — Да, — кивнул он. — Ты хочешь туда? — Больше ничего в голову не приходит. Она пожала плечами, наблюдая за тем, как Драко раздумывает над ее предложением. Наконец он снова утвердительно кивнул. — Хорошо, идем? Малфой в два шага сократил расстояние, разделявшее их, и встал к ней вплотную, протягивая руку в кожаной перчатке, безмолвно предлагая аппарировать. Гермиона вложила свою ладонь, тут же ощущая, как ее утягивает в пространственное перемещение. Через мгновение они стояли на краю огромной площади, на нее тут же обрушился шум — гул сотен голосов, зазывал и продавцов, волшебных игрушек и веселой рождественской музыки. Вокруг, как, впрочем, на любой ярмарке, стояло множество палаток и магазинчиков, продавались сладости и согревающие напитки. Однако сегодня это Гермиону не интересовало, подобное она наблюдала буквально позавчера. Эпицентром всего этого светящегося и переливающегося пространства была огромная ель, вокруг которой расположился внушительных размеров каток. — Как красиво! — Я уже догадываюсь, куда ты собралась, Грейнджер. И мне это не нравится. Малфой стоял рядом, касаясь ее своим плечом и скептически осматривая пространство. Лицо его не выражало особого энтузиазма. — Ты серьезно? — она вскинула голову, встречаясь с серым пронзительным взглядом. Драко хмурился. — Или… ты не умеешь? Гермиона подозрительно прищурилась. — Умею, — он буркнул себе под нос, но она все равно услышала. — Просто не очень хорошо. — Вот и прекрасно! Там не так уж и много людей, никто тебя не собьёт. Она схватила его за рукав пальто, начиная пробираться сквозь толпу к своей заветной цели. — Собьет?! — в голосе Драко послышались истеричные нотки, когда он осознал сказанное. Гермиона громко рассмеялась, уже воодушевленная предстоящим развлечением. — Не трусь, Малфой! Твоя аристократичная задница будет в порядке. — Беспокоишься о моей заднице, Грейнджер? — он ухмыльнулся, вскинув бровь. — Не обольщайся. Она закатила глаза, уверенно двигаясь к кассам и точке проката. Свои билеты и коньки они получили без проблем, разве что повозмущавшись на тему того, кто будет платить. Она бы могла сказать, что Малфой выиграл эту битву. Но не войну. Они двинулись к ледовой площадке, по периметру которой стояли лавки для переодевания с наложенными на них согревающими чарами. Гермиона буквально искрилась в предвкушении, ведь это занятие всегда возвращало ее в детство, туда, где еще не было магии. — Ты собираешься кататься в этом? Быстро зашнуровав коньки, Грейнджер встала, указывая на длинное пальто Драко. Он сидел и методично цеплял шнурки за металлические крючки, напряженно сведя брови. От комичности этой картины Гермионе хотелось рассмеяться. Мерлин, и почему она не взяла с собой магловский фотоаппарат? — Что ты имеешь против моей одежды? — В брюках и пальто тебе будет неудобно. Можно трансфигурировать их во что-то более… — Нет. — Нет? — она удивленно вскинула брови. — Я не буду ничего делать со своей одеждой, Грейнджер. Мне и так неудобно в этом. Он кивнул на коньки на своих ногах, недовольно поджав губы. — Ладно, как хочешь. Пойдем! Дождавшись, когда Драко встанет и, слегка пошатываясь, сделает пару шагов, Гермиона вышла на лед. Она тут же похвалила себя за то, что надела удобные джинсы и легкую теплую куртку. Святой Годрик, это было прекрасно! Словно возвращение домой. Сделав пару скользящих движений и убедившись в качественной заточке, она развернулась и легко поехала спиной вперед, вырисовывая зигзаг. Отъехав на достаточное расстояние и набрав немного скорости, медленно покружилась вокруг