Meduza (Μέδουσα)

***

В далекие времена, когда миром правили боги и герои, существовала великая держава — Древняя Греция. Это было время великих открытий, развития искусства, архитектуры и философии. Одним из самых впечатляющих достижений греков был построенный ими Храм Афины, сила и величие которого отражали дух и культуру этой удивительной эпохи. Храм Афины был посвящен богине мудрости и покровительнице города Афин — Афине Палладе. Это было святое место, где греки собирались, чтобы отдать дань почтения своей божественной покровительнице. Храм был символом мощи, красоты и интеллекта, а его строительство было настоящим подвигом. Огромные колонны храма возвышались к небу, создавая неповторимую атмосферу благочестия и величия. Их неимоверная красота и изящество поражали воображение людей, а украшения и росписи на стенах рассказывали истории о битвах и подвигах греков. Но не только красота и величие делали Храм Афины таким особенным. Он был центром духовной жизни города, местом проведения религиозных церемоний, где греки молились и приносили жертвы богам. Внутри святилища восседала сама Афина, созданная руками умелых скульпторов. Именно этот неподражаемый идеал красоты и женственности воплотил в себе божественное представление о богине, олицетворяющей мудрость и воинственность. Но и у этой богини были свои пороки, ведь самой красивой считалась все же Афродита. Судьба Чонгука была довольно тяжелой, хоть он и был одним из красивейших людей, словно слеплен самой богиней красоты, это скорее стало его проклятием. В город Афины прибыли военные, они были вызваны главой для укрепления сил, и народ был рад, ведь теперь им ничего не грозит. Среди этих людей был человек по имени Посейдон, названный в честь бога, он всегда брал то, что хочет, используя любые способы. Когда на главной площади собрались все, кому не лень, чтобы посмотреть на мощь войск, тот увидел парня, обладающего красотой богов, он мог поклясться — такого сокровища у него еще не было. Сначала все было замечательно, ведь воевода не думал о том, что ему могут отказать, ухаживал, наблюдал и чувствовал все большее желание завладеть. Но Чонгук был непреклонен, не вызывал тот в нем ответных чувств и, не выдержав, отказал в последний раз Посейдону спустя месяц навязчивых действий. Но такой ответ не устроил воеводу... он вызвал гнев и ярость. Тот взялся преследовать юношу по городу, нагонял на него страх и в итоге вынудил сбежать. Это случилось в тот момент, когда Посейдон пришел к нему домой поздно ночью, устав терпеть отказы, он был крупнее и сильнее его. Зажав у стены, насильно начал целовать его, бормоча о том, что все, чего он хочет, будет его. Чон, не зная, что делать, ударил, ослабившего бдительность мужчину, и выбрал бегство. Он бежал, не понимая, куда именно, главное — подальше от этого страшного человека, и его путь закончился у подножья храма Афины. Решив, что богиня поможет ему в беде и укроет от преследователя, он вошел в храм. Но так уж вышло, что Афина питала зависть к красоте Афродиты и, увидев в мальчишке ее отражение, не стала слушать его молитвы о помощи. Посейдон нашел его, разгневанный пуще прежнего, богиня сама указала ему путь. Свершилось страшное то, от чего бежал мальчишка, мужчина, возжелавший сделать Чонгука своим, прибег к ужасным методам — он взял его силой, обозлившись на непокорного парня, крутившего нос, прямо в храме. Надругавшись над Чонгуком, Посейдон ушел, оставив мальчишку умирать. — Афина, прошу спаси меня... — содрогаясь всем телом, лежа на полу храма, молил Чонгук. — Нет, ты сам навлек на себя эту беду, человек. — Презрительным тоном выплюнула богиня, которая наслаждалась своим поступком. — Вини в этом