Кроули. Усталость

***

Зал был в полном беспорядке. Поломанная мебель, горы битого стекла в лужах алкогольного происхождения, зловеще отливавших багровым, занявшаяся огнём от опрокинутой свечи салфетка. Тут и там, на полу и скамьях, в самых различных позах, похрапывая, валялись незадачливые посетители данного заведения, не подозревая о том, зрителями какой страшной бойни они только что не стали. Тонкие пальцы болезненным рывком потянулись к стакану виски, почти тотчас же со стуком водрузив его на прежнее место. Рука дрогнула, и громко друг о дружку звякнул лёд. На прозрачности стенок опустевшего теперь бокала явственно виднелись алые подтёки. Очень худой мужчина в тёмных очках, выглядевший абсолютно больным и ужасно усталым, стёр рукавом чёрного пиджака кровь с губы и осторожно положил на стойку локти, а на локти медленно опустил голову. Через некоторое время снова кивнув бармену, который, словно под гипнозом, последние 30 минут усердно протирал белой салфеткой шейкер (ну по-разному на всех действует магия, что уж тут), он показал растопыренную ладонь: "Повторить пять раз", – попросил жестом. Мужчина запустил руки в отливавшие медью волосы и взъерошил их. Бывает сложно напиться, когда у тебя за плечами шеститысячелетний опыт. Ну как, не прям шеститысячелетний. Нет, не так. Когда твой алкогольный опыт старше са́мого первого вина. Хотя нет, как может быть старше. Ок, тогда так: когда именно ты споил Дио́ниса. Кстати не так уж и сложно, как выяснилось. Отличный ви́ски. Он зайдёт сюда ещё, если только переживёт этот день. А это должно быть непросто. Он запустил свободную руку за полу пиджака, а когда та вновь вынырнуа на приглушённый кабачный свет, отстранённо уставился на почерневшие пальцы. Бармен проявил признаки беспокойства. — Вам нужна помощь? Нужно позвать врача! Мужчина в тёмных очках неохотно щёлкнул пальцами и с болезненной гримасой потёр виски́, бармен вернулся к работе. Нет, ну что за народ. Конечно, не XIV век, но всё-таки что за нравы. Пятый раз за полчаса наводят панику. Это дискриминация по здоровому признаку. И, о да, кажется, он всё-таки напился. Тем лучше. *** Дороги ночного Лондона отлично освещены. Должны быть, по крайней мере. Но сегодня, к величайшей радости местных поклонников декаданса, улицы совершенно утонули в непроглядной туманной зыби. Голова... Когда ты едешь на скорости всего 120 миль в час (в черте города, как-никак) тёмной ночью в тёмных очках за тонированными стёклами и у тебя внезапно темнеет в глазах – это ведь не совсем нормально, если ты демон, и спокойно видишь в темноте? Хотя если учесть, что ты демон, который два часа назад сбежал из плена, исчерпал последние магические силы на акт массового погружения в транс, а тридцать минут назад был проткнут свящённым клинком, то скорее ненормально то, что ты до сих пор жив и при том недурно так пьян. Чёрный автомобиль, работающий на чистом воображении, на бешеной скорости пересёк переулок и проехал по центральной площади. Редкие запоздалые прохожие, в основном романтики, проститутки, самоубийцы и люди, работающие в ночную смену – шарахались в разные стороны, впрочем, нисколько не выказывая положенного им предрасположения к флегматическому темпераменту. Жгёт... Как же горит покалеченное тело. Он чудом избежал смерти. Но надолго ли? Огонь и холод пронизывают его до костей в том месте, где в левый бок, между восьмым и девятым ребрами вошло лезвие, практически лишая способности двигаться и думать. Он резко остановил Бэнтли, частично въехав на тратуар. Обхватив себя руками и судорожно уткнувшись лбом в рулевое колесо, сидит демон в машине посреди ночного Лондона. Его трясёт, а на лбу выступают капли пота. Люди называют это... лихорадкой, если он правильно помнит. Пренеприятная штука, на самом деле. В наглухо поднятое стекло окна раздался стук. Это полицейский. — Сэр, у вас всё хорошо? И тут его начинает бить кашель. Скверный кашель. Крупная дрожь не даёт поднять руки́, а с рукава, которым он закрывает рот, сочатся по тонкому запястью ручейки тёмной крови. Честно говоря, это похоже на конец. Рана, нанесённая свящённым оружием, повреждает не только смертную оболочку, но и сущность эфирного, или, ладно, оккультного создания. Он знал это. — Всё хорошо, спасибо, – отмахнулся он от настойчивой помощи, – всё хорошо. И снова педаль газа вжимается в пол, а тысячеокий город бешено проносится за кормой его чёрного судна, превращаясь в нити и ленты кружащего голову света. Какое-то время. Потом снова вынужденная остановка. И снова приступ кашля сотрясает худое тело намертво вцепившегося