своей оси, вспоминая движения. Как же это было давно! Остановившись, Гермиона неловко взглянула на Малфоя, который замер все в той же позе и наблюдал, открыв рот. Ей показалось, что его челюсть упала с довольно громким звуком. Упс. Ощутив, как щеки заливает румянец, Грейнджер тряхнула головой, вновь приближаясь к Драко. Он уже ступил на лед и пытался удержать равновесие. Подъехав ближе, она вовремя подхватила его под локоть, не дав упасть. Малфой тут же вцепился в бортик. — Что это сейчас было, мать твою? — серебристые радужки, казалось, горят недовольством. — Ничего не хочешь мне рассказать, Грейнджер? — Ну, в детстве я четыре года занималась фигурным катанием, — она закусила губу, отводя взгляд. — До того, как пришло письмо из Хогвартса. Полагаю, какие-то навыки тело помнит до сих пор. — Полагаешь? — голос Драко стал похож на шипение змеи. — Да я даже стоять нормально не могу, а ты взяла и покатилась, выписывая свои пируэты! — Расслабься, все не так сложно, как кажется. Тебе нужно отцепиться от бортика и привыкнуть к положению тела и опоре. Доверяешь мне? Гермиона улыбнулась, протягивая ему руку. Если уж она заставила его пойти сюда, то должна помочь. Малфой с минуту пристально смотрел на нее, словно оценивая, а затем молча перевел взгляд на раскрытую ладонь. Он закусил щеку изнутри, но все-таки кивнул. Драко протянул руку в ответ, другой все еще держась за ограждение. Гермиона, не удержавшись, хихикнула, тут же поймав на себе его испепеляющий взгляд. — Может быть, взять тебе в помощь того милого гиппогрифа? — она усмехнулась, пытаясь удержать Малфоя в вертикальном положении. Мерлин, она не хотела так шутить, но взгляд сам зацепился за детские тренажеры. Пластиковая морда зверя действительно была очень похожа. — Еще один подкол, Грейнджер, и ты будешь кататься одна, — прорычал Малфой сквозь стиснутые зубы. — Стабилизирующие чары? — она постаралась сделать серьезное лицо. — Сейчас я серьезно, они помогут, ты ведь еле стоишь! — Обойдусь. Гермиона видела, что он прикладывает все силы, чтобы устоять на ногах. Вздохнув, она оттащила его туда, где было менее людно, чтобы объяснить азы. Научиться ехать прямо, поворачивать и тормозить было не так уж сложно, а Драко оказался хорошим учеником. Уже через полчаса он медленно ездил рядом без ее поддержки, правда, пока вокруг не было людей. Вероятно, страх врезаться в кого-нибудь или оказаться сбитым был еще силен, и она не винила его в этом. Пробовать что-то новое всегда страшно. А Малфой, несмотря на свои страхи и недовольства, доверился ей, захотел научиться. — Ты же говорил, что умеешь! — воскликнула Гермиона, подхватывая его на повороте. — Я так думал! Драко тяжело дышал, его щеки раскраснелись, а светлые волосы растрепались — челка хаотично спадала на лоб, и ей хотелось протянуть руку и отбросить ее. Она бы солгала, если бы сказала, что этот образ ему не идет. Малфой выглядел таким… живым. И она поняла, что таким он ей нравится еще больше. Просто смирилась с этим. — Так ты когда-то учился? — В детстве. За Мэнором есть озеро, зимой мама всегда делала так, чтобы оно замерзало ровно, и пыталась меня учить. — Судя по всему, получалось не очень, — Гермиона усмехнулась, крепче сжимая его ладонь и увлекая вперед. Это казалось таким нормальным. Вот так просто держаться за руки, будто они делают это постоянно. Она чувствовала тепло его руки даже сквозь перчатки. За последние дни касания превратились во что-то обыденное, и Грейнджер была этому только рада. — Как видишь, — он вздохнул, даже не сопротивляясь тому, чтобы быть