В любви все возрасты проворны

      Чонгук плелся на какое-то очень важное собрание первокурсников, тихо матерясь себе под нос. Не успел он поступить, а уже ахуел от жизни такой — его поселили в общежитие, в комнату аж на шесть человек. Чон вырос в тихой-спокойной семье и не знал, что комната в двенадцать квадратов, вопреки всем известным ему законам физики, может вместить в себя вписку из минимум двадцати человек. А потом — ему пришлось эту комнату убирать, потому что его соседи-алкоголики были не способны ни на какие действия после попойки.       Потом им выдали просто гору каких-то книг, пособий, методичек, заранее, естественно, не предупредив прихватить с собой хотя бы пакетик какой из 7/11. Так что всю эту нехуевую кучку пришлось переть до комнаты в руках. Нет, он, конечно, спортом увлекался, но чтобы полчаса тащить в охапке, кажется, тонну книг — к такому готов не был.       А потом староста группы объявила, что их ждет очень важное (читай как скучное) мероприятие — посвящение в студенты от руководства и преподавательского состава. Нет, это не те веселые вечеринки, которые показывают в американских комедиях — с пив-понгом и стихийным сексом в любом темном уголочке, это — заунывные речи ректора и всех его замов по очереди, это поздравления (что иногда совсем кринж — в стихах) от преподавателей. Ну и выступления уже выпустившихся экс-студентов.       Чонгук, по воле случая пришедший чуть раньше и занявший место в третьем ряду, быстро пожалел, что пунктуален по жизни. Пока все эти вялотекущие поздравления озвучивались — хотелось уснуть (а на стихах — вечным сном).       И вдруг ведущий объявил приветственную речь лучшего студента, который в прошлом году окончил универ, который уже на этапе выпускных экзаменов получил предложение о работе в крупной фирме, и о котором до сих пор с нежностью в голосе вспоминают все преподаватели — Ким Тэхена.       Когда этот самый Ким вышел на сцену — у Чонгука яойкнуло сердечко. Ну, потому что такого красивого человека (мужчину, это важно) он еще никогда не видел — тот стоял в строгом костюме, в тонких очках и странно смятой на задниках обуви и что-то говорил, а у Чонгука пальцы на ногах поджимались. Его голосом хотелось обмазаться, что бы он там ни вещал. Его захотелось сфотографировать, распечатать миллион фотографий и обвешать ими все поверхности в злоебучем общежитии. Недолго думая, Чонгук достал телефон и сделал несколько снимков. Одного не учел — фотографировал он со вспышкой, и молодой человек явно посмотрел со сцены прямо на него. Захотелось немного раствориться в воздухе и сделать вид, что его тут не было, но этот самый Ким Тэхен, чуть сбившись с речи и улыбнувшись, продолжил вещать.       После окончания этого скучного марафона Чонгук поспешил выбежать на свежий воздух — после выступления Кима хотелось вдохнуть кислород полной грудью, выпить воды (и вылить ее же на свою кипящую голову) и просто отвлечься. Но Чонгук сидел в третьем ряду, так что зал он покидал одним из последних. В огромном холле их университета шел движ — первокурсники сбились в небольшие стайки и бурно обсуждали, куда пойдут восстанавливать нервы с помощью дешевого алкоголя. Преподаватели тоже собирались нажраться, но уже в более дорогих заведениях (Чонгук не подслушивал, просто в такой толпе было несложно услышать беседы рядом стоящих). А потом он увидел его — Тэхена, который ловко лавировал в толпе людей. К нему то и дело подходили какие-то первокурсники, задавали вопросы, а он им вежливо улыбался, но рядом ни с кем не задерживался, бегая взглядом по собравшимся. А потом он увидел его, Чонгука, и, улыбнувшись, уверенно двинул в его сторону.       За те минуты, пока Тэхен шел, Чонгук успел изрядно так обосраться от страха. Он не мог представить, что сказать Тэхену и чего вообще тот захочет. Попросит удалить снимки? Да Чон за них будет драться! Пожурит его за то, что отвлек от выступления? Чонгук извинится, может даже на коленях и с открытым ртом, если понадобится (в случае успешных переговоров). Затянет напутственную речь на полчаса? Дайте Чонгуку пару секунд на то, чтобы разблокировать телефон и включить диктофон, чтобы потом дрочить на этот голос до смерти от обезвоживания организма. — Привет, — улыбнулся Ким, подойдя. Потом посмотрел на Чонгука и помахал рукой, приветствуя.       