Сквозь боль и тьму

В темном гараже раздавались лишь приглушенные стоны и шепот успокоения. Вова старался обработать раны Марата, не подавая виду что ему и самому больно, понимая, что от его слабости брату будет только хуже. Шипение и крики пронзали его душу, но он сдерживал свои эмоции, осознавая свою ответственность перед Маратом. -Тише, Марат, всё закончилось. Дай мне обработать. Потерпи немного- умолял Вова, смотря на брата с сочувствием и виной. Только теперь он осознал, что извинения должны быть перед Маратом, а не перед хадишевскими. Он был готов на все, лишь бы избежать той боли, которую испытывает сейчас Марат. -Вова, Вован, давай не будем обрабатывать, лучше пусть будет так, — сказал измученно Марат- Мне больно, очень. -Маратик, мелкий, потерпи ещё немного, скоро всё закончится, — говорил Вова, пытаясь хоть как-то успокоить брата- ты пацан, держись- Хотя это уже было не важно, главное, чтобы с Маратом всё было хорошо. Марат вырывался из рук Вовы из последними сил, в то время как Вова заканчивал обработку и искал бинт. Когда обработка была завершена, Вова помог Марату выпить воды и проводил его на диван в комнату, где раньше уединялся Кащей. Адидас не мог позволить себе уйти, пока Марат не заснет, поэтому сидел рядом, гладя его по голове и напевая колыбельную, которую когда-то пел брату. И только убедившись, что Марат уснул, Вова решил, что пришло время для мести, и направился за стволом. -Спокойной ночи, Маратка. Скоро вернусь, и у тебя всё будет хорошо. Я сделаю для этого всё возможное, — прошептал он, глядя последний раз на брата, и вышел.