ведомым. — Поначалу я часто падал, но упорства мне было не занимать, поэтому я вставал и пробовал снова. Однажды я вывихнул ногу, потому что плохо затянул шнуровку, а сломанный нос и первое Эпискеи стали финальной точкой. — Мерлин! Тогда не удивительно, почему ты не возвращался к этому больше. Сколько тебе было? — Семь. Гермиона хотела продолжить разговор, но ощутила, как Драко снова заваливается назад. Она среагировала быстро, дернув его на себя и не давая упасть. Малфой вцепился в ее плечи, пытаясь удержать равновесие, а из нее будто выкачали весь воздух. Она широко распахнула глаза, взгляд бегал по правильным чертам такого незнакомого сейчас лица: острый подбородок, прямой нос и точеные скулы, о которые, казалось, при неосторожности можно было порезаться. Темные брови контрастировали с белоснежными волосами, делая образ чуть грубее. Его ресницы всегда были такими длинными? Он оказался так близко. Из его рта вырывались облачка пара, тонкие губы выглядели немного обветрившимися. Она ненароком засмотрелась на них, но тут же ощутила, как его хватка на ее плечах усилилась. Стоило Гермионе поднять голову, как она тут же встретилась с льдистыми радужками, что сейчас так ярко выделялись на его лице. Драко смотрел на нее пристально, не моргая, а чернильно-черные зрачки медленно захватывали пространство. Легкий мороз будто усиливал запахи, и она ощутила исходящий от Малфоя аромат хвои. Грейнджер заметила, как дернулся его кадык, когда он нервно сглотнул. Никто из них не спешил увеличить расстояние, наоборот, показалось, что Драко лишь склонился к ней ближе. Гермиона продолжала наблюдать за ним, как завороженная, а когда теплое дыхание коснулось ее лица, поняла, что бороться с этим чертовым притяжением попросту бессмысленно. В груди вспыхнул огонь, которой она не ощущала уже очень давно. Желание. Она хотела его поцеловать. И, судя по всему, это было обоюдным. Судорожно выдохнув, Гермиона прикрыла глаза, предвкушая, как его губы коснутся ее. Если он позволит себе еще хоть одну секунду промедления, она набросится сама. Она ощутила легкое, совсем невесомое прикосновение и разомкнула губы, но тут рядом послышался громкий вскрик. Грейнджер почувствовала удар и в ужасе распахнула глаза, когда земля стремительно начала уходить из-под ног. Сгруппировавшись, она упала на бок, вжав голову в плечи. Плечо стрельнуло, но больше боли не было. Слава Мерлину, что она умела правильно падать! Услышав со стороны болезненный стон, Гермиона резко села, оглядываясь и пытаясь понять, что произошло. Примерно в метре от нее находился незнакомый мужчина, который сидел и тряс головой, вероятно, приходя в себя. Однако напрягло ее другое — лезвие конька незнакомца было в крови. Абсолютно точно не в его собственной. Учитывая то, что сама она боли не чувствовала, внутри зародилась паника — где Малфой?! Когда она повернула голову чуть левее, внутри все замерло — Драко лежал на льду, чуть дальше незнакомца, и руками обхватывал свою ногу, замерзшая вода под ним медленно окрашивалась в красный. Его лицо побледнело и исказилось болезненной гримасой. Гермиона тут же вскочила на ноги, стоило с его губ сорваться еще одному стону. За пару скользящих движений она преодолела разделяющее их расстояние, на ходу вытаскивая палочку из кармана. Опустившись на колени рядом с Малфоем, она попыталась оценить нанесенный ущерб, но его руки намертво вцепились в поврежденный участок. От ее касаний он лишь сильнее зажмурился, а изо рта вырвалось тихое шипение. Наплевав на зевак, собравшихся вокруг, Гермиона склонилась