Чонгук впал в ступор, оцепенение, кататонию, потому что увидел руку Тэхена вблизи. Блять, он впервые в жизни словил кинк на чью-то руку. — Я говорю: привет, — повторил Тэхен и неловко переступил с ноги на ногу. — Здравьяжелаютоварищвыпускник, — выдал скороговоркой Чонгук, ну, когда немного отмер, конечно. — Ты же на первом курсе? Только поступил? — спросил Тэхен, безотрывно глядя прямо в глаза. — Да, нет, не знаю, — промямлил Чонгук. Ну не мог он справиться со своим волнением рядом с этим Аполлоном на минималках. — Судя по тому, что ты присутствовал на этом вот собрании, — Тэхен развел руками, будто он рыбак и хвастается пойманной акулой, — то точно на первом. Явка все так же обязательна? — Да, — буркнул Чонгук и зачем-то отрицательно помотал головой, тут же краснея от собственной тупости. — Тэхен собственной персоной, — к ним стремительно приближался довольный ректор. — Нет времени объяснять, — суетливо произнес Тэхен. — Я даю тебе свою визитку и убедительно прошу — позвони мне или напиши. Я расскажу тебе про каждого препода, открою все тайны обучения и научу лайфхакам, — Тэхен достал из переднего кармана пиджака небольшую бумажку и сунул ее Чонгуку в руки. — Пожалуйста, выйди на связь.       Когда Тэхена схватил под белы рученьки ректор и принялся отводить его от Чонгука, тот только и успел спросить: «Как твое имя, милашка?» — Чон Чонгук, — громко, чтобы Тэхен точно услышал, прокричал он, а затем накрыл свои пылающие румянцем щеки холодными руками, предварительно сунув визитку в карман худи.       «Это пройдет», — думал Чонгук, когда сидел на парах, забывая записывать за преподавателем лекцию. Мысли все время возвращались к Тэхену, мешая учебе. Хорошо, что это было только начало первого курса и спросу с них еще особо не было — им прощали небрежно записанные лекции и некоторый ахуй от происходящего. Только ахуевал Чонгук не от резкой смены условий обучения, а от того, что думал о Киме 24/7.       «Это пройдет», — думал Чонгук, когда как сумасшедший шерстил все социальные сети в поисках Тэхена. Хотелось найти его инсту, например, и кайфануть от наверняка качественных фотографий, а не от тех трех несчастных снимков, которые он успел сделать на свой старенький айфон, которые из-за того, что делал он их в полуосвещенном зале, получились смазанными и убогими. Низкокачественные фотографии высококачественного мужчины.       «Это пройдет», — думал Чонгук, когда вертел в руках визитку. Он ее даже заламинировал, чтобы номер телефона на ней не стерся. Чон хранил ее как зеницу ока, бережно охраняя свою прелесть (прямо как Горлум кольцо) от своих дебильных соседей — везде носил с собой и проверял по двадцать раз на дню, убеждаясь что не потерял.       «Это пройдет», — думал Чонгук, отчаянно мастурбируя ночью в душе. На образ Тэхена, естественно. Стоило подумать о нем, как оргазм настигал, да таких масштабов, что он пару раз достреливал спермой до собственного подбородка (снайпер, не иначе). Нет, дрочить на парней он не стыдился — еще в период полового созревания он понял, что мужские тела привлекают его больше, чем женские. Когда они с друзьями смотрели сворованную у папаши одного из них порнушку, Чонгук наблюдал не за женщинами, которые усиленно имитировали многочисленные орЪгазмы, а за тем, как красиво напрягаются мышцы на мужских руках. У него не было вот этих вот пяти ступеней принятия неизбежного, потому что с собой он был предельно честен — его интересовали мужчины. Во всех смыслах.       Спустя месяц наваждение не прошло. Наоборот, стало каким-то пугающим. Хотелось увидеть Тэхена, услышать Тэхена, поцеловать, приласкать, отдаться в сильные красивые руки (от мыслей о них член стоял и дымился). И Чонгук решился. Написал короткое сообщение, что он Чон Чонгук и ему нужна помощь с преподавателем по математике. Подумаешь, немного приврал, что у него проблемы и ему просто необходима консультация уверенного плута, который уже закончил университет.       