Всё, что мне нужно на Рождество — это ты

Северус Снейп возвращался домой по шумным улицам Лондона, украшенным яркими гирляндами к предстоящему празднику. Рождество в этом году он собирался встречать в одиночестве, как почти все предыдущие праздники. К его лучшему другу Люциусу Малфою и его супруге Нарциссе должен был приехать сын Драко со своей женой Асторией и годовалым внуком Скорпиусом. Северус решил не принимать участие в рождественских посиделках, благоразумно посчитав, что в этот день будет лишним на празднике жизни в знакомой, но все-таки чужой для него семье. А дома же его не ждал никто, кроме черного кота Рейвена, которого несколько лет назад Снейп, не взирая на собственную кинофобию, отбил у стаи бродячих собак, вылечил ободранное животное, сделал все соответствующие прививки в ветеринарной клинике, избавил от гельминтов да и оставил у себя. Кот не то что любил хозяина, но и не выказывал ненависть, благосклонно принимая скупые ласки мужчины, редкие игры с бантиком и резиновой мышью и консервы экстра-класса. Этот комок шерсти особо никогда не скучал без Северуса, наверное, не догадываясь, что без своего компаньона вернется на улицу или отправится в приют, где его судьба будет не так радужна. Снейп и сам задавался вопросом, зачем ему это существо, а потом, грустно вздыхая, находил глубоко в своей душе ответ: он хочет быть нужным кому-то, даже если этот кто-то не ценит его стараний. Ему просто необходимо знать, что дома его ждут не только осточертевшие стены, но и живая тварюшка, которая нет-нет да и мурлыкнет, пофырчит, а то и потрется теплым пушистым боком о ногу человека. Да, так уж получилось, что Северус страдал от беспросветного, всепоглощающего одиночества. И так было с самого детства. Он вырос в бедной семье, где мать, не отличавшаяся хорошим здоровьем, была домохозяйкой, а пьянчуга-отец работал на заводе. С детства мальчик испытывал на себе регулярные издевательства со стороны отца, слышал безуспешные мольбы матери, хотя ей тоже доставалось от домашнего тирана, ходил чуть ли не в лохмотьях, выслушивал гадкие комментарии от одноклассников и мечтал только о том, чтобы его больше никогда и никто не трогал, а холодильник был всегда полон. Так продолжалось до тех пор, пока в школе не открыли хоровую студию. Каждый желающий мог пройти прослушивание и принять участие в школьных спектаклях. Учитель Гораций Слагхорн был бывшим оперным певцом и искал талантливого ребенка, чтобы ввести его в удивительный мир музыки и профессионального вокала. Северус, ни на что не надеясь, пришел на пробы. Он любил петь, но делал это только в дУше и тогда, когда отца не было дома. Мать называла его голос ангельским, но что только не скажет мама любимому сыну, чтобы его поддержать в нелегкое время или приободрить после того, как глава семейства опять почешет свои кулаки об отпрыска. Слагхорн был поражен. Он видел в этом затюканном черноволосом мальчике со слишком большим орлиным носом, с темными глазами-буравчиками, в обносках и стоптанных ботинках, алмаз, из которого при должной огранке получится самый настоящий бриллиант, и взял над ним шефство. Северус и сам не заметил, как педагог не только задействовал его в школьных концертах, но и отдал на вокал; как голос постепенно стал приобретать силу, а внутри зрела уверенность в себе и в своем будущем, которое еще недавно было так незримо и туманно. Мальчик научился правильно дышать, упорно отрабатывал технику владения голосом, добиваясь мощного звучания, развивал слух, который от природы оказался абсолютным, работал с регистрами, следил за кадыком, чтобы контролировать резонанс, тренировал артикуляцию и так далее. Прогресс был налицо, вот только в тринадцать лет начал ломаться голос. В то время как другие дети становились подростками, у которых главными проблемами были обилие прыщей, максимализм по отношению к окружающему миру и гормональный всплеск, выражающийся в познании собственной сексуальности и интересу к противоположному или своему полу, Снейп невероятно измучился мыслями, что его альт после всех трансформаций в организме канет в Лету, что он больше не сможет петь. Но опасения юноши были напрасны, ибо после «ломки» его инструмент, который мог обеспечить ему безбедное существование в дальнейшем и даже определенную славу, превратился в бархатный и глубокий баритон. На одном из концертов в Вене, куда его взял с собой Слагхорн, парень и познакомился со своим соотечественником Люциусом Малфоем, также подающим большие надежды на оперном поприще, только в качестве тенора. Люц был на четыре года старше Северуса, но заприметил трудолюбивого юношу и взял его под свое крыло. Будучи из богатой семьи, он ввел замухрышку в общество, научил этикету, а после, признав интеллект, эрудицию, любознательность и верность, назвал его своим лучшим другом. Снейп ликовал, ведь у него было столько перспектив впереди, а тут еще и состоятельный парень стал для него товарищем и, что уж тут скрывать, первой любовью, благодаря чему Северус осознал и без особых колебаний принял свою ориентацию. Их связь было недолгой, но бурной, а после Люц женился на представительнице другой обеспеченной семьи, Нарциссе Блэк, тем самым удвоив состояние собственного рода. Северус принял его решение, с легкостью переключаясь на других парней подле себя, благо в мире искусства таких, как он, было достаточно. Жизнь била ключом, заработки с концертов позволяли теперь хорошо одеваться, вкусно есть и даже сделать ремонт в родительском доме, пока не случилось ужасное происшествие. Далеко не всем одноклассникам Снейпа нравилась его набирающая силы популярность. Долохов, Яксли и Риддл и до этого доставали талантливого юношу своими придирками и жестокими шутками, некоторые из которых заканчивались подбитым глазом или расквашенным носом, а тут совсем сорвались с цепи. Как-то они подловили Северуса, который спешил после школы на очередную репетицию, и, приставив ему нож к горлу, потребовали принести им 3 000 фунтов, дабы они отвязались от него на какое-то время. Логика ублюдков была проста: каждому по 1 000 на первое время хватило бы на алкоголь, сигареты, новые шмотки и шлюх. Гопануть педика было для них не зазорно, а чтобы парень понял серьезность их намерений, пригрозили ему злющей овчаркой Тома Риддла Нагини, которая славилась своим неуправляемым нравом и острыми зубами, которые подрали не одни штаны и выцыганили не одну сотню фунтов стерлингов. Снейп, дрожа перед хулиганами все еще своим субтильным, не привыкшим к тяжелым физическим нагрузкам, телом, пообещал сделать все что угодно, и те его отпустили. Юноша принял решение отдать этим гадам кругленькую сумму, но внезапно заболел его отец. Цирроз печени цвел буйным цветом после десятилетий пьянки, и Северус не горел желанием, разумеется, тратить деньги на человека, испоганившего ему детство, а матери жизнь, но все-таки пришлось платить за дорогостоящее лечение. Об угрозах парень забыл, замотавшись, но угрозы не забыли про него. И в один день кара настигла. Подонки поймали его недалеко от дома, когда уставший Снейп шел с репетиции, и напомнили о вымышленном долге. Уверения, что денег сейчас почти нет, что они уходят только на лечение отца, не помогли, поэтому юношу сначала повалили на землю ударом тяжелого кулака, потом хорошенько отпинали ботинками, а затем, как будто всех издевательств было мало, Риддл спустил Нагини с поводка. Она покусала Снейпу руки и ноги, а когда он попытался защититься, схватившись за ошейник злющей псины, та вцепилась ему в шею с левой стороны. Хруст ключицы, клокотание крови в горле и нестерпимая боль пронзили все существо парня. Он, захлебываясь кровью и слезами, чувствовал, как сознание покидает его измученное тело. На шум свары быстро прибежали прохожие, вызвали неотложку, а далее был кошмар. Придя в себя в больнице, Северус узнал, что его карьера в качестве оперного певца загублена на корню клыками мерзкой твари, которые оставили после себя порванные связки, уродливый шрам на горле, временную невозможность говорить и боязнь собак кинофобию. Предстоял еще допрос у полицейских, присутствие на суде над тремя выродками, которым дали небольшие сроки в колонии для несовершеннолетних, а затем долгая реабилитация и постепенное смирение с тем, что он никогда больше не сможет петь. Воспоминания о том, как силен был его голос, как рождались в груди невероятно красивые звуки, как душа летела вместе со всеми исполняемыми ариями, отравляли жизнь юноши. В какой-то момент он смирился, замкнулся в себе, смертельно устав от действительности, постоянного плача матери, страдающего от болей отца, собственного теперь уж неопределенного будущего и бессилия что-то изменить. Слагхорн, поняв, что творческого пути его воспитаннику больше не видать, пострадал, поохал, повздыхал и нашел себе еще одного ученика, который был не такими талантливым, как Снейп, но тоже подавал большие надежды. Гораций перестал посещать болезного через пару месяцев после выхода того из больницы, Люц же, напротив, не только не забыл старого друга, но и сделал все, чтобы он ни в чем не нуждался. Помогал с лекарствами, оплатил похороны папаши, который все-таки отправился к праотцам, часами рассказывал смешные истории, шутил и делился новостями и слухами о знакомых, пока парень еще не мог говорить, а затем нежданно-негаданно дал Северусу новый смысл жить дальше. Еще будучи мальчиком, Снейп всегда хорошо учился и впитывал знания, как губка, но не увлекался только одним предметом, если не считать вокал, разумеется. Но