Афродиту. — Чонгук медленно терял разум, периодически теряя сознание. — Для чего это, Афина? Что принесло тебе это действие? — появившись из-за колонны, спросила богиня красоты. — Думаешь, твое поведение обрадует Олимп? — Он обесчестил мой храм, совершил свой акт прямо посреди него. Боги не будут судить. — Что ж, теперь я понимаю, с чего такой переполох, он и правда красив, Афродита. — Заявил Гермес, оказавшись у лица Чонгука. Афина на это заявление лишь раздраженно хмыкнула. — Ну так помоги своему человеку, Афродита. Ты его одарила такой красотой... — презрительно скривившись, усмехнулась Афина. — Я не в праве менять уже свершенное, он станет мучеником и будет моим подданным. Это все что я могу сделать. — Безэмоционально заявила богиня красоты, оглядывая собравшихся богов Олимпа. Они все здесь, чтобы разрешить этот переполох, устроенный Афиной. — Разве этого будет достаточно? Его насильник ушел безнаказанный, не проявишь благородство и не накажешь того? — опираясь на колонну, уточнил Гермес. — И что, никто не хочет помочь мальчишке? — заявил главный интриган Олимпа, наслаждаясь представлением. Все боги обладали своими пороками, им не было дела до человека, они лишь скучающе переглядывались… … все, кроме. — Я ему помогу. — Прервав напряженную тишину, заявил Аид. — Мальчишка не твой, он все еще жив, к сожалению, — ревностно прошипела богиня храма. Аид обладал холодной и неприступной красотой, был высок, хорошо сложен, а его темные глаза и волосы были цвета ночи, цвета темноты подземного царства. Хоть он и считался среди людей самым пугающим и страшным богом, чаще всего Аид не был участлив в таких ситуациях. Ему было все равно на живых, но, взглянув на лежавшего парня, в его сердце неприятно заныло, вызвав чувства несправедливости и желание помочь. — Он на грани смерти, а значит, я имею на него столько же прав, сколько и Афродита. — И двинулся к Чонгуку, подняв того аккуратно на руки. — Ты же не против, Афродита? — подняв бровь, иронично усмехнулся Аид. — Мне все равно. — Что ты собираешься делать? — воскликнула Афина. — Мстить и убивать, что же еще? — удаляясь из храма, с парнем на руках, заявил Аид.

***

Открыв глаза Чонгук, не мог сообразить, где находится, он лежал на кровати в какой-то неизвестной комнате. Приподнявшись, парень не почувствовал никакой боли, словно все, что он помнил, было просто плохим сном. Но это было не так, все было реально, боги Олимпа, окружившие его со всех сторон, Афина, у которой просил спасения, и бога, унесшего его оттуда. Аид... все люди знали, как он страшен, его боялись, думали, что он придет за ними и утащит в свое царство раньше срока за грехи. Но этот образ не был похож на мужчину, унесшего его из того проклятого места, он был страшно красив, как и подобает богу, а его глубокий голос вселял только спокойствие. На удивление, парень не чувствовал горя от случившегося, но он и не мог понять, хочет ли справедливости. Сейчас он ощущал лишь спокойствие. Встав с кровати, Чонгук начал осматриваться, пространство вокруг было освещено парой свечей, но, на удивление, не придавало страху, ему было спокойно. Кровать, на которой он очнулся, была большой и роскошной, с высоким изысканным изголовьем, украшенным инкрустацией из черного мрамора и золотых узоров. На стенах покоев висели драпировки из темного бархата с вышитыми узорами. У стены находился камин, украшенный камнями со странными элементами, создающими иллюзию синего огня, а может, это и вовсе не иллюзия. Вокруг камина были кресла и тумба с подсвечниками, которые создавали приятную полутемную атмосферу. Его одежда была чиста и в идеальном состоянии, оглядев еще раз комнату, он заметил большое окно. Там, он мог