Тэхен перезвонил уже через минуту и предложил встретиться.       Сказать, что Чонгук нервничал — не сказать ничего. Он вывернул весь свой гардероб, скидывая вещи на кровать, и долго выбирал худи под ахуевшими взглядами соседей по комнате. Те, к счастью, молча наблюдали за его метаниями, никак происходящее не комментируя. Чон успел и все вещи перемерить, и отругать себя за то, что всегда выбирал спортивный стиль одежды, и немного поистерить на тему «мне нечего надеть», и погоревать о том, что всегда экономил на тряпках, предпочитая тратить деньги на всякие комиксы. В итоге он кое-как остановился на белой футболке, фиолетовом оверсайз худи и джинсах, которые были больше подраны, чем нет.       К месту встречи возле фонтана у одного из торговых центров он приехал на два часа раньше, а потом ходил кругами, нервничая и вырабатывая киловатты энергии (эту бы энергию да в мирное русло). А когда он увидел Тэхена, который шел к нему и улыбался — сам расплылся в блаженной улыбке, словно папуас, который впервые увидел самолет. — Привет, — просто сказал Тэхен и протянул ему руку.       Чонгук завис, глядя на узкую ладонь. Захотелось встать на колени и покрыть поцелуями каждый палец. Мысленно шлепнув себя по лицу, Чонгук протянул свою и пожал протянутую ладонь самыми кончиками пальцев. Казалось, что их рукопожатие несет какой-то сакральный смысл, будто бы он прикоснулся к божеству. — Прив-вет, — кое-как выдавил Чонгук. — Ну, с каким предметом возникли трудности, — поправляя тонкую оправу, спросил Тэхен. — Физкульт-тура, — буркнул Чонгук и покраснел, когда Тэхен усмехнулся. Почему-то подумалось, что где-то он проебался, но где — непонятно. — Ну, физкультура, так физкультура, — хмыкнул Тэхен и, взяв Чонгука под руку, потащил в кафе.       Весь день они разговаривали. Сначала Тэхен рассказал пару уловок, чтобы задобрить преподавателя по физре — несмотря на его активную фитнес-жизнь, тот очень любил сладкое. Буквально пара-тройка вкусняшек и все зачеты были у студентов там, где им положено быть — в зачетных книжках.       Потом они перешли на более общие темы — Чонгук (когда перестал заикаться) рассказал о себе, о том, как поступал, о первых впечатлениях о ВУЗе, даже поныл немного про общежитие и пожаловался на слишком буйных соседей.       Тэхен, в свою очередь, рассказал о том, как попал на практику в корпорацию зла и про то, что уже в двадцать шесть лет ему предложили должность руководителя отдела.       Почему-то осознание, что Тэхену двадцать шесть больно ебнуло по голове одного конкретно запавшего Чонгука. Пока Тэхен ходил в туалет, он отчаянно думал, чем заинтересовать познавшего успешный успех Тэхена в свои девятнадцать. Захотелось встать, схватить вещи и сбежать из кафешки. Потому что вывод оказался неутешительным — ничем. Из имущества у Чонгука был разве что старенький ноутбук и сильно потасканный жизнью айфон — маловато для сватовства. Да и комплексы и неуверенность в собственной внешности баллов ну никак не добавляли. От печальных мыслей его отвлек вернувшийся с двумя десертами Тэхен, который улыбался (красивенько) и о чем-то болтал.       Они просидели в кафе до самого его закрытия, и Тэхен вызвался подвезти Чонгука до общежития. Блять, как же неуютно он чувствовал себя, сидя в новеньком Hyundai Genesis. Казалось, что этой машине он шел так же, как корове седло. Чон даже мысленно подсчитал — если продать все его тело на органы — хватило бы ему денег на такой автомобиль, вывод был неутешителен — нет. Но Тэхен рассказывал байки про студенческую жизнь, пытаясь разговорами отвлечь смущенного Чонгука. — Мы еще увидимся? — спросил Тэхен, когда вышел из своего автомобиля, чтобы проводить Чона до проходной общежития. — Зачем? — удрученно спросил Чонгук. Ебучие комплексы, видимо, побеждали. — Мне нравится проводить с тобой время, — пожал плечами Ким. — Тогда набери мне, как будешь свободен, — смущенно сказал Чонгук и опустил взгляд на собственные побитые жизнью кеды.       