когда в один момент в школьной программе появилась химия, то он с удовольствием погрузился в изучение этой науки, которая давалась ему с легкостью. Малфой расстарался и купил для хандрящего друга колбы, реактивы, кучу всевозможных ингредиентов и приборов. Снейп критически смотрел на все эти подношения, от нечего делать пролистывал учебники и исследования, а потом неосознанно для себя все же втянулся в предмет, который страстно его захватил. Новое увлечение стало смыслом жизни, поэтому, не долго думая, после отличного окончания школы юноша поступил в университет на химика и блестяще закончил обучение. Еще студентом он смог получить несколько грантов на исследования, а потом устроился в частную лабораторию, посвятив жизнь бесконечным опытам и нередким научным открытиям. Похоронив себя в изысканиях, молодой мужчина почти не заметил, как сгорела от рака мать, как он стал крестным первенцу Люциуса Драко, как практически забросил свою личную жизнь. Поэтому для него и стало полной неожиданностью, когда он обнаружил себя сорокалетним мужчиной с далеко непривлекательной внешностью, жуткими шрамами на шее и в практически абсолютном одиночестве. Нелюдимый, недоверчивый характер и острый на сарказм язык отталкивали от него всех малочисленных потенциальных партнеров. Тут еще как назло пришлось устроиться на подработку в родную альма-матер читать лекции для будущих студентов-химиков. Хороших специалистов там не хватало, поэтому Снейпа всеми правдами и неправдами заставили согласиться на должность, хотя он никогда не горел желанием заняться преподавательской деятельностью. Среди учащихся было совсем мало тех, кто по-настоящему хотел постичь эту сложную, но удивительную науку, остальные же являлись абсолютно тупоголовыми идиотами, которые неизвестно что делали на факультете. Именно из-за них проходилось жертвовать своим временем на эксперименты и оставаться в университете допоздна, устраивая дополнительные занятия для остолопов, не желающих профукать стипендию или вылететь на первом же экзамене. И опять у Северуса наступило смирение. Он не знал, как привнести что-то новое в собственную жизнь, как найти человека, который бы скрасил его беспросветное одиночество, как не знал и того, нужно ли ему это на самом деле, готов ли он впустить в свой устаканившийся быт постороннего человека. Поэтому компанию на все вечера и редкие выходные теперь составлял ему черный, как вороново крыло, кот Рейвен с зелеными глазами, да от случая к случаю звал к себе Люциус на званый вечер или просто на дружеские посиделки с бутылкой хорошего вина или коньяка большой выдержки, если у Снейпа выдавалась плохая неделя или месяц. Малфой переживал за старого товарища, пытался его свести с некоторыми своими приятелями, но все они казались Северусу либо снобами, либо неискренними выпендрежниками. Хотя он прекрасно понимал, что придираться с его нелицеприятной внешностью не стоит. Пострадавший голос, однако, не только не утратил свою бархатность, но еще и приобрел легкую хрипотцу, что привлекало редких любовников, называвших его тембр «сексуальным». Люциус к тому времени уже давно закончил карьеру оперного певца, но не в качестве солидарности с пострадавшим другом, а из-за того, что объединенный бизнес отца с семьей Нарциссы нуждался в жестком и мудром руководителе, кем и стал Малфой в итоге. Да и сыну Драко нужно было уделять внимание, обучать всем тонкостям, начиная от правил этикета и хороших манер и заканчивая ведением дел семейных предприятий. Северус же чуть в отдалении наблюдал за семьей товарища и… Нет, не завидовал, но мечтал о чем-то подобном. Что будет приходить домой, что кто-то будет встречать его нежным поцелуем, что потом с этим кем-то можно разделить вечернюю трапезу, затем посидеть на диване за просмотром фильма или поделиться сведениями о том, как прошел день, что после будет так сладко отправиться в спальню и не спать добрую половину ночи, наслаждаясь друг другом, утопая в страсти. А еще можно с этим кем-то ходить гулять по Лондону, открывать для себя новые места родного города, заходить в маленькие кофейни, наслаждаться там ароматным кофе с эклерами, целоваться до боли в губах под дождем, может, даже слепить снеговика или поиграть в «снежных ангелов». А еще до хрипоты спорить на разные темы, выбирать продукты в супермаркете, готовить любимые блюда вместе, периодически дурачась и бросаясь мукой друг в друга, ссориться по мелочам, бурно мириться, вдыхать запах любимого тела и вообще наслаждаться жизнью рядом с тем, кому ты небезразличен, рядом с тем, в кого можно влюбиться без оглядки, рядом с тем, кому ты будешь необходим как мужчина, как партнер, не только как любовник, а как родной человек, которого нет дороже. Когда ты не будешь больше одинок и сильно, очень сильно нужен. И когда кот Рейвен станет лишь приятным дополнением к вашей маленькой семье, а не единственной живой душой, которая ждет тебя с работы. Но Северус Снейп возвращался домой к своему черному комку шерсти и вяло думал о том, что надо бы поставить искусственную елку, ведь через несколько дней Рождество, достать с чердака запылившиеся игрушки, купить индейку, шампанское и еще что-то по мелочи в магазине, может, чуть-чуть нарядить старый родительский дом, повесить дурацкий пестрый носок у камина и устроить себе праздник. Вот только зачем? Рождество и Новый год он проведет в одиночестве, а следующий год мало что изменит в его жизни. И всё-таки маленький мальчик внутри Северуса хотел верить в чудо, в настоящее рождественское чудо, как когда-то он верил, что Санта Клаус подарит ему коньки, или новый велосипед, или новое пальто, а то старое давно уже залатано-перелатано мамой, или немного денег, чтобы стол в праздник ломился от всяких вкусностей. В таких размышлениях Северус дошел до поворота и свернул за угол, где уже был слышен шум и смех с небольшой площади. Мужчина не имел машины, не получал водительских прав, даже не ездил на автобусе или такси, потому что до мест его работы можно было за полчаса дойти пешком. Прогулка на свежем воздухе никогда еще не вредила, часто очищала ум от разных мыслей, а еще можно было понаблюдать за людьми, за семьями и почувствовать некую сопричастность к празднеству. Ноги постепенно привели Северуса на ту самую площадь, где обычно по вечерам собирались музыканты или любители, чтобы порадовать публику своими выступлениями и по возможности собрать пожертвования. Чаще всего это были молодые люди, иногда хорошенько поддатые, иногда лишь со слегка затуманенным градусом или легкими веселящими веществами взглядом, а изредка выступали почти профессионалы, которых можно было послушать с превеликим удовольствием. Несмотря на то, что Северус практически полностью потерял способность петь (не считать же жалкие хрипы и ужасную фальшь пением, так как голос в такие моменты совершенно не желал слушаться хозяина), с радостью внимал музыке, причем абсолютно разной, начиная от классики и заканчивая хорошим роком. Снейп приблизился к толпе, которая постепенно начала образовываться вокруг очередного музыканта или певца, стоящего в центре площади, и остановился, рассуждая про себя, что послушает парочку композиций и наконец-то дойдет до дома. Микрофон издал противный визг, а затем приятный, молодой мужской голос произнес, явно смущаясь: − Я вижу, что здесь собрались ценители исключительно хорошей музыки или крутого вокала. Что ж, не хочу вас разочаровывать, но до профи мне далеко. Хотя судить, конечно, вам, многоуважаемые зрители. Сегодня для создания праздничного настроения я буду исполнять исключительно рождественские песни. Итак, поехали! Зазвучал проигрыш, а затем мягкий баритон запел: Да, погода снаружи — бррр! просто ужасная, А огонь в камине так восхитителен! И поскольку нам некуда пойти, Пусть идёт снег, пусть идёт!.. Когда мы, наконец, целуем друг друга на прощанье, Мне безумно не хочется выходить в этот буран, Но если ты меня крепко обнимешь, Мне будет тепло всю дорогу домой… Северус замер. Он застыл как ледяная скульптура, вслушиваясь в плавный, певучий голос, который уносил его в мечты, где есть место поцелуям, объятиям, ласкам и в снежную бурю, и в июльский зной. Он сто раз слышал эту песню, но никогда она не вызывала у него таки эмоций. Однако, композиция закончилась и началась другая. − Ну что, народ, распоемся? − воззвал к стоящим людям голос. − Песня как раз позволит нам это сделать! Украшайте залы веточками остролиста, Фа-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла Это время для веселья, Фа-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла Наденем самую яркую одежду, Фа-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла Пропоём по очереди гимн Рождеству, Фа-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла… Северус, улыбаясь и шевеля губами, мысленно подпевал звонкой, веселой песенке, чувствуя, как в нем зарождается желание отпраздновать хотя бы в этом году праздник так, как он хочет. А певец к тому времени начал исполнять другой трек. − Сейчас я спою песню, которая, если честно, всегда навевает на меня какую-то щемящую сердце грусть. Посмотрим, может, у вас другое мнение на ее счет! Послушайте, как колокола, Сладкозвучные серебряные колокола, Словно хотят сказать: Отбросьте свои заботы! Пришло Рождество, Принеся хорошее настроение Молодым и старым, Робким и смелым. Динь-дон-динь-дон! – Поют они С веселым звоном Свою рождественскую песнь… Северус как-то выпал из реальности. Он был где-то не здесь, а со звездами, наедине с этим чудесным