к его лицу, обхватывая его ладонями. — Драко! Слышишь меня? — ответом ей послужило неразборчивое бормотание. Он с трудом открыл глаза, пытаясь сфокусироваться на ее лице. — Ты ударился головой? — отрицательный кивок. — Хорошо. Это хорошо. Возьми себя в руки, ты же целитель! Внутренний голос немного отрезвил, заставляя засунуть эмоции куда подальше, оставляя лишь холодный профессионализм. — Сейчас ты должен убрать руки от раны и дать мне ее осмотреть, слышишь? — она нежно погладила костяшками его щеку, пытаясь отвлечь от боли. — Я хочу помочь, но не смогу этого сделать, пока ты не позволишь. Я посмотрю, хорошо? Дождавшись слабого кивка, Гермиона облегченно выдохнула и переместилась к его ноге. Ее челюсти сжались, когда увидела его окровавленные пальцы, сдвинувшиеся чуть выше и открывшие обзор на рану. — Черт, — процедила она, аккуратно отодвигая влажную разорванную ткань брюк. Чуть ниже посиневшего колена красовался длинный порез, начинающийся сбоку и плавно уходящий к икре. Кровь шла, но не так сильно, как если бы были повреждены крупные артерии. Слава Мерлину. — Ему нужно в больницу! — громкий возглас заставил Гермиону вздрогнуть. — Кто-нибудь вызвал целителя?! — Я целитель! — рявкнула она, слегка повернув голову — голосившая женщина стояла прямо за ее спиной. — И я помогу ему, если вы не будете отвлекать меня! Не обращая больше внимания на разговоры, она очистила заклинанием сначала свои руки, а затем рану Драко, чтобы можно было без проблем срастить края и не занести какую-нибудь инфекцию. Черт возьми, сейчас бы не помешало заклинание, которое она разрабатывала. Но его не было, поэтому Грейнджер приходилось разглядывать диагностические чары в поисках нужных нитей. Глубокий порез. Кровотечение и, как следствие, небольшая кровопотеря. Сильный ушиб колена и отек, небольшое скопление жидкости. И, все-таки, легкое сотрясение. — Так, Драко, — она повернула голову, пытаясь говорить успокаивающе. Он приоткрыл глаза. — Сейчас мне нужно закрыть рану, срастить ее. Будет больно, я… я не взяла с собой расширенную сумку и у меня нет обезболивающего зелья. Ты сможешь потерпеть немного? Очень важно сделать это как можно быстрее, чтобы тем самым остановить кровь, — он снова медленно кивнул. — Хорошо. Ты можешь закусить шарф, чтобы не прикусить язык, так будет легче. Гермиона старалась говорить быстро, но понятно — время шло, и провести нужные манипуляции необходимо как можно скорее. Глубоко вдохнув, она начертила над раной знакомую комбинацию из рун. Мягкое золотистое свечение устремилось внутрь пореза, тут же начиная соединять мышцы, вены и капилляры. Драко громко замычал сквозь прикушенный шарф, и она еле подавила желание обернуться и взглянуть на него. Сердце болезненно сжалось, но Гермиона сдержалась. Нельзя было отвлекаться. Потерпи еще немного, пожалуйста. Наконец, спустя минуту, затянулись верхние слои, и теперь на месте зияющей раны была лишь тонкая розовая полоска новой кожи. Облегченно выдохнув, она уделила внимание опухшему колену, наложив охлаждающие чары — временная мера, но она сможет облегчить боль хотя бы на время. — Легче? — она вновь повернулась к Драко, который привстал, опираясь на локти. — Да, немного, — его голос звучал хрипло. — Отлично. Но я оказала лишь первую помощь, если можно это так назвать. Необходимы зелья и еще несколько заклинаний, отправимся в больницу? — А у тебя есть эти зелья в твоей сумке? Сможешь довести дело до конца? — Я? — Гермиона озадаченно моргнула. — Эм-м, да, могу. У меня все есть, но в номере. — Тогда давай переместимся