в руль человека. Это не может продолжаться долго. *** В книжном магазине витал привычный запах многовековой пыли фолиантов и рукописей с автографами Гёте, Шекспира (а он всегда знал, что из этого парня будет толк), Гомера (ага, слепой, сейчас, как же) и дивный аромат какао. О нега, о наслаждение, о этот чудесный, сладостный напиток! Но сегодня ангел за прилавком, к своему неудовольствию, никак не мог сосредоточиться на приятном. Какая-то беспричинная (хотелось бы надеяться) тревога мучила его. Если бы он баловался иногда сном, можно было бы предположить, что он провёл бессонную ночь. Совсем отуземился, что ли. И вроде всё ничего, Армагеддон закончен, их хитрость удалась, но что-то не так. И, да, он не видел Кроули с тех пор, как они в тот пресловутый день поменялись обратно. Неплохая кстати была идея, старушка Анафема как всегда на высоте. Но всё же. Всё же. Всё же что-то не так. Он снял трубку. "Хей, это Энтони Кроули..." – услышал он спустя пол минуты напряжённого ожидания. — Кроули! Слава Богу, я думал что-то с... "...Вы знаете, что надо делать. Сделайте это стильно" – немного механически продолжил автоответчик голосом Кроули. Ангел оборвал звонок и заломил руки. В своё время для подобных случаев они создали что-то наподобие ангельского радио, только не совсем ангельского, да и не совсем радио, если разобраться. Что-то вроде горячей линии, принимающей сигнал и в Аду, и на Небесах, и тем более здесь, на нейтральной территории. Телепатическая связь, говорил Кроули. Азирафаэль не любил подобные громоздкие выражения, а потому они сошлись на том, что "Ох, вот только не начинай. Радио так радио". Однако пользоваться им сейчас, в их шатком положении, было бы крайне неосмотрительно. Наверняка одна из контор, а то и обе разом, могли перехватить сигнал. Но какое-то смутное беспокойство не давало ему спокойно заниматься своими книгами и пить какао. Через пятнадцать минут он не выдержал. Надо было всё-таки предусмотреть какое-никакое шифрование, что ли. Кто у нас в этом спец? А почему, спрашивается, отдуваться ангелу? — Кроули... – неуверенно начал он. – Кроули, где ты... О, Боже мой, Кроули, – связь прощупывалась плохо, как нитевидный пульс тяжелобольного. Но даже так мистер Фелл почувствовал, что опасения его не были напрасными, – Кроули, где ты? Что происходит? На том конце послышались хрипяще-шипящие звуки. На линии явно были какие-то неполадки. Он услышал судорожный вздох, и до него донёсся слабый, сдавленный голос. — Аззззз... Аз... Ангел... — Кроули, скажи мне, что с тобой, где ты? — Ничего, ангел, всё нормально, всё тип-топ, как ты выражаешься. Не бессс... – человек на той стороне подавился словами и закашлялся. – Ты немного не вовремя. Я перезвоню, Азирафаэль. — Стой! Кроули, погоди, дорогой, скажи мне, где ты? — Я в дороге, и я сейчас немного ззз... ззз... занят. В другой раз проговорим. Азирафаэль почувствовал, как на другом конце ему старательно перекрывают доступ. Но координаты он всё же поймал. Приблизительно, конечно. Но на более близком расстоянии он надеялся почувствовать демона или, в крайнем случае, отыскать малышку Бэнтли. Табличка с надписью "добро пожаловать" на дверях магазина показала свой тыл улице, и при желании каждый прохожий мог узреть, что в данный момент здесь, в книжной лавке – "очень-очень закрыто". Тут же были надеты белый плащ и белые перчатки, а белые крылья распущены и приведены в чрезвычайную готовность. И решительный ангел тут же вылетел... точнее выглянул на улицу и довольно быстро отказался от данной затеи. Ну не лётная погода, хороший пилот самолёт из ангара не выведет. А вот как нельзя кстати проезжающие мимо такси (ну он ведь очень спешит, и что, что оно занято) – в данной ситуации довольно подходящее решение. *** Кроули мучил жар. Рана словно выжигала его изнутри, испаряя влагу, из которой положено было состоять телесной оболочке. Он уже двадцать раз проклял себя за то, что отказался от помощи ангела. Кому нужен его характер, его независимость, если он сейчас просто отбросит копыта или склеет крылья (ага, очень смешно). Конечно, ему не в первый раз умирать. Обычно это было довольно неприятно, иногда – ужасно глупо, всегда – досадно, почти каждый раз – долго и мучительно, но никогда – насовсем. Хотя сейчас эти вопросы не особенно мучали его. Их он осознавал далёким краешком сознания, ибо всё его существо поглощала ужасная, ни с чем не сравнимая боль, но и этого чувства было достаточно, чтобы навеять на него ужас, сравнимый с которым он ощущал разве что во время падения. Ведь, если задуматься, это был его первый