голосом, который принадлежал только ему, поэтому он нахмурился, когда кто-то вырвал его из грез. − А можно спеть «Тихую ночь»? − крикнула какая-то женщина. − Это любимая колыбельная моей дочери. − Конечно, можно, − усмехнулся голос, − все ради очаровательных дам, − и запел. Тихая ночь, дивная ночь! Дремлет все, лишь не спит В благоговенье святая чета; Чудным Младенцем полны их сердца, Радость в душе их горит, Радость в душе их горит… Снейп стал постепенно пробираться сквозь столпившихся к исполнителю. А тот в свою очередь решил запеть что-то более живое, чем христианский гимн. Мы желаем вам Веселого Рождества! Мы желаем вам Веселого Рождества! Мы желаем вам Веселого Рождества И счастливого Нового Года! Благие известия несем мы вам и вашим близким, Благие известия на Рождество и счастливый Новый год! − А следующая песня напомнит вам о том, что приближается самый важный праздник в году! И это повод сказать, что подарки для ваших родных и близких заставляют себя ждать. Уже начнется такая толкучка в магазинах, что вы припомните мои слова. Так что поторапливайтесь! Предрождественские скидки уже начались! И это не реклама, хах, а дружеский совет. Просто примите его к сведению. Очень похоже на то, что это Рождество Куда бы ты ни шёл; Загляни ещё раз в сверкающий украшениями дешёвый магазинчик С леденцами-тросточками и начищенными до блеска проходами. Очень похоже на то, что это Рождество! Игрушки смотрят из каждого магазина, Но самое прелестное зрелище — это венок из остролиста, который будет Висеть на твоей собственной двери… Северус к окончанию композиции смог наконец протиснуться сквозь толпу к исполнителю. Он увидел стройного молодого парня среднего роста в красной шапке, такого же цвета шарфе, мешковатом вязаном свитере нелепой расцветки, в поношенной куртке, джинсах с прорезями и темных ботинках. Юноша привлекал внимание обаятельной улыбкой, правильными чертами лица, черными растрепанными волосами, которые выбивались из-под шапки, и умопомрачительно ярко-зелеными глазами, казавшимися в свете уличных фонарей и гирлянд на площади еще ярче. «Ни дать ни взять мой Рейвен, − подумал Снейп, − только в человеческом обличии». − Кажется, дети совсем заскучали? − заулыбался парень. − Ну, следующую песню мы с детства любим все, я так полагаю. Снег взметнув волнами, В санках развалясь, Мчимся мы полями, Без конца смеясь. Колокольцев трели Поднимают дух, Целый день в пути бы пели Эту песню вслух! Динь-дилинь, динь-дилинь - Всю дорогу звон! Как чудесно быстро мчать В санях, где слышен он! − Знаете, даже тогда, когда вам кажется, что вы одиноки и никому не нужны, помните о том, что это не так, − будто прочел мысли Северуса зеленоглазый. − Что рядом с вами всегда есть люди, для которых вы представляете особую ценность. Они могут быть ваши родственниками, друзьями, коллегами, знакомыми или просто приятелями, в любом случае вы не одни. Поэтому раскройте свое сердце для праздника, откройте душу и пустите в нее Рождество и искренне относящихся к вам людей. Устрой себе маленькое Рождество. Пусть у тебя будет легко на сердце. В следующем году Все наши проблемы исчезнут с глаз долой. Устрой себе маленькое Рождество, Проведи весёлые святки. С этих пор Все наши проблемы будут далеко-далеко… Снейп все слушал, слушал и во все глаза смотрел на хрупкого юношу, ловя взглядом любую его мимику, нежную улыбку или задорный блеск глаз. Он внезапно не мог представить себе, что когда-нибудь все композиции закончатся, и ему придется вернуться в осточертевший пустой дом, где никогда не появится такое светлое и невинное существо, каким кажется этот парень. − А следующая песня напомнит вам о том, что даже если человек разбил вам сердце, вы с большой долей вероятности все же сможете отыскать того, кто проникнет к вам в душу и покажет, что такое настоящая любовь. На прошлое Рождество Я подарил тебе своё сердце. Но на следующий день ты его вернула. В этом году, Чтобы оградить себя от переживаний, Я подарю его кому-нибудь особенному… Северус застыл как вкопанный. Он был уверен, что на последней фразе юноша посмотрел ему прямо в глаза. Да нет, наверное, показалось. Не могло же это зеленоглазое чудо обратить внимание именно на него, страшного сорокалетнего мужика, тогда как вокруг наблюдались парни и девушки, пышущие молодостью, в отличие от него. − Знаете, я вам откровенно признаюсь, − смущенно заулыбался молодой человек. − В этом году, кажется, мне придется встречать Рождество в одиночестве. Все мои друзья разъедутся, они уже давненько образовали парочки, а я как не пришей кобыле хвост. Не хочу мешать им наслаждаться обществом друг друга. Поэтому, наверное, проведу праздник с теликом, куском индейки, имбирным печеньем и пуншем. В толпе раздались смешки, кто-то засвистел и крикнул: − Присоединяйся к нам, красавчик! Поверь, такой, как ты, не имеет права быть брошен в это Рождество! Парень усмехнулся: − Я бы с радостью присоединился, да только… А, что долго ходить вокруг да около! Лучше я вам спою, чтобы вы поняли. Мне не нужно много в подарок на Рождество, Мне нужно только одно. Мне не интересны подарки Под Рождественской елкой. Я лишь хочу, чтобы ты стал моим, Хочу сильнее, чем ты когда-либо мог себе представить. Сделай так, чтобы моё желание сбылось, Всё, что мне нужно на Рождество — это... Ты… Черт возьми, нет, он точно смотрел на Северуса почти все то время, что пел. Снейп почувствовал, как румянец появляется на щеках и опускается ниже, на шею и грудь. Сердце сделало какой-то невероятный кульбит, а в мозгу забилась мысль, что этого просто не может быть, что он выдает желаемое за действительное. Мужчина внезапно испугался собственных эмоций, а затем понял, что сильно замерз на пронизывающем ветру, хотя на улице стояла плюсовая температура, поэтому резко подошел к раскрытому рюкзаку, стоящему перед исполнителем, вынул из кармана первую попавшуюся банкноту, сунул в недра рюкзака, уловив при этом краем глаза растерянное выражение лица юноши и какую-то легкую тоску и непонимание в зеленых глазах, и быстрым шагом направился к себе домой. Он уже не слышал, как певец сказал слушателям, что концерт на сегодня завершен, ибо поздно, а на улице холодает, и губы уже не слушаются, поэтому он сейчас отправится пить глинтвейн и согреваться. Северус почти добежал до своего дома, трясущимися руками повернул ключ в замке, распахнул дверь, захлопнул ее и закрыл на задвижку, переводя дух. Что это было? Что, мать вашу, произошло? Дожив до своих лет, он почти перестал верить в любовь, а здесь как обухом по голове пришибло. Кажется, он настолько сошел с ума от одиночества, что влюбился в незнакомого юношу с первого взгляда. Хотя нет, сначала он полюбил чарующий, мягкий, нежный голос, уносящий его в неизведанные дали блаженства, и только потом запал на привлекательную внешность, растрепанные черные волосы, на яркие глаза, тонкую и ладную фигуру, которая угадывалась под нелепым свитером. Ах, а если представить, что этот голос может нашептывать ласковые, а затем и порочные вещи, как будет он играть всеми гранями при тихом смехе, как, мурлыча, начнет говорить пошлости, как, переливаясь всеми полутонами, станет взлетать в момент пика наивысшего наслаждения… Вот гадство. Снейп внезапно осознал, что стоит посреди коридора, прижавшись спиной к стене, и рассматривает свой полуопавший член и руку, перепачканную перламутровой спермой. Оказывается, он, сам того не замечая, расстегнул пуговку брюк, «молнию» и, стоя в темном коридоре, ласкал себя. Давно он не занимался самоудовлетворением, да, именно так, это все из-за долгого воздержания. Иначе как еще можно объяснить этот яркий оргазм в темноте прихожей до мушек перед глазами, до дрожащих ног и сбившегося дыхания? Совсем как подросток, право слово! Тихий «мур» прервал состояние отупения мужчины. Рейвен, видимо, проголодался, и Северус, глубоко вздохнув, стянул с себя пальто, ботинки, шарф и направился в ванную мыть руки, а затем в кухню кормить питомца. Позже, засыпая в своей холодной и одинокой кровати, он на периферии сознания до сих пор слышал отголоски последней песни: «Всё, что мне нужно на Рождество — это ты». А еще засыпающий мозг думал о том, что он так и не узнал имени очаровательного незнакомца. *** Гарри Поттер родился в Уоррингтоне, в графстве Чешир, в семье Лили и Джеймса Поттеров. Мама работала аптекарем, а отец был полицейским, но в один страшный день прогремел взрыв . Родители погибли на месте, а Гарри, которому тогда не было и семи месяцев, отправили не в приют, а в дом тети Петунии (сестры Лили), ее мужа Вернона и их сына Дадли Дурсля в Лондоне. Петуния не любила свою сестру за то, что она вышла замуж за человека, который казался ей наглым, глупым и заносчивым, к тому же заставил переехать на другой конец страны. А племянника, которого ей навязала служба опеки, так вообще возненавидела. Вернон постоянно возмущался, что им незаконно подкинули спиногрыза, Петуния бесилась, что теперь нужно ухаживать за ребенком дуры-сестры, а Дадли с самого появления кузена орал благим матом, потому что изредка уделяли внимание не ему. Довольно рано Гарри понял, что здесь, в доме тети, ему не рады. Поэтому жизнь проходила под девизом «Сиди тихо и не отсвечивай». Было все: и периодическое лишение еды, и ремень, и оплеухи и затрещины (этим не гнушался «любимый» дядюшка), и пренебрежение со стороны тетки, и унижения и издевательства от Дадли, который брал не умом (его у него вообще отродясь не было), а кулаками и весом, приближающимся к двумстам фунтам . Поэтому Поттер принял решение хорошо учиться в школе и поступить в университет на ветеринара. Выбор профессии был обусловлен тем, что как-то Дадли с корешами забросали камнями бродячую собаку, а Гарри ее защитил от сволочей ценой своего сломанного носа и отбитых почек, а затем втайне ото всех вылечил и захотел в будущем связать свою жизнь с помощью животным. В тот период произошло еще одно событие. Он, будучи подростком, внезапно осознал свое влечение не к девушкам, а к парням. Причем типаж их был своеобразным: худощавые и темноволосые, но обязательно умные, как его первый парень Рег. Регулус был одноклассником Гарри, но, проведя лето вместе, после заявил парню, что родители отправляют его в США продолжить обучение в элитной школе. На этом закончилась не только интимная связь, благодаря которой Поттер познал свою сексуальность, но и дружба с таким приятным человеком. Рег его, правда, успокоил тем, что впереди у юноши вся жизнь, что он еще встретит того самого, на что Гарри особо не рассчитывал, хотя где-то в глубине души верил в любовь. Друг, кстати, открыл в зеленоглазом страсть к музыке и способность к вокалу, но Поттер не стал даже и думать о том, чтобы связать свою жизнь с эстрадой или сценой. У него были другие стремления и мечты, тем более что без связей среди восходящих звездочек делать было нечего, да и уроки стоили дорого, а денег не водилось. Дурсли точно пальцем о палец не ударят, чтобы дать племяннику хотя бы пенс на обучение. Поэтому Поттер и трудился не покладая рук в школе, надеясь на успешное поступление и хорошую стипендию. И чаяния оправдались. Благодаря усердию и стремлению изменить свою жизнь, Гарри умудрился сдать экзамены по нужным предметам на «отлично» и поступить в лондонский вуз, который предоставил ему стипендию и жилье в кампусе. Но парень не сидел сложа руки, а учился на вожделенную профессию, подрабатывал где придется (то баристой, то грузчиком, то уборщиком, не гнушаясь ничем), а потом вспомнил о своем давнем увлечении пением. Поэтому периодически Поттер устраивал выступления на улицах и площадях столицы, пытаясь заработать хоть немного денег от неравнодушных, чтобы накопить на очередной взнос за аренду крошечной квартирки (он наконец-то смог ее снять!), на новые джинсы или на поход в кино. За время учебы он познакомился с Гермионой Грейнджер и Роном Уизли, которые стали для него лучшими друзьями. Постепенно к их компашке прибились и другие студенты факультета, такие как Невилл Лонгботтом, Полумна Лавгуд, Симус Финниган, Лаванда Браун, сестры Парвати и Падма Патил, Оливер Вуд и Дин Томас. Гарри наконец-то перестал ощущать тотальное одиночество, какое было в детстве и юности, а обрел верных товарищей, с которыми можно было весело провести время, спросить совета, поговорить обо всем, поделиться проблемами, а иногда и просто помолчать в уютной тишине. Но временами юноша чувствовал грусть, щедро сдобренную тоской. Он мечтал найти своего человека, который сможет окутать его теплом, лаской, заботой, а юный ветеринар подарит свое пылающее сердце, душу нараспашку, нерастраченную страсть и неиссякаемую нежность. Размениваться на случайных партнеров Поттер не желал, живя в ожидании чуда. Где-то по свету точно бродит его вторая половинка, предвкушая долгожданную встречу. Даже добряк, но рохля Невилл закрутил роман с Луной Лавгуд, которая постоянно витала в своих мыслях, но, оказывается, тоже грезила о сердечной привязанности. Что уж говорить о Роне и Герми: те уже вовсю планировали совместное будущее и выбирали имена для детей. Постепенно подкрадывалось очередное Рождество. Друзья прикидывали, где и с кем проведут праздники, звали Гарри присоединиться к той или иной парочке, но тот лишь тактично отмахивался. Чувствовать себя лишним не желалось, смотреть на объятия и поцелуи других не хотелось, особенно когда рядом нет своего возлюбленного, поэтому им было принято решение провести каникулы в гордом уединении. А то в Лондоне заняться нечем! Давно он, погрязнув в заботах и сессии, не выбирался погулять по улицам, а чтобы совсем уж бессмысленно не шляться, решил и подзаработать, и доставить некое удовольствие другим людям. Поэтому за несколько дней до Сочельника, прихватив с собой небольшое звуковое оборудование и потеплее одевшись, Поттер направился на небольшую, но уютную площадь недалеко от дома. Народ, сразу же углядев, что сейчас начнется выступление, стал собираться вокруг парня. Тот выбрал неплохой, но банальный репертуар, и, перемежая песни глупыми, на его взгляд, измышлениями (лишь бы людям нравилось), стал петь. Обычно Гарри старался не заострять внимание на ком-то и исполнять только ради этого человека, но в этот раз что-то пошло не так. В какой-то момент из толпы почти к нему пробрался высокий, черноволосый незнакомец. Мужчина около сорока лет был высок, хмур, некрасив, со слишком большим орлиным носом, бледной кожей, темными глазами-тоннелями, в черных одеждах, но притягивал взгляд каким-то животным магнетизмом. Поттер чуть не сбился с песни, старался не сосредотачивать на суровом субъекте свой интерес, но получалось из рук вон плохо. А когда на лице типа еще и заиграла легкая, мечтательная улыбка, у парня вспотели руки, держащие микрофон, а взор оказался будто прикован к этому человеку. Поэтому на фразе «Я подарю его кому-нибудь особенному» он уже не мог оторваться, темные глаза притягивали зеленые, манили, зазывали, обещали что-то невероятное… Гарри не знал, что предпринять, но мозг то ли от длительного целибата, то ли от нехватки нежных чувств сам родил мысль, сразу же сорвавшуюся с языка. Юноша промямлил что-то про то, что в праздники он будет один, но добился лишь того, что, видимо, разгоряченная глинтвейном публика стала звать его к себе. А притягательный субъект лишь стоял и пялился на него своими глазищами. Поттер, лихорадочно вспоминая все возможные рождественские песни, наконец-то выбрал ту, которая, может быть, намекнет незнакомцу о том, что исполнитель был бы не против завязать общение, а в дальнейшем продолжить его в горизонтальной плоскости, например, на уютной кровати, а затем, если все сладится, и пазлы подойдут друг другу, уже планировать долгосрочный союз, если обозначенный тип будет заинтересован. Песня Мэрайи Кэри уже подходила к концу, Гарри с предвкушением, трясущимися поджилками и замирающим сердцем с удовольствием, не отводя восторженных глаз, следил за появившимся и расползающимся румянцем на лице мужчины, как вдруг тот, сорвавшись с места, подлетел в своем развевающемся пальто к рюкзаку юноши, сунул руку в карман, вытащил не глядя 50 фунтов, запихнул в недра рюкзака и чуть ли не со всех ног ринулся прочь, не обратив никакого внимания на растерянного и потухшего исполнителя. Поттер не понял, что он сделал не так, может, ему только показалось, что этот обмен взглядами был взаимен, но настроение продолжать концерт испарилось. Поэтому он, бросив фразу про то, что замерз, быстро свернул оборудование и поплелся домой. В квартире он рухнул на кровать и стал анализировать все, что произошло сегодня вечером. Наверное, ему показалось, и внимание мужчины к нему было надуманным самим Гарри. Тот мог покраснеть от чего угодно, начиная от вина и заканчивая холодным ветром на улице, а не потому, что воспылал страстью к парню. А зачем тогда так поспешно сбегать? Может, вспомнил о каких-то своих вечерних делах или о том, что дома его ждет семья. Да, скорее всего, какой-то из вариантов верный. Но как же хотелось, чтобы фантазия оказалась реальностью! Что хмурый человек просто испугался нахлынувших эмоций и под их влиянием предпочел скрыться, но потом, когда они пересекутся (а то, что это произойдет, Поттер почему-то не сомневался), объяснит свое поведение, а затем они, может, даже встретят Рождество вместе. Или Новый Год, на крайняк. А если помечтать, то смогут начать встречаться, затем жить вместе, проводить счастливые дни и горячие ночи, понимать друг друга с одного взгляда, поддерживать во всех начинаниях, мечтать о разном или об одном и том же, исполнять заветные желания, смотреть в одном направлении, любить и быть любимыми... Парень решил поразмышлять и над своими чувствами. Да, типаж незнакомца был для него крайне привлекателен, напомнил о Регулусе, только куда бывшему однокласснику тягаться со взрослым мужчиной, который манил своей нестандартной внешностью, заставлял хотеть узнать его получше, а затем покориться, отдаться во власть старшего партнера. Гарри внезапно обнаружил, что, приспустив джинсы с бельем, трется вставшим членом о простыню, представляя, как будут вспыхивать искры страсти в темных глазах, как стройно и сильно тело, скрытое под траурной тканью, как светлая кожа будет прекрасным полотном для того, чтобы оставлять на ней росчерки засосов и укусов, как длинные музыкальные пальцы станут нежить, ласкать и исследовать самые потаенные местечки юношеского тела, как член внушительного размера протиснется внутрь Гарри и, умело и прицельно задевая простату, доведет его до сокрушительного по своей мощи оргазма. Экстаз в реальности наступил неожиданно после интенсивного трения о постель, но был не менее сильным, ознаменовавшимся выгнутой спиной, поджавшимися на ногах пальчиками, томным, долгим стоном и сбитым дыханием после. Молодой человек обессилено распластался на кровати и почувствовал, что отключается. Последней осознанной мыслью было то, что нужно разбиться в лепешку, но еще раз увидеть свое персональное наваждение, узнать, как его зовут, и сделать все для того, чтобы