в отель. Я не хочу в больницу. — Тебе будет тяжело аппарировать, — она скептически оглядела его. — Я закрыла рану, но другие повреждения никуда не делись. Ты все-таки немного ушиб голову при падении, диагностика показала легкое сотрясение. — Как-нибудь переживу, — в голос Драко вернулось недовольство. Он попытался встать, но зашипел, когда двинул больным коленом. — Ты как маленький, честное слово. Гермиона закатила глаза, осознавая, что спорить с ним будет бесполезно. При помощи Акцио она призвала их обувь, а затем аккуратно сняла коньки с Малфоя, сменив их ботинками. Проделав с собой то же самое, наложила на их ноги чары стабилизации, чтобы не поскользнуться — они ведь не могли аппарировать прямо с катка. — Мисс, — она обернулась. Рядом стоял незнакомый мужчина. — Я могу помочь вам его поднять и сдать ваши коньки, чтобы вы не тратили время. — Ох, Мерлин! Спасибо! Я не откажусь от помощи. Грейнджер встала и осмотрелась — мужчины, который сбил их, уже не было. Она надеялась, что ему тоже оказали помощь, мало ли какие травмы он мог получить. Привести Драко в вертикальное положение оказалось не так просто, даже вдвоем, на это потребовалось значительное количество времени. Однако стоило отдать ему должное — Малфой упорно делал новые попытки, стиснув зубы. Когда он, наконец, встал, Гермиона обвила его талию, чтобы крепче удержать. Двигаться было все же легче, так как повреждена была только одна нога, на которую он прихрамывал. — Закинь одну руку мне на плечи, будет легче идти, да и дополнительная опора не помешает. Она удивилась, когда он беспрекословно послушался, даже не пытаясь возмущаться. Они медленно двинулись к выходу с катка, под взглядами любопытной толпы, которая все еще не разошлась. Мерлин, как будто зверушки в зоопарке! Недовольно поджав губы, Грейнджер старалась не обращать внимания. Драко тоже был молчалив. Когда они оказались возле прокатной палатки, откуда можно было беспрепятственно аппарировать, она взглянула на него. — Ты уверен? — Абсолютно, — она заметила, как он стиснул челюсти, готовясь. — Сделай это быстро, Грейнджер. — А мы можем переместиться прямо в холл? Тебе будет тяжело подниматься по ступеням у входа. — Мы зарегистрированные гости, проживаем там, поэтому, думаю, можем. Кивнув, Гермиона глубоко вздохнула и закрыла глаза, представляя перед собой огромное светлое помещение. Мгновение, и они с тихим хлопком переместились. Стоило ботинкам коснуться мраморного пола, как она ощутила, что ее тянет вбок. Ноги Малфоя подкосились, и он стал заваливаться в сторону. Он зажмурился и тихо зашипел. — Мерлин, Драко! Гермиона мертвой хваткой вцепилась в его торс, пытаясь удержать от падения. — Может, я тебя отлевитирую? — она смотрела на него с немой мольбой. — Тебе будет не так больно и… — Еще чего, — он выровнялся, сильнее сжимая ее плечо и опираясь на здоровую ногу. — Сам дойду. — Упертый баран, — она бубнила себе под нос, помогая ему делать первые осторожные шаги. — Я все слышу. Гермиона закатила глаза. Кретин. Даже будучи в плохом состоянии, Малфой умудрялся показывать характер и не оставлял попыток казаться сильнее. Чертовы мужчины. Они преодолели уже полпути до лифтов, как их окликнул женский голос: — Что случилось?! — в их сторону бежала Моника, — хостес — громко стуча каблуками. — Вам нужна помощь? О, как ее раздражала эта девушка. Гермиона, не удержавшись, недовольно фыркнула. Это не осталось незамеченным — со стороны Драко послышался тихий смешок. — Нет, спасибо, — она нацепила на лицо улыбку. — Мы сами справимся. — Уверены? — Моника