Письмо, папирусы, чернила... (рабочее)

- Нервничаешь, моя Неферут? - его голос, обычно спокойный и властный, сейчас обманчиво ласков, и это привлекает внимание. Она едва заметно вздрагивает - его губы касаются чувствительной кожи, горячее дыхание обжигает чувствительное ушко, она чувствует, как пылает поясница в том месте, где большая крепкая ладонь эпистата касалась её. Она думает, что он решил прекратить эту непонятную для неё пытку, и тихо вздыхает от неожиданной для самой себя тоски. - Н-нет... Устала просто... - ей хочется дать самой себе по лбу и стыдливо закрыть лицо ладонью. Исфет, насколько же неуверенно звучит её дрогнувший голос... Что он с ней делает? И почему? - Устала? - бархатистый шепот обжигает всё естество, она чувствует его пальцы на своей шее, когда он с необъяснимой бережностью убирает её волосы на другое плечо, опаляя дыханием теперь обнаженную шею Эвы. - Ничего из-за них не вижу. - ей слышится усмешка в его голосе, но она не поворачивается ни на дюйм, чтобы убедится в этом. Действительно старается вывести длань, но перо в непослушных от дрожи пальцах не подчиняется, только хуже выходит. Она слышит тихое хмыканье над ухом, хмурится, ругаясь мысленно на саму себя, но не успевает начать писать заново, как чувствует прикосновение горячих сухих губ за мочкой уха, и следующей за ним дорожкой поцелуев по шее, к оголенному плечу, что вырывает из её груди пораженный вздох. - Господин... - Пиши, Эва. Не смей отвлекаться. - его голос властен. но ласков; она сводит ноги вместе, сама не замечая, как слегка склонила голову вбок, открывая ему ещё больший доступ к сверхчувствительной коже. Незримый бог, что они делают...? Она старается писать, честно старается, но как ей сосредоточится, когда от каждого прикосновения губ к нежной коже проходят волны тепла, а глаза прикрываются в наслаждении неожиданной лаской? Он кладет ладонь ей на плечо, медленно проводит теплыми пальцами от него вниз, оглаживает лопатки; издаёт тихий смешок, чувствуя дрожь тела девушки и мурашки от каждого нежного касания. Оставляет поцелуй на плече и снова возвращается к ушку, обдавая кожу горячим дыханием. - Повернись. - она не смеет ослушаться, поворачивает голову, встречаясь расфокусированным слегка взглядом со взором неожиданно ласковых, будто затянутых поволокой, светлых глаз. Он пальцами поддевает её подбородок, заставляя девушку слегка вскинуть голову и впивается в приоткрытые губы жадным, до боли желанным, поцелуем. Она сама от себя не ожидает, но отвечает, сплетается с ним языком, чувствует крепкие руки на талии и от неожиданности издаёт удивленный вздох, когда он, убрав папирус в сторону, усаживает её на столешницу, от чего она сразу же обхватывает его талию ногами, скрестив ступни за его спиной. Она издаёт тихий, томный стон и чувствует его пораженный выдох в её губы; ведёт руками по предплечьям, к плечам, обнимает эпистата за шею, зарываясь пальцами в белые пряди; приоткрывает губы, позволяя ему их облизнуть, снова проникнуть языком в её рот, сплетается с ним; чувствует, как горячие ладони гладят её плечи, лопатки, поясницу, как притягивают её ближе к его груди; Ей кажется, что она навсегда запомнила этот звук, когда они останавливаются из-за нехватки воздуха; он мягко оттягивает её нижнюю губу своими губами, прежде чем отстраниться, соприкасаясь с ней лбом и прикрыв глаза; их сбитое дыхание, которое они стараются восстановить, опаляет их лица; его руки всё ещё бережно держат её за талию, её руки всё ещё обнимают его шею, а дрожащие пальцы медленно, будто задумчиво, перебирают прядки мягких волос на затылке эпистата. Тихо прошедший в библиотеку Тизиан останавливается за пару столов от пары, застав случайно последние секунды поцелуя и многозначительное, очевидное желание и мужчины, и девушки не отрываться друг от друга, даже когда поцелуй заканчивается. - Кхм... Прошу прощения, господин. - он всё же подает голос, едва сдерживая улыбку от увиденного: эпистат, хоть и достаточно быстро, но очевидно нехотя отпускает девушку, всё равно убирая руки с её оголенной поясницы поглаживающим жестом; она поспешно убирает руки, обнимающие его шею, но всё равно неосознанно гладит его плечи прежде, чем встать со стола и вернуться к папирусу, дрожащей рукой обмакнув перо в свежие чернила и стараясь не смотреть никуда, кроме клочка бумаги, пряча румяные щёки за спадающими на лицо волосами. - Что такое? - голос эпистата звучит хрипло, когда он обращает внимание на старшего охотника. Тизиан всё же не может сдержать улыбки, когда видит расфокусированный взгляд и припухшие после поцелуя губы его старого друга. Он знает, что Амен поймет. - Письмо от Фараона, господин эпистат. - кротко отвечает, и, дождавшись кивка Амена, спокойно направляется к выходу, слыша за спиной тихий голос эпистата. - На сегодня можешь закончить, Неферут. - стоя к девушке вполоборота говорит главнокомандующий. Прежде, чем он покидает библиотеку, они встречаются глазами - с абсолютным, обоюдным пониманием и впервые открытыми друг другу чувствами. А в мыслях обоих одни и те же мысли: "Вы оба понимаете, что неровно дышите друг к другу".