быть с ним. Или хотя бы попробовать завязать продуктивное знакомство. *** На следующий день Гарри около десяти вечера уже стоял на знакомой площади и готовился к выступлению, которое в итоге прошло хорошо, но незнакомец не появился. Еще через сутки результат был таким же. То ли мужчина тогда случайно оказался в этом районе, то ли именно в тот вечер ушел, например, с работы позже и неожиданно оказался на концерте Поттера. Самое время было впасть в депрессию от тщетности попыток, но у парня на следующий день созрел план. Он помнил, где стоял незнакомец, и сделал вывод, что попасть на площадь тот мог только с одной улицы. Да, он мог перемещаться в толпе и выйти к исполнителю в совсем другом месте, но капелька надежды, что логика в в этом есть, не покидала юношу. Эх, жаль, не удалось увидеть, в какой стороне скрылся вожделенный субъект, поэтому Гарри с восьми вечера оккупировал вход с улицы на площадь и всматривался в прохожих. Время приближалось к десяти, как вдруг он все-таки заметил желаемого человека. Тот с хмурым выражением лица, в тех же одеждах и с черным портфелем в правой руке шел стремительной походкой, практически не глядя по сторонам, но чуть притормаживая, приближаясь к площади. Окинув ее быстрым взглядом, будто ища кого-то, он почти незаметно вздохнул и направился к противоположной улице. Внутри Гарри все трепетало. Хотя он и не придумал, что сказать при встрече мужчине, но надеялся, что неистовое желание хотя бы перекинуться с ним парой слов победит, и он не будет стоять молча, как снулая рыба. Поэтому юноша рысцой поскакал чуть вперед, чтобы «случайно» явиться пред очами незнакомца. − Добрый вечер, сэр! Черноволосый застыл и во все глаза смотрел на выскочившего перед ним знакомого парня. Потом он прочистил горло и произнес одно-единственное слово своим глубоким, грудным, бархатным голосом с легкой хрипотцой: − Вечер. Гарри и в мечтах не мог вообразить себе столь приятного голоса. Он будто прокатился по всему его существу горячей волной, заколол мелкими иголочками кожу и жарко осел в паху. − Как вас зовут? − наконец смог выдавить из себя парень. − Северус, − чуть помедлив, произнес мужчина и добавил: − Северус Снейп. «Северус? Какое необычное имя, колюче-снежное, но красивое». − А я Гарри, − заулыбался юноша. − Гарри Поттер. − Очень приятно. «Гарри, м-м-м, вроде простонародное имя, но как звучит! Как мурлыканье кошки», − подумалось Северусу. − Сэр, вы куда-то торопитесь? − Эм… Да, меня ждет Рейвен. Почему внезапно нужно было приплести сюда кота, Снейп недоумевал. Он вообще находился в какой-то прострации, не веря в то, что по случайнейшей неожиданности наткнулся на того, о ком фантазировал вот уже три дня, чуть ли не стирая себе ладони в кровь. А ведь он давно миновал пубертатный возраст, и в сорок лет поллюции для солидного мужика и ученого были позорны. Пару предыдущих дней он не заставал исполнителя на площади, так как с авралом в университете и в лаборатории уходил с работы чуть ли не в полночь, поэтому каково же было его изумление, когда перед ним материализовалось его наваждение именно в тот вечер, когда все рабочие дела были завершены. Мысли оказались прерваны. − У вас живет ворон? − недоуменный взгляд зеленых с каштановыми крапинками глаз. − Что? Нет, Рейвен − это не ворон. «Ну вот о чем ты думал, идиот? Что такой импозантный мужчина ждет только тебя? Конечно, у него есть любовница или любовник! Черт, я даже не знаю, какая у него ориентация. Сам напридумывал и поверил», − злился на себя юноша. Северус заметил, что тот внезапно погрустнел. − А, вы спешите к нему… К ней… − начал было Гарри, но осекся. Химик поспешил прервать скоропалительные выводы: − Рейвен, конечно, черный и скрашивает мне вечера приятным времяпрепровождением, но он всего лишь приблудный кот. − О! − глаза парня опять загорелись. − А я будущий ветеринар, могу его полечить, сэр. «Ядрена-кочерыжка, что я несу?» − Спасибо за предложение, но Рейвен чувствует себя превосходно, − впервые улыбнулся Снейп. Поттер замолчал, не зная, что сказать дальше, но мужчина подался вперед: − Гарри, как вы смотрите на то, чтобы посетить какое-нибудь теплое место? Сколько вы уже стоите на холоде? Судя по вашему виду, вы срочно нуждаетесь в горячем глинтвейне или глеге. У вас уже нос, щеки, уши и руки слились по цвету с шапкой и шарфом. Что скажете? Гарри отмер: − Я согласен, сэр. − Тогда пойдем в кафе или ко мне? − невинно поинтересовался Северус. − Кажется, у меня дома завалялась бутылка недурственного красного вина, апельсины и специи. Можем сварить напиток вместе. Или я могу приготовить кофе. С острым перцем и корицей он прекрасно отогреет вас. Каков будет ваш ответ? Юноша не верил своему счастью, которое в данный момент терпеливо ждало от него ответа. − Думаю, что у вас дома будет уютнее, сэр. И домашний глинтвейн, обычно, вкуснее, чем тот, что подают в кафе. Мужчина понятливо и нежно улыбнулся: − Тогда пойдемте, мой дом неподалеку. И направился по улице размеренным шагом вместо своей обычной летящей походки, чтобы парень не отставал от него. По дороге они разговорились. Гарри рассказал Северусу, что учится на четвертом курсе на ветврача, а тот в свою очередь поведал о своей работе химиком в лаборатории и преподавателем в университете. Легкое напряжение если и было, то очень быстро исчезло без следа. Беседа прервалась только тогда, когда они подошли к небольшому дому, и Снейп, достав ключ и отперев дверь, гостеприимно распахнул ее, впуская гостя в свое обиталище. Как долго он никого к себе не приглашал? Как давно еще один человек переступал порог его жилища? А было ли вообще такое за последние годы? Или десятилетия? Сейчас это являлось абсолютно неважным. Мужчина помог юноше снять куртку и размотать шарф, быстро разделся сам, повесил верхнюю одежду в гардероб в прихожей, а аксессуары положил на полку, вынул тапочки из тумбочки, подождал, пока Гарри переобуется, и показал ему ванную комнату, сказав, что будет ожидать его на кухне. Поттер быстро сполоснул руки, омыл пылающее от непонятного предвкушения лицо холодной водой, вытерся полотенцем и направился в кухню, где вовсю уже готовил Снейп. Парень завороженно смотрел, как порхают над разделочной доской длинные тонкие пальцы, нарезая сочный апельсин ножом, как бросают щепотки ароматных приправ в гранитную ступку и толкут их пестиком, как большой нос, ничуть не портящий хозяина, принюхивается к подогретому красному вину и добавленным в него специям. Северус обернулся и произнес как-то виновато: − На ужин могу предложить лазанью, но она, правда, вчерашняя, будешь? Желудок Гарри издал звук, подтвердив, что совсем не прочь поесть. − С удовольствием, − улыбнулся юноша. − Кстати, а где Рейвен, о котором я столько слышал? − Скорее всего, на втором этаже. У этого несносного создания есть скверная привычка валяться на моей постели, − ответил Снейп, вытаскивая из холодильника форму, закрытую фольгой. Он споро нарезал лазанью на куски, подцепил лопаточкой, переправил на вынутые из шкафчика тарелки и засунул в микроволновку. Затем достал пару бокалов, поставил на стол и налил в них ароматный, уже готовый напиток. Парень тем временем осматривал обстановку. Кухня являлась еще и столовой, отделанной темно-зелеными обоями с минимумом мебели. Сразу было видно, что хозяин не фанат громоздких гарнитуров, любит в дизайне лаконичность и функциональность. Строго, но со вкусом. СВЧ-печь тем временем издала сигнал, Северус вынул тарелку и поставил ее перед Гарри. Ужин начался, а разговор продолжился. Они очень быстро, чуть смущаясь, перешли на «ты» и рассказывали друг другу обо всем. Кто как пришел в профессию, как они любят проводить свободное время, какие книги и фильмы предпочтительнее, вспоминали о забавных случаях из жизни и так далее. Снейп чувствовал, будто знаком с этим очаровательным юношей всю жизнь, а парень был впечатлен эрудицией, тонким юмором, перемежающимся сарказмом, живой мимикой мужчины, особенно когда тот высоко поднимал левую бровь на каких-то впечатляющих его моментах. После трапезы Гарри, удовлетворенный вкуснейшей лазаньей и разморенный терпким глинтвейном, помог химику вымыть посуду, убрать со стола, и, краснея, попросил показать ему Рейвена. Северус, усмехнувшись, повел того на второй этаж и впустил в свою спальню. Небольшая комната была оформлена в светло-серых тонах. Справа от окна стояла кровать, заправленная черный покрывалом, рядом примостились две тумбочки, а напротив расположился комод и платяной шкаф. Пол застилал темно-серый ковер, а приглушенный свет мягко дополнял обстановку. На кровати обнаружился черный кот без единой светлой шерстинки, который уставился на вошедших людей своими зелеными глазищами. − Он похож на тебя, − тихо сказал Северус. − Знал бы я, когда подбирал его, что когда-то познакомлюсь с таким же черноволосым и зеленоглазым молодым человеком… − Он красивый, − заулыбался парень. − Не понимаю, как люди могут бояться черных кошек, это какие-то средневековые предрассудки! Опасаться котов с таким цветом шерсти все равно, что, например, пугаться рыжих людей. Мой лучший друг Рон не оценил бы, у него волосы по цвету как огненная морковка. Негромкий смех мужчины был густым и тягучим, как и его голос. Рейвен посчитал, что в его убежище стало слишком много народу на один квадратный метр, поэтому, спрыгнув с лежбища, гордо удалился восвояси. − Гарри, ты… − замялся Снейп. − Мы можем посмотреть фильм или еще поговорить, завтра же начинаются праздники, рано вставать не нужно. Или… − Да, Северус, − юноша