смотрела слишком участливо. — Мистер Малфой, мы могли бы… — Спасибо, Моника, — Драко ухмыльнулся, тут же скривившись от боли. — Но я в надежных руках. О, Годрик, как Гермионе хотелось ткнуть его локтем, чтобы перестал ерничать! Но Малфой должен быть благодарен, что ее профессиональная часть взяла верх. В лифте он обессиленно прислонился к стене, прикрыв глаза. — Ты как? — Сносно, — Драко устало вздохнул. — Но если ты меня подлатаешь, будет лучше. Он хитро на нее взглянул, приоткрыв один глаз. — Ты невыносим, знаешь? Даже в таком состоянии. Гермиона не смогла сдержать улыбку, закатив глаза. — Но тебе ведь нравится, — он утверждал, не спрашивал. — Мерлин, на тебя так стресс действует? Ты еще даже зелья не пил, а уже несешь чушь. — Значит, не отрицаешь. Грейнджер глубоко вздохнула, прикрыв глаза. За что ей это все? От ответа ее спас лифт, остановившийся на нужном этаже. Вновь обхватив Малфоя за талию, она помогла ему выйти. Гермиона радовалась тому, что их номера находились не так далеко. Они остановились у двери. Свободной рукой Драко вытащил палочку из внутреннего кармана и коснулся ручки — послышался характерный щелчок. Стоило им переступить порог, как освещение появилось само по себе. Она помогла ему снять пальто и усадила на диван. — Я сейчас вернусь, нужно взять сумку, — Гермиона направилась к двери, но остановилась, бросив через плечо: — И, ради всех святых, не вздумай вставать! Она быстро добралась до своей двери, и вошла внутрь. Сбросив куртку, отставила в сторону сегодняшнюю сумку, хватая нужную. Теперь всегда буду носить ее с собой, к черту! Новых писем на столе не появилось, поэтому Грейнджер тут же вернулась в номер Драко. Он уже умудрился снять ботинки и свитер, оставшись в футболке. Малфой сидел, вытянув больную ногу вперед и откинувшись на мягкую спинку дивана. Гермиона присела рядом, начиная извлекать из сумочки необходимые зелья. — Вот, прими для начала обезболивающее, а потом крововосстанавливающее, — ее взгляд метнулся к разодранной штанине и расползающемуся синяку. — Эм, наверное, тебе нужно снять брюки. Чтобы я могла осмотреть ногу. — Что, уже? — он повернулся к ней всем корпусом, серые глаза искрились весельем. — Грейнджер, с радостью, но сейчас я не в лучшей своей форме. Вопреки своим словам, он поиграл грудными мышцами, которые отчетливо виднелись сквозь тонкую серую футболку. Она отвела взгляд, закусив губу. — Ты идиот, Малфой, — Гермиона снисходительно покачала головой. — А еще недавно я был Драко… Он наигранно огорченно вздохнул. Он что, драккл его дери, задался целью смутить ее и довести до припадка? Ты профессионал, Гермиона, не забывай об этом! — Итак, чтобы снять их, тебе придется встать, а этого лучше избежать. Проще будет просто заставить их исчезнуть, они и так безвозвратно испорчены. — А ты решила не церемониться. — Будь добр — заткнись и дай мне спокойно работать. Не дожидаясь ответа, она взмахнула палочкой и мешающая ткань испарилась, оставляя Малфоя сидящим перед ней в одной футболке и боксерах. Грейнджер отвела взгляд, чувствуя, как горят щеки. Профессионал. Да уж, и как ей быть? Гермионе нужно присесть перед ним, чтобы осмотреть и пальпировать колено, а он сидит почти что в чем мать родила! Взгляд упал на небольшой флисовый плед, сложенный на подлокотнике. Она тут же облегченно выдохнула, хватая его и бросая Малфою на колени. — Прикройся. — Вы же целитель, мисс. Разве вас должно это смущать? Драко не унимался, насмешливо наблюдая за тем, как она опускается на колени и недовольно смотрит на него снизу вверх. Но все-таки