Теплее

Ярик стоит на пороге собственной небольшой квартирки на окраине Петербурга ни свет ни заря. Удалось урвать последний билет на ночной поезд, чтобы как можно скорее вернуться домой и хоть несколько деньков побыть в относительном спокойствии и уюте, что после изнуряющего гастрольного графика было просто необходимо. Тем более, что в этот раз его ждали даже, кажется, не только пустые стены… Парень как можно тише разувается и снимает верхнюю одежду, стараясь не скрипеть-хлопать дверьми лишнего и не шуршать сумками. Хоть им так редко теперь доводилось побыть вдвоем, но Ярослав прекрасно помнил, что сон у Сашки донельзя чуткий. Да и вообще все, что касалось его Сашки… просто так забыть было нельзя. В квартире было достаточно темно, несмотря на утренние часы. Ему ли не знать, что раньше девяти, а то и десяти утра в Питере зимой обычно не светает. Но он любил эту пусть немного депрессивную и давящую, но до боли родную атмосферу. Ярик закидывает на кухню перехваченную по пути свежую выпечку на завтрак — Сашка наверняка опять будет нудить, что надо следить за питанием, и вообще, такими темпами скоро он ни в один костюм не влезет… Но это ничего, Яр как никто другой знал все тараканы и загоны в голове друга и даже научился их задабривать и обезвреживать на время своим искренним восхищением и огромной безусловной любовью. Направившись в сторону спальни, где он надеялся застать еще спящего Сашку, Ярик только сейчас осознал, как же он на самом деле соскучился. Нет, парня он видел довольно часто, почти регулярно. На то и коллеги, на то и лучший мюзикловый дуэт по версии многочисленных поклонников. Но видеться в гримерке перед общим спектаклем или концертом это одно, а вот так, дома и без посторонних глаз — совсем, совсем другое. В этой бесконечной круговерти они уже почти и не могли себе позволить подобной роскоши… Но вот сейчас Ярик чуть ли не на цыпочках заходит в свою же комнату, где видит уже десятый сон все еще самый дорогой человек в его жизни. Мог ли он подумать тогда, на том судьбоносном кастинге много лет назад, что этот парень, которым Ярик так восхищался, сначала станет его лучшим другом, потом настоящей родственной душой, а теперь… будет буквально делить с ним постель? Он и сам не заметил, как от этих мыслей неосознанно расплылся в глупой влюбленной улыбке. Сашу он толком и не видит в ворохе подушек и одеял, которыми тот накрылся с головой. Да, в комнате было не то, чтобы жарко, и даже не тепло, если уж совсем честно… Ярик был в одной футболке и уже почувствовал, как холод пробирается куда-то под кожу. Нужно бы приодеться во что-то более-менее домашнее и теплое и скорее залезть под одеяло к наверняка согретому, разморенному сном парню. Сегодня по плану было не вылезать из кровати как минимум до обеда. А вдвоем валяться ведь гораздо приятнее и… теплее. Но, пошарив по полке шкафа в поисках любимой старенькой мягкой толстовки с анимешным рисунком, Ярик удивился, что почему-то не может ее найти. Точно ведь помнил, что закидывал куда-то… Короче, закидывал. А дальше шкафа она в любом случае бы не могла упасть. Ладно, значит оставалось только поскорее забраться под теплое одеяло и уже прижаться наконец к такому родному человеку. Но, подойдя ближе к кровати и увидев, наконец, в ворохе подушек и одеял знакомую макушку, Ярик тут же понял, где его пропажа. Сашка без зазрения совести стащил кофту друга и видел в ней уже, кажется, десятый сон. И каким же хрупким и уязвимым вдруг выглядел он в этой почти безразмерной потрепанной временем ткани, что у Баярунаса аж сжалось что-то в груди. Сашка вообще редко позволял себе быть таким. Настоящим, открытым, уязвимым. Отвык уже за столько лет в профессии, где если ты не «быстрее-выше-сильнее» всех вокруг, значит — никто. И никого особо не волнуют твои проблемы, и что сегодня ты не в форме чисто физически или эмоционально. И лишь где-то между реальностью и сном, в полудреме, наедине с собой с него спадали все тщательно выстраиваемые за день маски. Не контролируя себя, Саша наконец мог быть податливым, уставшим, тянущимся к прикосновениям… не-героем и не-роботом. Правда и эту сторону его натуры Ярославу доводилось видеть очень редко: обычно Саша просто спал как убитый, фактически вырубаясь от усталости. Но сейчас Баярунас испытывал к дремлющему парню в своей толстовке почти осязаемую, буквально на кончиках пальцев искрящуюся нежность. Хотелось срочно провести рукой по непослушным прядям, отводя их от лица, притянуть к себе (и больше не отпускать), целовать-целовать-целовать… Шептать, какой Саша прекрасный и любимый, и как же он скучал. Как только Яр все же опустился на кровать и залез под одеяло, парень тут же беспокойно завозился, хмурясь во сне. — Сашка… — прошептал Ярик куда-то в макушку тому, собственнически обнимая за талию и притягивая парня поближе к себе, в надежное кольцо рук. — Ну чего ты? Тише, это я, хорошо всё, спи. — Если ты мне снишься… — еле слышно пробормотал тот, в полусонном бреду, — поснись еще немного? Не исчезай… — Как скажешь, Сашк, хоть до самого следующего утра, — усмехнулся Ярик, переплетаясь ногами и пальцами рук с парнем, стараясь стать еще ближе, максимально врасти друг в друга, насколько это возможно. Как же сейчас это было необходимо. — Не исчезну больше никуда, обещаю. Но ответа не последовало, потому что Казьмин тут же вновь провалился в крепкий сон, чувствуя рядом такое долгожданное успокаивающее тепло родного человека. Чувствуя, что он наконец-то не один.