дотронулся пальцами до руки ученого, поглаживая косточку на запястье, лаская тонкие фаланги. − Я хотел бы. − Чего именно? − прохрипел мужчина. − Всего, что ты можешь мне предложить, − прошептал Гарри и медленно потянулся к губам. − И часто ты так остаешься у малознакомых людей? − вырвалось у Северуса, который мгновенно сам себя и проклял за этот ревнивый, ничем не подкрепленный, выпад. Парень отстранился и прищурил глаза. − Ты действительно полагаешь, что я при любой удобной возможности захожу в дом человека, которого вижу второй раз в жизни, ем у него и пью, а потом поднимаюсь в спальню, догадываясь, чем это может закончиться? − Нет, Гарри, прости. Прости меня. Я как-то не думал, что все может развиваться так быстро. Не рассчитывал ни на что, если честно, когда приглашал тебя к себе. Хотя нет, лгу, предполагал, что ты пошлешь меня куда подальше, обзовешь старым извращенцем, и я тебя больше никогда не увижу. А ведь я, признаться, так мечтал, надеялся встретить тебя на той площади еще раз. Увидеть, услышать твой потрясающий голос, насладиться твоей молодостью, твоим внутренним светом. − А я не мог думать ни о ком другом, кроме тебя, − признался Гарри. − Грезил тобой и во сне, и наяву. Ты покорил меня всем своим видом. Я все эти дни ждал встречи с тобой, и наконец это произошло, чему я несказанно рад. Знаешь, я никогда особо не верил в любовь с первого взгляда. Но… Вдруг это она? Вдруг это то самое, чего я так долго желал? − Не будем забегать вперед, мой милый, но, кажется, я испытываю похожие эмоции. − Тогда чего же мы ждем? Вот он я. Продемонстрируйте на мне свою эмоциональность, сэр, − подмигнул Поттер. Северусу долго размышлять не пришлось, он склонился и вовлек парня сначала в осторожный, а потом и в постепенно набирающий обороты поцелуй. Посасывая губы друг друга, играя языками, изучая ими нёбо, дёсны и зубы, обнимая и прижимаясь, они распаляли себя все сильнее, пили горячее дыхание, вкушали сладость ртов. Оторвались только тогда, когда легкие запекло, в комнате, казалось, температура повысилась на несколько градусов, а воздуха стало не хватать, но каждый из них ощущал желание другого, весомое такое и напряженное желание. − Гарри, − выдохнул мужчина. − Ты хочешь?.. − Да, − шало сверкнув глазами, сказал юноша. − Уверен? Ты ведь уже… − У меня есть кое-какой опыт, так что да, я был бы не против. У тебя же найдется?.. − Сейчас. Химик кинулся к портфелю, лежащему на комоде, и вытащил оттуда запечатанную коробочку презервативов и неоткрытую бутылочку смазки. − Купил на будущее, − будто оправдываясь, произнес он, бросая предметы на ложе. − А с собой носил… − осклабился парень. − Вдруг ты каким-то волшебным образом мне бы встретился, − закатил глаза Снейп. Гарри ярко улыбнулся и снова впился в тонкие, но такие сладкие губы, гостеприимно распахнутые в ожидании него. Пальцы обоих мужчин пытались справиться с пуговицами и молниями на штанах друг друга, терпели поражение и опять принимались за дело, чтобы в итоге стянуть брюки вниз и избавиться от них. Носков пытались лишиться также, не глядя, что получалось не очень. Оторвавшись от манящих губ, Гарри в мгновение ока снял с себя свитер, обнажив подтянутый торс с золотистой кожей, и потянулся, чтобы освободить Северуса от водолазки с высоким воротом, но тот перехватил запястья. − Гарри, постой, я должен тебе что-то сказать. − Что именно? Я хочу тебя, так в чем же дело? − Когда я рассказывал тебе, что выбрал карьеру химика вместо карьеры оперного певца, то не пояснил, почему. Дело в том, что меня покусала собака. Сильно покусала. На теле от укусов следов почти не осталось, но она сильно повредила мне шею. − У тебя там шрамы? − сочувственно спросил парень. Мужчина кивнул. − На них малоприятно смотреть, тем более трогать. − Так это ничего, − утешил Поттер. − Вон у меня тоже есть. И, задрав черную челку, продемонстрировал шрам в виде молнии на лбу. − Рассек лоб, когда от кузена с его дружками убегал и неудачно скатился с лестницы. У меня еще ребро было сломано, но так не видно, естественно. Пришлось какое-то время бандаж носить. − О, Гарри, мне так жаль. Детство у тебя явно было не очень счастливым. − Не хуже, чем у тебя. Итак… На чем мы остановились? − и шаловливые пальчики стали помогать Снейпу стянуть водолазку. Юноша увидел бледную безволосую грудь с маленькими коричневыми сосками, плоский и поджарый живот с соблазнительной дорожкой черных волос, уходившей под серые боксеры, на которых уже проступало пятнышко от смазки, и угадывался внушительный член. А выше на шее с левой стороны, переходя на ключицу, бугрились неровные шрамы. Северус закрыл глаза, не выдержав пристального внимания своего потенциального любовника, но Гарри осторожно дотронулся до искалеченной кожи сначала кончиками пальцев, а потом прикоснулся губами, выцеловывая, обводил шрамы горячим языком. Мужчина задрожал, принимая ласки, а потом, еле переводя дыхание, ставшее прерывистым, произнес: − Гарри, я после работы, мне необходимо в душ. Если тебе нужно, можешь сходить в ванную за стенкой, полотенца и халат в шкафчике, где-то там же новая зубная щетка. А я спущусь на первый этаж. − М-м-м, как не хочется тебя отпускать. Может, примем водные процедуры вместе? − Не думаю, что сейчас это хорошая идея. Я уже не так молод, чтобы возбуждаться несколько раз за ночь. Ты же желаешь приступить сегодня к… эм… главному действу? − Еще бы, − выдохнул парень. − Тогда встретимся здесь через пятнадцать минут. И ты окажешься в моей власти. Северус издал какой-то задушенный всхлип, чувствуя, что еще немного, и он кончит в трусы как безусый юнец, и поспешил удалиться в ванную, одарив юношу перед уходом многообещающим взглядом. Через оговоренное время они встретились в спальне, поблескивая в тусклом свете ночника телами с еще не высохшими капельками воды, погрузились в объятия и упали на кровать. Снейп утянул на себя парня, страстно целуя, оглаживая будто шелковую кожу плеч, спины, боков, ощущая небольшие перекатывающиеся мускулы, вдыхая тонкий аромат хвойного геля для душа, смешанного с запахом молодости. Юноша постанывал, играл с языком партнера, подставлял тело под ласки, даже не пытаясь перехватить инициативу, потирался и терял голову от прикосновений и вседозволенности, от того, что он наконец рядом с вожделенным объектом своих неуемных фантазий. Северус, уже мало контролируя себя, прошептал: − Если хочешь, можешь сегодня взять меня. Я давно ни с кем не был, но готов, правда готов. − Нет-нет, Сев, я мечтал почувствовать тебя в себе. Я тоже готов, мне нужно, − заполошно шептал Гарри. − Хорошо, будь по-твоему. Не волнуйся, я подготовлю тебя, а потом буду предельно осторожен. Но в следующий раз, смею надеяться, ты будешь сверху. Я тоже желаю отдаться тебе. Хотя мне не принципиально и комфортно в любой позиции. − Мне тоже, я универсал, но сейчас так хочу тебя прочувствовать внутри. Прошу… − и юноша аж вздрогнул от предвкушения, а кожа покрылась мурашками. И Снейп, поцеловав парня еще раз, перевернул их и начал исследовать молодое тело. Покрыл порхающими поцелуями тонкую шею, выступающие ключицы, потеребил темные крохотные соски сначала подушечками пальцев, а затем юрким языком, вызывая вздохи и жаркие, но короткие стоны, спустился ниже, уделил внимание ямке пупка, а далее продвинулся к измазанным предсеменем белым боксерам. Стянув белье сначала с Гарри, а потом с себя, притиснулся носом к органу юноши, вдохнул мускусный и мужской аромат юности, обвел языком головку, пощекотав уретру и уздечку, слизнул капельку выделившейся смазки, облизал губы и наконец взял в рот немаленькое достоинство партнера. Дыхание парня было затруднено, он, комкая в кулаках простыню, попытался выгнуться, но мужчина нежно, но крепко придержал его бедра. У него сто лет не было практики, и он не хотел подавиться и испортить их первую ночь (а то, что она будет не последней, сомнений не было, ведь такой шанс на счастье проворонить было бы недопустимо). Чувствуя, что член дошел до заднего горла, он сглотнул, активно работая упругим языком и контролируя зубы. Гарри взвыл, заметался на кровати, шептал что-то неразборчивое. Челюсть с непривычки стала сильно затекать, губы начали немного саднить, поэтому Северус, сделав еще несколько движений головой, выпустил член изо рта и, пережав его и к тому же свой у основания, порочно облизнулся, глядя своими темно-карими, почти черными из-за увеличенного зрачка, глазами на раскрасневшегося, потного от перенапряжения юношу. Затем он слез с кровати, подвинул парня к себе поближе, встал на колени на ковер, положил ноги Поттера себе на плечи и, чмокнув его в бедро, коварно улыбнулся: − Готов к продолжению? − Ч-что ты с-собираешься д-делать? − дрожа, спросил его Гарри. − Ты знаком с риммингом? − А? Это что за… АХ! Розовый язык Снейпа размашисто прошелся несколько раз по темной звездочке ануса, а затем стал аккуратно ввинчиваться вовнутрь. У парня закатились глаза, он откинулся на подушку, тяжело дыша, а умопомрачительные стоны слышались, наверное, во всем доме. Язык проворно погружался в отверстие и выходил из него, даря невероятное наслаждение и изысканную ласку, которую Гарри никогда еще не получал. Промучив сладкой пыткой так юношу несколько минут, мужчина смазал собственные пальцы лубрикантом и осторожно вошел одним в притягательное отверстие. Там было обжигающе-горячо. Подвигав пальцем с минуту, Северус ввел еще один, стал разводить их, изображая ножницы, и вскоре по звонкому вскрику понял, что нашел желаемую железу. Всунув