Тэхен позвонил через полчаса — сообщил, что без проблем добрался до дома. И они проболтали всю ночь, несмотря на причитания соседей по комнате, что Чон и сам не спит, и им не дает. Но Чонгук показывал им факи и бубнил, что он терпит их вписки, теперь пришла их очередь.       Во второй раз они встретились уже на ближайших выходных — Тэхен предложил Чонгуку сгонять в Сеул Тауэр, предварительно уточнив, был ли там Чонгук раньше.       Потом он, как галантный кавалер, заехал за ним и под удивленные взгляды всяких сплетников Чонгук гордо вскинул подбородок и сел в машину. Пускай думают, что это его такой крутой и такой взрослый мужик!       Саму башню Чонгук запомнил плохо — он тонул в голосе Тэхена, сходил с ума от его парфюма (да, он всю дорогу нюхал воздух в машине и просил не открывать окна, продует же), наблюдал за тем, как эстетично красивые руки сжимают руль. От этой картины сжималось все, что сжиматься не должно, и отчаянно сильно колотилось собственное сердце.       Апогеем пиздеца стал момент, когда Тэхен подошел к нему со спины, прижался всем телом и закрыл глаза своими потрясающими руками. — Доверься мне, — прошептал Тэхен на ухо, обдавая ушную раковину горячим дыханием. У Чонгука дыбом встали волосы на загривке, а в паху начало сладко тянуть. — Сделай десять шагов прямо, — даже если бы Тэхен попросил его сигануть с этой башни, он не смог бы сопротивляться. — …Девять, десять, — усиленно считал Чон, желая немного отвлечься от ощущений теплого дыхания на своем лице. — А теперь закрой глаза и не открывай, пока я не скажу, — сказал тихим голосом Тэхен. — Договорились?       Чон слабо покивал, отчаянно жмуря глаза. А когда руки Тэхена с него исчезли — слепо потянулся назад, не желая терять контакт. — Открывай, — хихикнул чему-то своему Тэхен.       Чонгук открыл глаза и некоторое время просто моргал, не понимая, что происходит — Тэхен стоял в стороне, держа телефон наготове. Он что, его собрался снимать? — Не порти мне сюрприз, Гукки, — попросил Тэхен весело. — Посмотри вниз.       Чонгук сделал, как было велено, и обомлел — он стоял на стеклянном полу, а под его ногами жил своей жизнью Сеул — по дорогам ездили кажущиеся крошечными с такой высоты машины, ходили совсем еле различимые пятна людей, облака, казалось, были совсем рядом. И Тэхен, который его увлеченно фотографировал. Тэхен, который был прекраснее всего этого вида в дохуллиард миллионов раз. — Ты что, высоты не боишься? — озадаченно спросил Тэхен, убирая телефон в карман делового пиджака. — Пиздец как боюсь, — зажмурился Чонгук. Не оттого, что испугался высоты, а оттого, что испугался собственных нахлынувших чувств. Именно в тот момент он понял, что пропал, что ему абсолютно тотальный пиздец. Что в свои девятнадцать он влюбился в такого крутого и такого взрослого мужика. Который, скорее всего, воспринимает его как мелочь пузатую, низкоинтеллектуальную инфузорию-туфельку и посетителя детского сада «Ромашка».       Эти мысли преследовали Чонгука всю неделю — Тэхен казался ему таким брутальным и взрослым. А он сам себе — таким маленьким и незначительным. Разница в семь лет казалась огромной, будто бы между ними — пропасть, преодолеть которую не способен даже самый прокачанный колдун из World of Warcraft. Но, казалось, что Тэхена это абсолютно не парило — он закидывал Чонгука какими-то смешными картинками и ссылками на упоротые тик-токи.       Они продолжали общаться, изредка выбираясь на прогулки, пока Чонгука одолевали сомнения. — Ты веришь в любовь с первого взгляда? — спросил его как-то Тэхен, сидя на лавочке в Lotte World и поглощая купленный чуррос. — Да, — честно признался Чонгук. — Раньше мне казалось, что это все придумано для сюжетных поворотов в книгах, но теперь мне кажется, точнее, я точно знаю, что она есть. — И я, — улыбнулся Тэхен, глядя на то, как Чонгук откусывает кусочек десерта. — Угу, — пробурчал Чонгук. Он не нашелся с ответом, потому что уже представил, как Тэхен расскажет ему историю своей влюбленности в наверняка прекрасную девушку, что собирается жить с ней долго и счастливо и умереть в один день. А их общие правнуки