постелил плед на колени, прикрываясь по пояс. Слава Мерлину, что зона перед диваном была устлана мягким ковром. Гермиона решила, что лучше всего будет просто его игнорировать. И чего Малфоя так переклинило? Снова воспользовавшись очищающими чарами, она аккуратно прикоснулась левой рукой к колену, слегка надавливая. В правой привычно лежала палочка, которой она взмахнула, вызывая диагностические чары. Цветные линии покорно вспыхнули, ярко переливаясь и освещая собой пространство. Задумчиво сведя брови, Гермиона принялась изучать нужные участки. Рана, которую она излечила прямо на катке, уже не отображалась, что сильно порадовало. Больше, в целом, не было ничего страшного или угрожающего здоровью — ушиб колена с небольшой трещиной и легкое сотрясение, от которых, при помощи зелий и мази, завтра не останется и следа. — Можешь расслабить ногу, не сгибая ее? Малфой попытался сесть свободно, но тут же болезненно зашипел сквозь зубы. Дурацкий был вопрос. — Так, ладно, — Гермиона встала, ощущая, как все-таки неприятно сидеть на полу, тут даже ковер не помог. — Мерлин, как больно коленям! — она выпрямилась, растирая ладонями суставы, но замерла, наблюдая, как на лице Драко расползается ухмылка. О, она знала, что он хотел сказать, но оказалась быстрее: — И не вздумай даже шутить на эту тему, чертов извращенец! Однако Малфой и тут удивил ее, лишь громко рассмеявшись. Так он смеялся при ней всего пару раз — задорно и широко улыбаясь, не скрывая эмоций. Заметив, что зависла, наблюдая за ним, Грейнджер тряхнула головой и опустилась на диван. Она села на небольшом расстоянии от него, похлопав по своим коленям. — Давай, ложись и закидывай ноги. Мне надо, чтобы ты расслабился, нужно качественно втереть мазь. Доставая из сумки мазь и еще пару зелий, она взглянула на него из-под опущенных ресниц, замечая, как бледное лицо вытягивается в удивлении. Не сказав ни слова, он сделал так, как было сказано — длинные ноги аккуратно опустились на ее бедра. Перед глазами тут же возник синяк, медленно приобретающий багровый цвет. То, что нужно. Возможно, она лукавила, и класть ноги именно ей на колени было… не то, чтобы обязательно. Можно было найти и другой выход из ситуации. Но кто ей запретит? Да уж, хороша целительница. Стараясь не обращать внимания на горящие щеки, Гермиона протянула ему два бутылька. — Обезболивающее и крововосполняющее ты уже принял, а эти выпей сейчас. Укрепляющее в принципе необходимо, но еще оно поможет при твоем сотрясении, а костерост из-за того, что в колене трещина. Лучше перестраховаться. — Костерост точно нужен? — Драко смешно скривился. О, да, это зелье совсем не было приятным. — Ты не маленький, Малфой. Пей. Сама же Гермиона открутила крышку от баночки с мазью и зачерпнула пальцами, немного растирая, чтобы согреть. Стараясь касаться как можно аккуратнее, она принялась медленными круговыми движениями втирать ее в колено Малфоя. Кожа в месте ушиба была горячей, но она знала, что мазь подействует быстро. Она кожей ощущала на себе его взгляд, но не двигалась, продолжая методично наносить лекарство. Этот момент казался чем-то до одури интимным, хотя ничего особенного и не происходило. Она лишь помогала, но ощущалось это совсем иначе, чем на работе. Малфой уж точно не был рядовым пациентом. И дело было не в том, что Гермиона лечила только волшебниц. Он… она переживала. Чертовски сильно, на самом деле. Она думала, что ей самой станет плохо, когда увидела Драко распластавшимся на льду с лужей крови под коленом, и лицом, искаженным болью. И как этот волшебник умудрился