Откровенные разговоры

– Привет, – говорит, пытаясь отдышаться. Бежал по коридору, в тщетных попытках спрятаться от Поттера и его дружков. Не заметил как зелёный взгляд гриффиндорского придурка зацепился за развевающийся серебристо-зелёный шарф. Не видел как он пошел следом... – Как дела? – спрашивает Миртл, сидя на водосточных трубах. Она умерла где-то в одной из кабинок девчачьего туалета, плача навзрыд. И умерла из-за слизаренца, змейки, что приковала взгляд. Жёлтый-жёлтый, почти ядовитый, которой мог убить одной каплей яда. – Хорошо, – улыбается неловко Малфой. Миртл задумчиво рассматривает вид из окна, хмурится. Не воет как обычно, просто выглядит подавленной. – Что с тобой случилось? – ветер за окном сильный, отдаётся еле ощутимой тряской в трубах. Миртл даже не дёргается. Кажется, больше не чувствует. – Ничего, – шелестит тихим голосом. Поворачивает голову в его сторону. Она словно поблекла, застыв красивой картинкой. И Драко может ощутить заметное дыхание смерти, будто здесь побывал дементор, не оставив ни капли радости и счастья. Наверное, у Малфоя таких чувств не было. Он ёжится, кожа идёт пупырашками-муравьями, то ли от холода, то ли от обуявшей немного паники. – Не бойся, всё хорошо, – глядит равнодушно Миртл. Она убрала дурацкие круглые очки (как у Гарри, вспоминает Малфой, у него тоже дурацкие, в круглой оправе), нервным жестом поправляет косую чёлку. – Как же, – усмехается совсем не по злобному, после их разговоров, Малфой даже стал каким-то другим. Поменялся, больше не задирает мелких, меньше лезет к гриффиндурку... – Знаешь, Малфой, – в прострации говорит Миртл. – Я думала о том, что бы было если бы всё пошло не так. Думала... Думала, что бы было если бы в тот вечер не плакала в туалете, не открыла дверь, если бы меня не убили. Поменяла бы что-то? – Да, я тоже, – кивает он, серые глаза блестят, будто покрылись тонкой корочкой льда. Настолько тонкой, словно можно пробить. – Я думал, что бы было если бы тогда не был таким напыщенным эгоистом. Я привык думать, что все принадлежит мне, не задумываясь о чувствах остальных людей, которые окружали меня, – говорит быстро, немного запинаясь. – Ты же его... – щурится, пытаясь прочитать мысли. И она будто может – ей даже не нужна легилименция. – Миртл, ты знаешь, – смотрит на кончики ботинок, не поднимает глаза, чтобы не видеть, не чувствовать. – Понимаешь больше. – Да, не смотря на то, что такая плакса, – закатывает глаза и ухмыляется. Малфой улыбается в ответ. – Что было сегодня нового? – подлетает к нему. Она такая маленькая, и если бы не её прозрачное тело – можно было бы принять за человека. – Только... только снова письмо из Малфой-мэнора, – говорит комканно, мямлит. – Что написали? – спрашивает спокойно. Миртл вообще хороший слушатель, по крайней мере, она одна, кто выслушивает его истерики и успокаивает. С кем можно поговорить. – О Воланде, – закусывает губу. – Ты... всё стало хуже? – глядит внимательно. Эхо отражается от стен, улитая отзвуком в сводчатые потолки. – Нет... не так плохо, – качает головой, поправляя мантию. – А Гарри... – Ничего особенного, – сглатывает, одергивая её. Обрубая фразу, всем своим видом говоря, что закрыл тему. – Ты мог бы с ним поговорить, – рассеянно парит над кабинками она. – Нет, он бы меня не принял, – опускает ресницы, что отбрасывают тени длинные на скулы. – Ты не знаешь точно... – констатирует, затем глядит на наручные часы, спохватывается, прощаясь. – Не скучай, я ещё приду, – произносит на последок Драко. Разворачивается и уходит, прикрывая скрипучие дверцы. Оглядывается по сторонам, быстрым шагом в подземелья к змеям. Помнит, кто-то сказал, что нужно было их факультет назвать серпентарием – кругом одни змей. Не люди – змеи, что рыщут по углам, закоулкам, любопытные и ядовитые. Тихие, шипящие. Говорят на парселтанге. Всё равно что? Ведь никто не поймёт. Не замечает Поттера, что за углом притаился, подслушивал, не понимая почему они завели разговор о нём. Гарри интересно и любопытно узнать в чём же дело? О каких чувствах говорила плакса? Почему Драко общается с грязнокровкой? Не мыслимо! Драко и грязнокровка? А может быть... Гарри передёргивает, и внутри поднимается раскаленная волна жара, беспокойного и неприятного. «Совсем идиот... Ополоумел от ревности. Она ведь призрак!» – ругает он себя. – «Или нет?» В горле неприятный ком, и злость непонятная, селится в груди. Хмурится, губу закусывая, задумчиво смотрит на стены и картины. Светлеет, решаясь, что последит за ним. Возможно, это идея не будет лучшей, возможно, это не обернётся ему чем-то хорошим, главной целью, всё равно будут подтвержденные теории. И только.