поклясться, было самое настоящее царство мертвых, а сам Чонгук был в покоях владельца всего этого — Аида. Пейзаж в окне представлял собой непостижимую и таинственную область, куда прибывают души умерших. Это место обладает мрачной красотой, покрытой пеленой тумана и облаков, создающих атмосферу непроницаемого мрака. Место проживания Аида, его замок, находится в самом сердце царства. Оно представляет собой глубокие и пустынные просторы, бескрайние поля с пропастью на горизонте. Ветер здесь несет за собой тихий шепот умерших душ, создавая беспокойство и тревожность. Пейзаж создавал впечатление, что Чонгук находится на самом темном и выдающемся утесе. Видны изящные и строгие формы, вызывающие трепет и благоговение перед властью Аида. Замок увенчан остроконечными башнями, которые кажутся пронзающими небо. Отсюда было видно вход в царство — огромные металлические ворота, усыпанные гравием и черными цветами, символизирующими смерть и покой, охраняется стражами, чьи обличья заслоняются капюшонами. Скульптуры, изображающие мрачных чудовищ и существ, украшают башни, создавая зловещую атмосферу. Вокруг замка простираются плакучие и мрачные сады, где в деревья и кустарники вселились смерть, отчего их ветви всегда спускаются к земле, создавая впечатление плачущих существ. Окружающая природа наполняет царство чувством утраты и тоски, даруя ему душевную глубину. Место, где оказался Чонгук, отражает бесконечную власть и могущество бога царства мертвых. Все вокруг наполнено таинственностью и ужасом, вызывая благоговение и трепет перед его непостижимой мощью. Чон не знает, сколько времени так простоял у окна, разглядывая эти детали, возможно, целый день или ночь, его отвлекло ощущение человека за спиной. — Красиво... Я не думал, что здесь все так выглядит, — прошептал Чонгук богу за его спиной, было ощущение, что тот находился в каких-то жалких миллиметрах от него. — Скорее, страшно красиво, эта не та красота, о которой слагают легенды и песни, она опасна. — Прошептал бог. — Зачем я здесь? Я теперь ваш заложник? — Ты просил о помощи, а здесь самое безопасное место. — Проговорил ему в макушку Аид. — И почему вы мне помогли? Разве можно... — развернувшись и подняв голову, он задавал вопросы. Бог был греховно красив и высок. — Я наказал того, кто совершил это. — Увильнув от ответа, сказал это так, будто ничего такого не сделал. — Что? — Чонгук был в растерянности, он не ощущал боли, как будто все случившееся и правда было просто плохим сном. — Тебе нужна была справедливость, я тебе ее дал. — Что вы сделали? — просто из интереса спросил Гук. — Наказал, а как именно, тебе знать не нужно. Или ты уже не хочешь этого? — склонив голову набок, поинтересовался бог. — Нет, мне все равно на то, что настигло этого ужасного человека, он заслужил. Но тогда почему я до сих пор здесь? — недоумевая, спросил парень, все еще рассматривая лицо напротив. — Никто не в праве думать, что может получить все, что заблагорассудится. — Все же объясняя свой поступок, проговорил Аид. — Ты здесь, потому что я не смог тебя оставить. — Рассматривая в ответ того, произнес он. — Говорите о справедливости и жадности, а сами планируете держать меня здесь? — хмыкнув, уточнил он. — Я же сказал, ты не заложник, можешь считать себя гостем. Ты ведь чувствуешь себя тут спокойно, не так ли? Как думаешь, почему или из-за кого? — его голос звучал словно гипноз, он обволакивал и приносил негу. — Я… из-за вас, вы специально так влияете на меня? — встряхнул головой, спросил Чон недоверчиво. — Ты познал несправедливость и яд человеческих желаний, но не нужно думать, что я делаю что-либо против тебя. — С вами… — Тэхен, — прервав, поправил бог. — Что? — Зови меня