развеют их прах над горой Фудзияма. — Хочешь, я расскажу тебе, как я влюбился с первого взгляда? — Тэхен подсел поближе и почему-то принялся нервно сминать в руках упаковку от чуррос. — Если хочешь, хен, — внутренне сжался Чонгук, настраивая себя на то, что при Тэхене реветь не будет. В комнате, при соседях — обязательно, но позже. — Однажды я выступал на совершенно скучном мероприятии. Знаешь, такие часто устраивают для первокурсников учебные заведения. Спойлер — выпускной будет еще скучнее, вас спасет только крепкая доза алкоголя после. Так вот, выступал я со сцены и вдруг увидел вспышку из зала. А потом, когда я посмотрел на наглеца, который меня фотографировал — земля ушла из-под ног. Таких красивых глаз я не видел никогда. Я даже сбился с заученного текста, так меня поразила внешность того парня, — Тэхен прервался, чтобы набрать в грудь побольше воздуха. Его руки дрожали, а голос периодически хрипел. Чонгук смотрел на него широко открытыми глазами и молчал. — Потом я как сумасшедший метался по холлу, желая поймать этого самого парня, казалось, что я пробежал полумарафон, когда увидел его. Я буквально навязал ему свою визитку, мечтая, чтобы он ее не выкинул где-нибудь по дороге. А потом целый месяц не расставался с телефоном, надеясь, что он мне позвонит. Представляешь, я даже мыться с ним ходил, каждый раз в ду́ше прислушиваясь к звукам, — нервно хихикнул Тэхен. — Потом мне этот парень написал, и я узнал его уже не просто как красивую картинку, но и как человека, отчего моя влюбленность переросла в более уверенное чувство. Так что да, я верю в любовь с первого взгляда, — закончил свою речь Тэхен, как-то пораженно глядя на Чонгука и ожидая его реакции. — Блять, — выдохнул Чонгук, чуррос выпал из его руки.       Тэхен так и сидел, замерев каменным изваянием, продолжая уверенно держать спину. — Если я неправильно все понял, то я дебил, — тихо сказал Чонгук и подался вперед, впиваясь в его губы своими. Поцелуй не был невинным, это вам не дорама, где в предпоследней серии герои еле соприкасаются губами, словно две рыбины приоткрывая рты. Поцелуй получился требовательным, жадным и каким-то совершенно диким. Чонгук дорвался до губ, о которых так долго мечтал, и целовал со всей пылкостью молодого влюбленного сердца. Тэхен отмер, запустил руку ему в волосы и не менее пылко ответил.       Прекрасный момент прервал полицейский, который громко прокашлялся и с укором сказал: — Молодые люди, тут же дети.       Так что целоваться они продолжили уже в машине Тэхена, словно голодные звери, которым дали, наконец, кусок нежнейшего свежего мяса. Дебильное сравнение, но в поплывшем сознании Чонгука других почему-то не находилось. Тэхен целовал его сладко, мокро и невозможно долго. — Прости, я не могу сдержаться, — промурлыкал Тэхен в очередной (казалось, тысячный) поцелуй, — я так долго этого хотел. — А ты не сдерживайся, хен, — просипел Чонгук, когда почувствовал, что его шею покрывают кусачими поцелуями, оставляя на ней метки.       И как же Чонгук гордился засосами, когда в понедельник пришел на учебу. Вечер тогда на поцелуях и закончился — никто из них не был готов к сексу.       Чонгук встречался с Тэхеном уже целый двадцать один день (именно в тот вечер они решили, что вместе во всех смыслах этого слова), а тема секса его парила все больше и больше. Он молодой, ему безумно хотелось всего, да побольше. Но Тэхен целовал и держал свои похабные ручонки при себе — ни тебе за жопу помацать (он что, зря делал стопицот приседаний в зале?), ни прессак заценить (лучше — языком, но и руки сойдут), ни член приласкать (он когда представлял эти красивые пальцы на своем члене — возбуждался). Чонгук прекрасно понимал, что хен не хочет его торопить, но тот забывал, что ему всего девятнадцать, в его возрасте встает даже на ненавистную математику! Да и про секс Чон знал — иногда, редкими ночами, он выбирался в душ и кончал не только от дрочки, но и от пары пальцев в заднице. Что такое подготовка, растяжка, простата и гигиена собственного ануса он хорошо знал.       