***

Гарри выбегает из-за угла, останавливается за столбом. Пропустил пол разговора и попытался уловить его суть вновь. – ...признайся, – заговорила Миртл. – Нет, Миртл! – закричал Малфой, а затем осёкся. Может кто-то услышит? Пройдёт мимо, или пробежит, спрятанный от глаз под мантией невидимости... – Почему нет? Может быть он поймёт, может быть он уже знает, а может он тебе ответит! – Из крана брызжит вода, растикаясь по полу. Видимо, Миртл настолько вне настроения, что решила опять так сделать? – Гарри не примет мои чувства! – кричит надрываясь. Миртл глядит на него сердито. Гарри мог бы ощущить всю ярость, что пылает во взгляде призрака. Мог бы почуствовать растерянность Драко, но может увидеть лишь страх в серых глазах и удивленый вздох Миртл, когда поскальзывается, падая на мокрый пол. Мантия невидимости слетает, а голова Гарри начинает болеть. Звуки отдаются в ней шумом, как от помех на экране телевизора, который пытался настроить дядя Вернон. Слышит тяжелое дыхание Драко, чувствует тёплые руки, и удаляющиеся шаги. Он ушёл. Гарри щурится, пытаясь разглядеть очки. Миртл подаёт ему их. – Миртл, это правда? – голос у него дрожит, и буквы скачут. – Да, – она хмурится. – Давно. – А как это случилось? – смотрит выжидающе, надеясь на то, что она ответит. После того нелепого момента, когда он узнал. – Ему не было с кем поговорить, он то сам был таким, прикрывался выдуманным образом, чтобы никто не смог сделать больно. А затем – мы пересеклись. Он плакал, а я решила помочь. С тех пор о тебе может часами болтать. – Я не думал... но я ведь тоже хотел... – Поэтому я настаивала, чтобы он с тобой обсудил. Ну, если в вашем случае можно сказать «обсудил», – она смотрит взглядом полу-серьёзным, полу-хитрым. Только Гарри не до смеха. У него заходится сердце при мысли о серых глазах, наполненых слезами. – Сколько ты за нами уже следишь? – немного скучающе протягивает она. – Две недели. И вы, который раз не говорили про того, кого любит Малфой, – это любит перчит на языке, разливаясь сладким ядом под рёбрами. Но почему так херово на душе? – А потом он не выдержал, – вздыхает как то горько. – Мы старались без упоминаний, – Миртл хмыкает. – Так же, как и старались не кричать на весь этаж. Но не вышло, видно, мы были просто на эмоциях. – Но, Гарри, поговори с ним, – она теряет всю насмешливость, смотрит строго. – Надеюсь, хоть у тебя мозгов хватит на это. – Да, – туманно проговаривает. – Мне нужно время. Вышагивает медленно к выходу, опустив голову. Нужно поговорить с Малфоем. Срочно. *** – Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, неет! – кричит, обессилев, раненной птицей. – Малфой, открой дверь! А иначе мы её вышибем, и будет плевать, что там Снейп с нами сделает! – стучаться в дверь Блейз и Панси. Им он и нужен, а Герою и подавно нет. Возненавидит его до конца дней своих, а Драко будет помнить и тосковать. – Хотя бы, поешь, – тихо говорит Панси. Малфой не отвечает. Всё равно. Он оглядывает потускневшим взглядом комнату. Здесь всё перевёрнуто так, что не разберёшь где кровать, а где комод. Это случилось в первые дни, когда Драко понял, что всё – это конец. И долго не мог успокоиться. Заснул тревожным сном, а затем проснулся от кошмара. Теперь он старается не спать. Даже это не избавит от чувства тоски и боли. Клубящейся, удушающей, тягучей, как потока, ничем не разбавленной боли. Может стоит вот так вот и умереть? Чем не вариант. Его мысли безжалостно прерывает стук в окно, и Драко злясь на однокурсников, которые вообще-то волнуются, подходит к окну. За ним Букля – сова Героя. Тяжело сглатывает, решившись открыть. Сова влетает в комнату, опускаясь на стол. К лапке привязанна записка. Может быть это знак? На ней написано: «Сегодня в обед. В астрономической башне. Малфой, я тебя прибью, если не придешь». *** На продуваемой всеми ветрами башне – холодно. Гарри сильнее кутается в мантию, прислушиваясь ко вдруг раздавшимся шагам на лестнице. Они отдаются эхом в каменных стенах. Внутри плещится страх, который готов накрыть с головой. Но Гарри держится, пытается держать себя под контролем. Если он сделает не верный шаг, то это не обернётся ничем хорошим. – Ты написал, Поттер, – Драко поджимает губы, а Гарри может заметить бледность лица и едва заметные круги под глазами, которые, по видимому, пытался убрать заклинанием. – И что ты хотел? – прожигает пустым взглядом серых глаз. Зелёный смотрит уверенно в ответ. – Обсудить всё, Драко, – Малфой вздрагивает от звучания собственного имени. – И что же? – голос даёт петуха, когда отвечает. Стук сердца глухо отдаётся в ушах. – То, что ты сказал на втором этаже – правда? Пожалуйста, честно, потом что... – потому что я не хочу так. Ты должен знать, вызубрил, что эта пугающая решительность и хваленная храбрость, высеченна на всём факультете. – Ты думаешь, что я?..– он сдавленно смеётся, под необычайно серьезным зелёным взором. – Мне рассказала Миртл, – сжимает челюсть, когда Драко выдыхает со свистом. – Это ничего не решает, – он делает шаг назад. Там за спиной – пустота. – Ты даже не спросил, что я могу чувствовать! – приближается к нему, заставляя пятиться к стене. – Не любишь, – качает головой. «К чёрту эти маски, Малфой! Просто ответить правду, ответь,» – думает Гарри. Вот бы он услышал, признался наконец. – Люблю, – берет за руку, и, странно, но Малфой не отдёргивает. Ту самую, что когда-то давно не пожал. – Ненавижу. – Врёшь, – выдыхает в самые губы. Где-то далеко можно было услышать призрачный смех Плаксы Миртл