опыт встречи со священным оружием. Из событий Армагеддона он вышел абсолютно сухим, правда растратив при этом почти все свои силы, но даже не смотря на то, что его физическая оболочка приняла ванну святой воды. А до этого момента в открытые стычки с представителями небесной канцелярии он практически не вступал. Случая не было. Да и в Аду, если когда его пытали (частенько, на самом деле – там это стандартная процедура проверки, что-то вроде человеческой медкомиссии), то делали это доступным демонам способом. То есть до жути больно, само собой, и ещё как больно, но "хоть жить в прямом смысле слова ты не будешь никогда, – говорила Вельзевул, – крыло тебе сейчас пришьют на место, а сегодня в половине восьмого по адскому времени тебя ждут процедуры в адском пламени, ибо завтра у тебя миссия на Земле. Выметайся". И так каждый раз. Но удар ангельским клинком – это совершенно иная гамма эмоций. Это медленная, страшная, болезненная смерть в одиночестве. *** Каким-то чудом Лондон, в этот ненастный вечер погрязший в чудовищных пробках, нисколько не мешал чёрному такси с жёлтым шахматным узором на когда-то блестевшем боку продвигаться вперёд. Решительного вида господин, обладающий, впрочем, чрезвычайной мягкостью голоса, манер и форм, одетый к тому же во всё белое, с озабоченным видом, хотя и весьма опасливо, поглядывал в приоткрытое окно машины, от которого его то и дело сдувало чуть ли не в другой конец салона. Он узнавал местность. Неподалёку жил его демон, поэтому неудивительно, что он должен был объявится в этом районе. Проделав часть пути где-то в районе пятых этажей, Austin FX4¹ принуждён был, к явному облегчению шофёра, коснуться мостовой колёсами (так и знал ведь, нелётная погода) *** Ему надо переодеться и принять ванну, он с ног до головы перепачкан в крови, — хотя и не только в своей, — не без удовольствия отмечает про себя Кроули. Он старается не думать о том, что за ним пришли. Да, это должно было рано или поздно случиться, дело не могло ограничится адским огнём и ванной святой воды. Пусть в этот раз и обошлось (ну, почти обошлось), но это значит, что в любую минуту, прямо по этому самому шоссе, вдоль которого он мчится, он может скатиться прямо а Ад. А ещё он очень не хочет думать о том, что может случиться с его ангелом. Хотя об их Соглашении не было известно — по крайней мере он очень на это надеялся, но на него напали не только демоны, среди них был представитель небесной конторы, так что ни в чём теперь нельзя было быть уверенным наверняка — теперь Кроули и Азирафаэль не скрывали того, что знали друг друга. Ещё пять улиц. Это не займёт много времени. Уже скоро его дом. Три улицы. Поворот. Перекрёсток. Две улицы. Снова поворот. Вот уже видна вдалеке крыша, вот показался подъезд, но тут какой-то незадачливый пешеход, одетый в кремово-белый плащ, выпрыгнул из открывшейся двери такси прямо под колёса. Кроули не будет Кроули, если позволит своей малышке запачкать элегантные колёса в каком-то из ниоткуда взявшемся пешем лихаче. Благодаря резкому магическому импульсу, моментально, без скрежета колёс и прочих побочных эффектов, чёрный автомобиль замер на месте, словно и не было этой долгой бешеной гонки по улицам ночного города. Но снижение скорости со 120 до 0 миль/ч — не самое лёгкое и полезное для здоровья дело. Возможности подключить воображение минимальны, всё происходит слишком быстро, подушка безопасности в раритетном автомобиле не предусмотрена, а от законов физики, к сожалению, никуда не деться (сам же и виноват, надо было серьёзнее думать о законах инерции, когда всё только находилась в проекте). От страшного толчка водитель со всей силы вжался солнечным сплетением в руль, слыша хруст собственных рёбер и чудом не вылетев головой в лобовое стекло. Дыхание в груди перехватило от удара и неожиданно большого, слишком большого выброса магии и, не смотря на то, что по идее это не самая необходимая вещь в физиологии демона, дышать становится невозможно, спазмом сжимает грудь, воздух, который в избытке находится вокруг, но не имеет возможности проникнуть в лёгкие, заставляет их спазматически сокращаться, страшной болью отдавётся рана под сердцем и Кроули, с криком боли дёрнувшись в последний раз и безвольно откинувшись назад, лишился чувств. Ненадолго, к сожалению. В следующую минуту, открыв глаза, он увидел над собой белое и, по-видимому, очень встревоженное пятно, пытавшееся что-то сделать с его ногами. Он попробовал было вяло сопротивляться, но пятно залепетало что-то невнятное, не доходящее до затуманенного сознания, но заставившее его утихнуть.