Поэтому, когда Тэхен позвал его к себе в гости, Чонгук решился. Он долго намывался в душе, избавляясь от растительности на теле. Хорошенько растянул себя пальцами. Сложил в рюкзак смазку и презервативы, чтобы не было отмазки, что у них ничего нет. И, предупредив соседей, что его сегодня не будет, вышел навстречу Тэхену, который, как обычно, ждал его на своем Hyundai Genesis.       Пока ехали, Чонгук молчал — строил планы о том, как сообщить хену, что у них сегодня будет секс. Он успел запланировать несколько вариантов, только все пошло псу под хвост, когда Чонгук выдал, стоило им зайти в квартиру: — Тэхен, давай уже потрахаемся, а? — У тебя были мужчины? — тихо спросил Тэхен, когда взял Чонгука за руку и повел в гостиную. — Да, миллион, — на панике пропищал Чонгук. А потом, поняв, что именно он только что ляпнул, отрицательно помотал головой. — Что насчет тебя? — Никогда, — явно соврал Тэхен. Чон сначала решил топнуть ногой и устроить скандал, требуя выдать все пароли и явки, а потом передумал. Хочет Тэхен, чтобы он думал, что первый во всех смыслах — ну пускай. Ему не жалко. — И когда начнем? — спросил Чонгук, нетерпеливо ерзая на диване, куда его гостеприимно усадил Ким. — Гукки, нам надо все как следует обсудить, — менторским тоном начал Тэхен. Чонгук зажмурился, представляя, что ему сейчас прочитают лекцию про секс, как школьнику на уроках полового воспитания. — Я в ду́ше себя тремя пальцами растянул, — выдал Чонгук внезапное. — Ты что? — задохнулся от полученной информации Тэхен. — Три пальца, — Чон поднял руку и продемонстрировал все три, для наглядности. — Блять, — пораженно выдохнул хен. И ничего не предпринял.       Чонгук начал заметно волноваться — а вдруг ему сейчас откажут? Или скажут, что он плохой мальчик, а на плохих в этом доме не стоит. Ну, или признаются, что Ким дохуя верующий и может делать постыдные вещи только после свадьбы (в темноте и под одеялом). — Повернись ко мне спиной, — тихо попросил Тэхен. Чонгук напрягся еще сильнее. Не так первый секс описывали в романах и фанфиках. Там — искра, буря, безумие (иногда даже проникновение без смазки и презервативов, но это только в очень плохих фиках) и вот уже герои того-сего. А тут — напряжение и хуй целых ноль десятых возбуждения. — Ты слишком напряжен, — продолжил Тэхен, когда Чонгук неловко поерзав на диване, повернулся к нему спиной.       Тэхен принялся разминать ему плечи. Казалось, его сильные пальцы отлиты из стали — так сильно он сжимал его тело. И Чонгук почувствовал, что, наконец, по-настоящему расслабляется. — Хен, — капризно захныкал Чонгук, отдавая контроль чужим рукам.       С плеч руки Тэхена поднялись к шее, разминая и ее тоже. Чонгук закрыл глаза и не смог сдержать стона, когда тонкие сильные пальцы скользнули к голове. Тэхен продолжал делать массаж, а Чонгук непроизвольно открыл рот — прикосновения были настолько приятными, что перед глазами картинка буквально начала расплываться.       Он весь, девятнадцатилетний Чон Чонгук, у которого из имущества был разве что старенький ноутбук и сильно потасканный жизнью айфон, был во власти рук Тэхена. Тэхен продолжил делать массаж, переходя уже на лицо, а Чон почувствовал, как его бедра свело сладкой судорогой, он тяжело задышал, буквально заставляя себя делать вдохи и выдохи. Все ненужные мысли, все сомнения и комплексы покинули его сознание, остались только приятные ощущения и нарастающее желание.       Когда палец Тэхена случайно прошелся по нижней губе, Чонгук не растерялся и, собрав всю решимость, облизнул его. Тэхен замер, пока Чонгук, причмокивая, пропускал в себя палец, старательно его вылизывая. И Тэхена сорвало — тот перевернул его к себе передом (к дивану — задом) и опрокинул, тут же жадно целуя.       Как на них не оказалось одежды, Чонгук не помнил — он отдавался таким важным и влажным поцелуям, исследуя руками тело своего мужчины — сильное, подтянутое и гладкое.       Подготовка была быстрой — Тэхен ливанул на свои пальцы смазку и прошелся легким прикосновением по расселине, затем нежно обвел очертания ануса и резко толкнулся внутрь сразу двумя. Чонгук громко поощрительно простонал, подготовка ему и не нужна была, но Тэхен явно увлекся, старательно пытаясь нащупать простату.