***

— Ярик, ты что… ты мне не снился что ли? Ты как тут? Взъерошенный, заспанный парень аж не поверил своим глазам. Может, он все еще спит?.. Но вполне осязаемое тело рядом, уютно обнимающие его руки и лукавая улыбка все же говорили о том, что все происходящее было вполне реально. — Вот так, Сашка. Решил сюрприз сделать, взял билет на пораньше. А тут ты… спишь. В толстовке. Моей. Милый такой, домашний. — Ярик быстро чмокнул все еще немного дезориентированного парня в кончик носа. Казьмин почувствовал, как от смущения буквально загораются уши. Он ведь уже не первую ночь спал так, в Яриковой кофте, успокаиваясь и расслабляясь от одного только родного запаха и какого-то особого тепла, греющего не только тело, но и душу. Но что о его маленькой слабости узнает непосредственно сам хозяин вещи, совсем не предполагалось. — Блин, да просто… холодно было капец, ну я и взял первую попавшуюся… Ярик прервал сбивчивые бормотания очень просто: нежным поцелуем. Саша был до невозможности милым в своей растерянности: его вообще, в силу профессии, мало чем можно было смутить, а тут… Сознаваться в собственной уязвимости даже перед самым близким человеком до последнего не хотелось. — Сань, тш-ш-ш. — Ярик больше не дал ему ни шанса на оправдания, затыкая короткими хаотичными поцелуями, куда придется — в губы, в нос, в щеки… Ярик мечтал об этой близости слишком давно, Ярик наконец дорвался. — Все хорошо. Хоть весь гардероб в твоем распоряжении, правда. Выдыхай уже. Неужели думаешь, мне кофты для тебя жалко? — Я просто… не спалось последнее время, столько мыслей дурацких в голове, музыка скоро из ушей польется, — грустно усмехнулся Саша. — А твоя кофта, походу, обладает снотворным эффектом. То, что дело не столько в самой кофте, сколько в ее обладателе, Саша намеренно умолчал. Хотя, Ярику и так все было ясно. Он еще сильнее сграбастал в объятия не особо сопротивляющегося парня, который уже собственнически закинул на него ногу и уткнулся куда-то в шею, наконец вдыхая запах такого одуревающе-родного человека. — Предлагаю валяться сегодня весь день, — потягиваясь, как ленивый кот, проговорил Ярик. — Нельзя… — прошелестел Саша куда-то в шею тому. — Надо партии доучивать, скоро прогон, сам знаешь, как господин режиссер зверствует, если что не доделано… — Знаю. — Перебирая пряди Сашкиных волос и легонько массируя пальцами голову того, выдохнул Ярик. Казьмин от этих незамысловатых манипуляций ластился к руке, аки большой теплый кот. — А еще знаю, что ты чуть ли не за месяц все наизусть выучиваешь, и все равно до последнего в себе сомневаешься. Сань, ну сколько можно так себя загонять? Ярик осторожно приподнял лицо Саши за подбородок и всё же заставил посмотреть в глаза. Зелень глаз напротив сейчас казалась какой-то замутненной, совсем не такой яркой и живой, как обычно. Дело ли в усталости или в недавнем пробуждении… Ярик любил эти глаза любыми, но гораздо больше ему нравилось видеть в них привычный свет и хитрые искринки. — А сам-то? — пробормотал Саша, отводя взгляд. Лучшая защита ведь нападение?.. — Не концерт, так спектакль, не спектакль, так какой-то очередной безумный проект… — Справедливо. — Задумчиво ответил Яр, что-то определенно прокручивая в голове. — Ну раз уж мы такие два трудоголика, предлагаю сегодня хоть на день друг друга утихомирить и заняться вещами… куда более интересными и приятными… Рука Ярослава скользнула прямиком под злополучную толстовку и весьма однозначно огладила впалый живот, вызвав у парня шумный выдох и табун мурашек, пробежавших по спине. Саша быстро сориентировался, выпутался из объятий и в пару ловких движений уселся на бедра парня, наклоняясь к нему безумно близко, лицом к лицу. — Но вечером, — произнес Саша самым сексуальным голосом, на который только был способен, — ты будешь со мной… читать текст по ролям! Ярик тут же прыснул от смеха. Только с одним совершенно невероятным человеком в его жизни мог вообще состояться подобный диалог в подобных обстоятельствах, в подобной позе… — Зануда. Куда ж я денусь? Ярик наконец утянул Сашу в полноценный и чувственный поцелуй. И это, действительно, было куда приятнее… И пусть все роли и все режиссеры мира подождут!