еще один палец, он разрабатывал нутро для себя, потирал горошину простаты. Парень чувствовал, что в итоге сорвет голос, но ничего не мог с собой поделать, так как партнер точными движениями и прицельным массажем отправлял его прямиком в космос, во вселенную невероятных наслаждений. Поняв, что Гарри полностью готов, Снейп поднялся с колен, лег на него между широко расставленных ног, и, заглянув в зеленые, затуманенные похотью, глаза, спросил: − Готов? Именно в этой позе? − Да, Северус, черт тебя подери! Именно в этой, я хочу тебя видеть! Вставь мне уже! − зарычал юноша. − Тогда ты сам напросился. Мужчина потянулся к презервативам, но Поттер остановил его. − У меня никого не было с восемнадцати лет, может, ну его? Я чист. − Это против всех правил, − проворчал тот, − но и я очень давно ни с кем не был. И тоже чист, недавно проходил обследование. Он отбросил пачку, выдавил смазку на ладонь, растер по всей длине своего давно уже изнывающего члена, еще раз смазал вход Поттера и вовлек юношу в крышесносный поцелуй, одновременно бережно, но целенаправленно входя в его распростертое тело, в распаленную и влажную глубину. Парень задохнулся, а Снейп замер, стараясь держать себя в руках, давая привыкнуть к размеру, вспоминая известные ему разные химические реакции, только чтобы не кончить сразу же. У него действительно слишком давно никого не было, поэтому он и забыл, как же хорошо может быть при сексе с человеком, который тебе очень нравится. Но еще он сроду не занимался именно любовью с тем, кто завладел его душой, телом и сердцем. Из-за этого всепоглощающего чувства сердечко как-то по-особенному билось, предвещая тахикардию, учащалось дыхание от нежности, а узость и давление стеночек еще никогда не вызывали настолько безудержного желания. Хотелось всецело отдаться этому страстному порыву, погрузиться с головой в пучину порока, ведь было восхитительно, нет, божественно. Через некоторое время Гарри погладил его по плечам, влажной спине и сам попытался насадиться глубже. Мужчина понял, что ему дали зеленый свет, и стал осторожно совершать возвратно-поступательные движения. Юноша прижался к нему всем телом, обвил ногами талию, зарылся пальцами в черные густые волосы Снейпа, постанывал и вскрикивал, когда головка в один момент стала метко ударять по простате. Северус так же не сдерживал страстных вздохов и тихих стонов, стараясь погрузиться глубже в Гарри, обнимал руками, беспорядочно гладил, целовал куда придется и желал впаяться в свое персональное наваждение, стать единым целым, пометить укусами, чтобы никто не посягнул, никто не отнял. Жар вожделения становился все острее, поэтому долго им продержаться не удалось. Когда мужчина, чувствуя приближение собственного оргазма, пронзившего позвоночник, положил руку на член Гарри и провел по нему несколько раз, поглаживая пальцем налитую кровью головку с шелковистой кожей, то парень закричал: «Се-ве-рус!», впился ногтями в спину партнера, выгнулся до хруста в спине и начал изливаться себе на живот жемчужными струйками спермы. Северус еще около десятка раз лихорадочно толкнулся внутрь юноши, ощутил зарождающуюся душную, жаркую, неотвратимую волну в паху, предвещающую бурный оргазм, и, издав длинный, чувственный стон, в котором угадывалось имя «Гарри», впрыснул горячее семя, омывая, опаляя им молодого человека изнутри. А потом его хватило лишь на то, чтобы, подрагивая всем телом, выйти из Гарри и завалиться рядом на постель, задыхаясь как после долгого бега. Немного отдышавшись, он, кряхтя, слез с кровати, прошлепал на плохо слушающихся ногах в чем мать родила в ванную, принес с собой намоченное полотенце, ибо в душ сейчас идти не было никаких сил ни у кого, и с величайшей осторожностью обтер парня, а потом и себя. − У меня есть крем, кажется, с заживляющим эффектом. Сейчас принесу. − Не стоит, − пробормотал юноша. − Завтра я хочу ощущать все, что мы с тобой творили. А вдруг это сон? И я опять проснусь в своей холодной кровати в полном одиночестве. − Если это сон, то самый восхитительный в моей жизни, и я не хочу просыпаться. Гарри, ты больше не одинок, как и я. Иди ко мне. И мужчина, отбросив испачканное полотенце куда-то в угол комнаты, лег, раскрывая свои объятия, а молодой человек привалился к нему, сразу же попадая в кокон из одеяла и теплых, сильных, но таких нежных рук. Последней их мыслью, разделенной на двоих, была: «Наконец-то я кому-то нужен. Наконец-то я безмерно счастлив». *** На следующее утро Северус впервые проснулся в своей постели не один. И как проснулся! От неумелого, но крайне приятного минета, а потом попробовал себя в нижней позиции с Гарри, чем остался несказанно доволен. Пока отголоски экстаза искорками проносились по его телу, Поттер, накинув на себя халат мужчины, спустился на кухню, соорудил по-быстрому оладьи и сварил неплохой кофе. Снейп завтрак оценил и подумал, что к этому можно привыкнуть, когда кто-то ухаживает за тобой. После парень напомнил, что сегодня Сочельник, и спросил у любовника, какие у него планы. − Вообще я думал в этот день приготовить себе индейку, а потом посидеть с книгой, бокалом вина и Рейвеном на коленях, но раз теперь в моей жизни появилось такое зеленоглазое и очень привлекательное чудо, то я не прочь выслушать твое предложение. − Я тогда сейчас сбегаю домой, возьму кое-какие вещи и мигом вернусь. Можем вместе сходить в магазин. Кстати, у тебя есть елка? − Да, еще родительская, искусственная, разумеется. Могу достать ее с чердака. − Тогда вытаскивай. Какое Рождество без елки? Гарри быстро оделся и на прощание поцеловал Северуса. Тот смотрел с порога дома, как фигурка удаляется вдаль под мокрым снегом. Эти часы явно будут очень долгими, ведь Снейпу так не хотелось отпускать своего… да, уже возлюбленного, это не стоит скрывать даже от самого себя. Нужно было чем-то заняться, поэтому он последовал совету парня, полез на чердак, отыскал там елку, пыльную коробку со старыми игрушками и спустил все в гостиную. Включив телевизор и выбрав передачу, где давали рождественский концерт, мужчина устанавливал и наряжал дерево, иногда мысленно подпевая знакомым мелодиям. Он с удовольствием предавался ностальгии, рассматривая знакомые, но давно позабытые елочные игрушки. Вот, например, куколка с фарфоровым личиком, бело-красный дирижабль (еще викторианской эпохи, доставшийся от прабабушки), серебряный колокольчик, золотистая шишка с блестящим напылением, шарик с изображением британского флага, милый индийский слоник, подарок мамы. Может, купить как-нибудь игрушку, которая будет напоминать о них с Гарри? Оригинальную, с ручной росписью... Парень ворвался в его дом как метеор, нагруженный двумя сумками, видимо, с необходимыми ему на первое время вещами. Он еще у входа чуть не уронил химика, запрыгнув на него и страстно целуя. Затем пролетел в гостиную, полюбовался украшенным деревом, оценил старания Северуса и потащил его в прихожую, чтобы тот оделся, и они отправились за покупками. В супермаркете было столпотворение. Но проворный Поттер, выныривая то тут, то там из-за прилавков, быстро нашел и приличную индейку, и все для ее фаршировки, и готовый свежий яблочный пирог, и картофель с каштанами на гарнир, и фрукты, а еще брюссельскую капусту и сыр. В качестве салата решили приготовить легкий «Капрезе» и сытный «Цезарь». От плам-пудинга оба наотрез отказались, ибо не любили. Северус еще выбрал ингредиенты для домашнего пунша и пару бутылок шампанского. На оплате продуктов мужчина настоял, зато Гарри купил набор разноцветных шариков, венок на дверь с еловыми шишками, веточками, красными ягодами рябины и остролистом, несколько хвойных ламбрекенов , серебристых звезд и прелестных ангелочков, искусственную омелу и два алых чулка на камин с изображением оленей. Юноша поклялся, что продукты на Новый Год приобретет сам, на что Северус попытался возразить, но был заткнут быстрым, но многообещающим поцелуем. Мужчиной овладело самое настоящее предвкушение праздника. Он так давно не готовился к нему, что, казалось, забыл, как это делается. Однако, его заражало веселье парня, его неуемная, бешеная энергия, с которой он начал украшать дом. Повесил омелу на люстру в гостиной, а шары дополнили ель, прикрепил гирлянды к шкафам и окнам, разложил звезды и ангелов по разным уголкам, присобачил венок на дверь, а над стареньким камином прицепил чулки. Снейпа он отправил на кухню фаршировать и мариновать индейку, а позже присоединился сам помочь с приготовлением гарнира. На кухне царила гармония. Работа спорилась, мужчины стряпали вместе, как слаженный механизм, иногда прерывались на то, чтобы угостить друг друга то ломтиком панчетты , то кедровыми орешками , а то и вовсе отвлечься от хлопот на несколько минут, утонув в жарких поцелуях и пламенных объятиях. Северус вспомнил, что они забыли купить хлеб, поэтому один раз отлучился из дома, а Гарри вышел чуть позже за свежим базиликом для «Капрезе». После всех приготовлений они отправились спать, краем глаза заметив, что их носки на камине подозрительно чем-то наполнены, но предпочли промолчать. На следующее утро, обменявшись поздравлениями, Северус попытался обратить внимание на чулки, но Гарри упросил его подождать. Он хотел получить свой подарок после обращения королевы . Осталось только приготовить салаты, так как индейка и гарнир уже ждали в холодильнике со вчерашнего вечера, а после подготовить стол к празднованию. Время близилось к трем дня . За полчаса они накрыли стол, застеленный чуть выцветшей красноватой скатертью, мужчина