Чонгук знал, что это не просто — сразу найти искомое, он сам потратил немало времени, тыкаясь в себя пальцами в поисках сокровищ. Только вот Тэхен будто бы уже знал его тело — уверенно нашел железу и надавил пальцами. Чонгука в его руках выгнуло, а Тэхен дьявольски усмехнулся, сын Сотоны на минималках. — Я хочу уже тебя в себе, — сипло произнес Чонгук. Казалось, что пока стонал — сорвал к хуям голос. — Как ты хочешь? — не прерывая ласк, спросил Тэхен. Чонгук, если бы мог — обязательно бы задумался, но хен, который таранил его задницу пальцами, не помогал мыслительному процессу. — Просто сядь на диван и откинься на спинку, — капризным тоном сказал Чонгук. И недовольно поморщился, когда почувствовал в себе пустоту после выскользнувших из него пальцев. — Презервативы, — напомнил Тэхен, когда попытался приподняться, чтобы дотянуться до полки возле дивана, а Чонгук начал недовольно сопеть, требуя вернуть все как было. Пока Тэхен разбирался с упаковкой и раскатывал латекс по своему возбуждению, Чонгук им любовался и самую малось гордился собой — мало того, что отхватил такого шикарного мужика, так еще и довел того до такого возбужденного состояния — они еще не переспали, а Тэхен уже выглядел расхристанным и заебанным.       Когда Тэхен натянул презерватив, Чонгук приподнялся, перекинул ногу через тело Кима и оседлал, утягивая того в чувственный поцелуй. Чувствуя неимоверную жажду и жадность, Чонгук продолжал целовать, они сталкивались лбами и губами, и уже от этих ощущений хотелось кончить. Но он кое-как взял себя в руки и, приподнявшись, направил в себя член хена. Он почувствовал, как его захлестывают новые ощущения — пальцы в нем бывали, а вот член — это другой уровень. Было немного дискомфортно, но он упрямо опускался ниже, стараясь расслабиться. По телу Тэхена пробежала ощутимая дрожь, Чонгук ощущал ее самыми кончиками пальцев. Немного помедлив, чтобы привыкнуть к ощущениями, Чонгук принялся покусывать шею Тэхена. Тот не торопил и не торопился, давая младшему полную свободу, главное, чтобы ему было комфортно.       Своими ягодицами Чонгук вдруг почувствовал пах Тэхена, тот вошел полностью. И в голову Чона пришла шальная мысль: «Ну вот ты уже и не девственник».       Тэхен замер, размазывая по торсу Чонгука капельки пота, который уже успел выступить. Ким провел по ним рукой, растирая их по твердому, пышущему жаром телу. А Чонгук на нем легонько привстал и опустился снова. И снова. Иснова. Исноваисноваиснова. Чонгуку казалось, что его поместили в вакуум — он не видел и не слышал ничего вокруг, все, что он мог делать — насаживаться на шикарный член и стонать (потом — хрипеть, а в конце — в немом крике открывать рот).       Когда он выбился из сил, Тэхен снова опрокинул его на диван и принялся сам толкаться в податливое тело. Чонгук уже вообще слабо соображал, чувствуя, что вот-вот кончит. — Не останавливайся, — одними губами прошептал он. И Тэхен его понял, судя по тому, как остервенело стал двигаться.       Ягодицы и бедра начали конвульсивно сжиматься и через мгновение Чонгука настиг оргазм, сперма вытекала из него тугими толчками.       Тэхен над ним надсадно простонал, и он почувствовал, как внутри него пульсирует член, наполняя семенем презерватив.       После — они еще долго лежали в обнимку, даря друг другу ленивые поцелуи и легкие ласки.

***

      Чонгук уныло плелся по университету — сегодня был его выпускной и очень важное собрание, посвященное данному событию. Настроения не было — после того, как по студентам прошлись катком все финальные экзамены, предстояло еще слушать монотонный бубнеж и поздравления (что иногда совсем кринж — в стихах). — Как твое имя, милашка? — из-за угла вынырнул Тэхен, держа в руках огромный букет лилий, любимых цветов Чонгука.       Когда он увидел своего самого любимого мужчину, улыбка сама озарила его лицо. Одним своим появлением Тэхен делал его день волшебным и теплым, как и сотни дней до этого. И будет делать еще очень и очень долго.