стать ей так важен за каких-то пару недель? Грейнджер не знала ответ на этот вопрос. И что мы имеем? Два недопоцелуя, которые были прерваны. Может просто вселенная намекает, что не стоит этого делать? Как иначе объяснить происходящее? Однако ей хотелось, чтобы это было не так. Гермионе казалось, что она сама может наброситься на него сейчас — они одни и что ей может помешать? Но момент явно был неподходящий. Она и не заметила, как втирающие движения сменились легким поглаживанием, пока она качалась на волнах своих размышлений. На какое-то время воцарилась тишина. Она не торопилась убирать руку, а Малфой, судя по всему, и не возражал, продолжая пристально наблюдать за ней. — И вот мы снова без ужина, — он вздохнул. Гермиона успела наколдовать на его колене давящую повязку, чтобы было немного легче, пока не подействует мазь. — Теперь по твоей вине. — В чем это я виновата? Мерлин, ей так хотелось сделать подлянку этому несносному засранцу и скинуть его больную ногу со своих колен. Однако она сдержалась, лишь недовольно фыркнув и скрестив руки на груди. — Ты потащила нас на каток, а я говорил, что плохо катаюсь. — Тебя толкнули, это может случиться с каждым. У нас-то есть магия, чтобы быстро вылечить травму, а представь, каково маглам? И все же они катаются и получают удовольствие! — она бросила на него возмущенный взгляд. — К тому же, я предлагала наложить на коньки стабилизирующие чары, но нет, ты захотел выделиться. Так что ты сам виноват. — А ты ведь обещала, что моей заднице ничего не угрожает, — он картинно закатил глаза, прикладывая ладонь ко лбу. — Больно, между прочим. — Иди к черту. Гермиона прищурилась, смотря ему прямо в глаза. Малфой же продолжал веселиться, и это было так непривычно. Конечно, их общение давно стало по-дружески легким, но таким, как этим вечером, она не видела его никогда. Но ей нравилось. Видимо, решив не развивать тему, он призвал себе книгу и принялся читать, так и не убрав ноги с ее колен. Будто это было чем-то обыденным. Решив не нарушать воцарившееся спокойствие, Гермиона сделала то же самое — в ее заколдованной сумке хранилась целая библиотека. Они читали в уютной тишине, нарушаемой лишь треском камина, который Малфой разжег минут двадцать назад. Она спохватилась лишь тогда, когда глаза начали закрываться, а сюжет — ускользать от ее восприятия. Грейнджер потянулась, сладко зевнув, но тут ее взгляд зацепился за до одури привлекательную картину. Драко спокойно спал. Раскрытая книга лежала страницами вниз на мерно вздымающейся груди, а длинные пальцы были сцеплены в замок на животе. Темные ресницы подрагивали, возможно, в этот самый момент ему что-то снилось. Совершенно домашний Драко Малфой. Черт бы его побрал. Гермионе и самой хотелось спать, но она, используя всю силу воли, аккуратно приподняла его ноги с помощью левитации и соскользнула с дивана. Оставив мазь на журнальном столике, она нацарапала записку, в которой говорилось о том, чтобы он использовал ее утром. Закусив губу, она задумалась на мгновение, а потом извлекла из сумки еще одно укрепляющее зелье и поставила рядом. Пригодится. Она помнила, что завтра ему предстояло выступать со своим докладом, поэтому нужно было максимально восстановиться. Взмахнув палочкой, Гермиона трансфигурировала маленький плед в полноценное одеяло, которого хватило бы, чтобы укрыть его длинные ноги, а затем погасила свет, оставив лишь камин. Бросив на мирно спящего Драко последний взгляд, она покинула люкс. На губах играла легкая улыбка, а в груди разливалось необъятное теплое чувство.