водрузил чашу с горячим пуншем и открыл шампанское, а Поттер занялся сервировкой. Они прослушали выступление правительницы, а затем наполнили бокалы и поднялись из-за стола. − Гарри, − прочистив горло, начал Снейп, смотря юноше в глаза. − Когда я услышал на площади твой прекрасный голос, то и подумать не мог, что он принадлежит такому очаровательному молодому человеку. Я, кажется, влюбился в тебя с первого взгляда, что мне обычно не свойственно. Поэтому я испугался своих чувств и сбежал, видимо, из-за того, что, скорее всего, никогда не любил по-настоящему раньше. Но у меня есть такое ощущение, будто до встречи с тобой я не был цельным, будто во мне отсутствовал какой-то важный кусочек. И, кажется, теперь я целый. Ты сделал меня таким. И мне хотелось, чтобы ты оставался в моей жизни как можно дольше, а лучше навсегда. − Северус, − широко улыбаясь, начал парень. − Я и не подозревал, что когда-нибудь встречу человека, который станет мне так дорог за какие-то сутки. Наверное, в подростковом возрасте я мечтал о чем-то подобном, но когда вырос, эти грезы остались где-то в прошлом, я почти забыл о них. Но ты, именно ты мне напомнил, что мечтать необходимо, потому что даже самые смелые фантазии могут сбыться. Я и до этого любил Рождество, но сейчас ценю его особенно, потому что именно оно подарило мне тебя. Там, на площади, в толпе из десятков незнакомых лиц, ты чем-то привлек меня. Своей ли нестандартной внешностью, даже нордической красотой, либо тем, что единственный отдавался музыке так, как никто. Когда ты слушал мое выступление, у тебя было такое выражение, будто на твою душу льется божественная амброзия. И это было восхитительно. Поэтому я попытался тебя разыскать и счастлив, что мои усилия увенчались успехом. Ведь я, должно быть, тоже влюбляюсь в тебя. И хочу быть с тобой. Пусть это станет моим самым заветным желанием. − М-м, Гарри, иди ко мне и посмотри наверх, − промурлыкал Северус. Юноша хитро улыбнулся. Он и так знал, что к люстре прицеплена омела. − Я готов с тобой целоваться где угодно, не только под пластиковой штуковиной. − Но это как бы считается традицией, − возразил Снейп. − Что ж, тогда мы не смеем ее нарушать. И парень притянул мужчину к себе, чтобы накрыть его губы ласковым поцелуем. − С Рождеством, Гарри. − С Рождеством, Северус. Затем они пригубили шампанское, перекусили салатами, индейкой с гарниром из картофеля и каштанов, продегустировали яблочный пирог, понаблюдали за светящейся огоньками гирлянд елкой со старыми, но красивыми игрушками, а потом химик заметил: − Кажется, в твоем чулке что-то лежит. Я не настаиваю, но мне дико любопытно, что же это может быть. Юноша засмеялся и подбежал к камину. − Сев, здесь и для тебя есть подарок! Мужчина, улыбаясь, поднялся со стула, подошел к камину, засунул руку в носок и вытащил оттуда черную ручку «Паркер». − О, милый, она великолепна, станет мне верной помощнице на работе. Но не нужно было тратить на меня такие деньги, ты же всего лишь студент. − Не бери в голову, − отмахнулся юноша, − я вообще-то временами подрабатываю, поэтому у меня скопилась кое-какая сумма. Я привык жить скромно, особо ни на что не тратясь. Ну, только на еду и оплату квартиры. − Кстати, раз уж зашла речь... Ты не против переехать ко мне? − задал вопрос, давно крутящийся на языке, Северус. − Я понимаю, все происходит слишком быстро. Если хочешь, то я приготовлю тебе гостевую спальню. Там тоже очень уютно. Гарри вытаращил глаза: − Ни в коем случае! Если я и переезжаю к тебе, то только в твою комнату. Ты же за? − Как я могу не радоваться этому? Красивый молодой человек будет спать в моей кровати, дарить мне тепло, свою необузданную страсть и незабываемые оргазмы. Это же чудесно! − улыбнулся мужчина. − А ты сам не хочешь посмотреть свой подарок? Гарри вытянул из чулка некий предмет и замер с распахнутым ртом. − Сев, это… Это что такое? − Микрофон. Думаю, с ним тебе будет удобнее выступать перед людьми. Тут и усилители, и минимальный уровень шума, который положительно сказывается на передаче звука, а капсюль, как мне сказали в магазине, придает уникальное звучание и… Парень бросился мужчине на шею, зажав в руке вожделенный подарок. − Спасибо огромное, Северус, спасибо тысячу раз! Это просто невероятно! Это же сам «Myburgh» ! Он же стоит колоссальных деньжищ! − А кто сказал, что и я не могу потратить свои сбережения на то, чтобы порадовать своего мальчика? − смутился Снейп. − Теперь каждое твое выступление будет высококачественным. Почему бы не позволить себе вкладываться в хобби, которое приносит тебе такое удовольствие? − Это потрясающе! Ты, наверное, даже сам не осознаешь, какой подарок мне сделал! − светло улыбался Гарри, посверкивая зелеными глазами. − Рад, что ты остался доволен, − ухмыльнулся мужчина. − Я заслужил еще один поцелуй? − Миллион поцелуев, Сев, − и юноша утянул его в головокружительную ласку. Оторвавшись друг от друга, Гарри произнес: − А ведь для Рейвена я тоже кое-что приготовил. У меня в рюкзаке для него лежат несколько видов паштета, кажется, с курицей, говядиной и лососем. − О, − усмехнулся Северус, − он оценит. Тот еще троглодит. И я ему припас парочку лакомств. − А всё-таки микрофон великолепный, это что-то! − Рад, что ты оценил. Открою тебе маленький секрет: я купил его, когда выходил вчера за хлебом. − А я приобрел тебе ручку, когда бегал за базиликом. Они посмотрели друг на друга и потом рассмеялись. Ведь каждый из них нашел повод для того, чтобы втайне приобрести подарок. − Знаешь, когда я буду выступать перед людьми, то буду петь только для одного человека. Для тебя, − отсмеявшись, проговорил Гарри. − Тогда я постараюсь не пропустить ни одного твоего концерта, − чмокнул его в губы Снейп. − А теперь мне хочется пойти наверх в спальню, стянуть с тебя всю одежду и любить до рассвета. Я желаю тебя хорошенько отблагодарить. − Как высокопарно это прозвучало, − пробормотал химик. − Зато соблазнительно и заманчиво, не так ли? − и Гарри уже тянул его вверх по лестнице. − Определенно, − выдохнул мужчина, уже чувствуя томление в районе паха. Чуть позже, уставшие и обессиленные от безумного секса и сумасшедшего оргазма, они лежали в обнимку в постели. Северус вздохнул и в тишине спальни произнес: − Всё, что мне нужно на Рождество — это ты… Малыш. Гарри, чуть поразмыслив, вспомнил любимую песню и повторил заветные слова: − Всё, что мне нужно на Рождество — это ты… Сев. *** И отныне они больше не были одиноки. Засыпать после единения тел и душ, спать, тесно прижавшись друг к другу, просыпаться вместе, вместе готовить завтрак, опробовать все подходящие и неподходящие уголки дома на предмет устойчивости (ведь никогда не знаешь, когда тебя в следующий раз застанет страсть), ходить вдвоем по магазинам, целоваться на последнем ряду в кинотеатре, играть с Рейвеном и заботиться о нем, дурачиться, вместе кататься на коньках, а потом и на велосипедах, вместе решать все проблемы и неурядицы, тихо прогуливаться по парку, держась за руки, ездить в путешествия на море, ходить по улицам, разглядывая светящиеся витрины, и любить друг друга до умопомрачения, до замирания сердца. Им больше никто не был нужен, ведь каждый из них теперь стал целым человеком, обретя свою долгожданную половинку. Друзья Гарри, как и Малфои, с настороженностью отнеслись к выбору спутника обоих мужчин, но потом привыкли и иногда проводили вечера в доме Гарри и Северуса. Через год юноша наконец получил желанный диплом врача-ветеринара и устроился работать в клинику. Снейп был горд за своего возлюбленного, а в день рождения Гарри, встав на одно колено и протянув коробочку с двумя тонкими серебряными кольцами, сделал ему предложение, отчаянно надеясь на согласие. Надежды его были полностью оправданы, кольцо принято, а второе надето на длинный безымянный палец мужчины. Даритель, теперь по праву считающийся женихом, был сначала зацелован, а затем обласкан от макушки до розовых пяток. Через некоторое время мужчины поехали в мэрию и зарегистрировали отношения уже официально. Так Гарри Джеймс Поттер стал мистером Поттер-Снейпом, чему был несказанно рад. Северус, кстати, переступив через себя и свою фобию, зная, как его мальчик мечтает о собаке, подарил тому на следующее Рождество пушистого щенка корги, сказав только, что за этим чудовищем будет присматривать только Гарри. Но в итоге и сам стал привязываться к питомцу, прекратив ворчать и на рыже-белую шерсть, которую всюду оставляло животное, и на слюнявую морду, и на периодически звонкий и громкий лай. Щенок оказался девочкой, и ей дали имя Хедвиг. Только Рейвен долго не мог воспринимать возмутителя спокойствия, но в конце концов и он свыкся с новым членом семьи, хотя по морде изредка бил когтистой лапой. Он все-таки старше, умнее и раньше появился в доме, кто-то же должен воспитывать мохнатую обормотку. Нельзя сказать, что ссоры полностью отсутствуют в семье Поттер-Снейп, ведь почти двадцатилетнюю разницу в возрасте невозможно не учитывать. Но Гарри и Северус настолько ценят то, что они нашли друг друга, полагая, что их знакомство будто кем-то было прописано свыше, что недопонимания быстро исчезают без следа, а примирения очень приятные для обеих сторон. Ведь всё, что нужно в этой жизни, а не только на Рождество, чтобы рядом был родной человек, который тебя поддержит во всем, поймет, выслушает, пожалеет, разделит с тобой все радости и горести и примет таким, какой ты есть. Чтобы два сердца бились в унисон, а люди понимали, что они больше не одиноки и нужны кому-то. THE END