Тэхен, это имя я выбрал среди человеческих. И не нужно мне выкать, не нужно этого человеческого поклонения. Или может, ты меня боишься? — Тэхен, не двигаясь, излучал ауру спокойствия, но в его глазах было что-то непонятное. — Я проявляю уважение, но никак не поклонение тебе, Тэхен, не путай. — Саркастично выдал Гук. — Что ж, очевидно не боишься, это интересно. — Хмыкнув на такое заявление, ответил мужчина. — Не нужно обращаться со мной, как с неразумным интересным существом. — Чонгука одолело раздражение, слова Тэхена звучали слишком снисходительно. Как будто тот смотрел на заинтересовавшую его зверюшку. — Но я не… — Как мне вас отблагодарить? — сменив тему, задал вопрос парень. — Ты не можешь в данной ситуации предложить мне то, чего я хочу. — Все также снисходительно ответил Аид. — Если вы посчитаете это благодарностью, я выполню все возможное. — Уверенно заявил Чон. — Что, если я хочу тебя? Себе… — проговорил бог на ухо отшатнувшемуся человеку. — Но прежде, чем ты начнешь причислять меня ко всем плохим существам в этом мире, я скажу, что не все так просто, я хочу, чтобы это было добровольно. И навсегда. — Уверенно заявил тот. — Я должен остаться здесь с тобой навсегда? Это глупо, что для тебя человеческий век… — не понимая смысла в его словах, спросил парень. — Нет, ты не должен, ты можешь захотеть. Я хочу, чтобы ты стал полностью моим добровольно, а пара бога становится бессмертной. — Объяснял Тэхен. — П-пара? — Чонгук, впав в ступор, замер на месте у окна. — А ты хочешь скитаться по моим владениям рабом? — хохотнув, уточнил бог. Его забавлял этот парень. — Нет, но я не думаю, что такой, как я, действительно нужен такому, как ты... — опустив голову, неуверенно проговорил он. — Какому такому? Богу? — Такому красивому богу, но думаю, прекрасно об этом осведомленному. — Взглянув в глаза и осмотрев его с ног до головы, ответил Чон. — Ты что, назвал бога царства мертвых красивым, Чонгук? Ты умеешь сбить с толку. — Удивленно заявил Аид. — Увидев тебя в храме, я понял, что ты нужен мне, и хочу, чтобы ты был со мной, полностью. Боги довольно влюбчивы, но не все одинаковы. Можешь считать меня жадным, но, когда я говорю полностью, это означает и твое ответное желание. Означает, что я тоже буду твоим, я не хочу никого другого и не буду хотеть, мне не нужен никто, кроме тебя. Но и тебе не должен быть нужен кто-то, кроме меня. Согласен? — уверенно проговорив и объяснив, спросил Тэхен. Чонгук не мог отрицать, этот бог был для него воплощением спокойствия и уверенности, также он вызывал интерес. Даже если это все итог влияния бога на человека, ему уже нечего терять, он был совершенно один, но впервые как будто на своем месте. — Согласен. — Тогда докажи это. — Доказать что? — недоуменно воскликнул парень. — Что ты этого и в правду хочешь. — Отходя от него и присаживаясь на кровать, заявил подземный бог. — Я же сказал, Чонгук, полностью мой. Стоя у окна, парня одолевали мысли, он знал, что хочет остаться, принял это решение для себя ранее, но что ему делать. Какими действиями бог хочет доказательств? Осмотрев величественно восседавшего на кровати мужчину, он двинулся к нему, его лицо отражало синий огонь камина, сейчас перед ним был и правда правитель этих земель. Мощный и харизматичным облик, неприступность и властность, что подчеркивает его статус верховного бога царства мертвых. Сказываются его черты и власть над жизнью и смертью. Безупречная гордая осанка, широкий разворот плеч подчеркивают непреодолимую силу. Все это вызывало у Чона желание, он и вправду был не против такого мужчины в своей жизни. Он тоже хотел того себе, полностью. Коснувшись своими ногами коленей Тэхена, он оседлал его, обернув руки вокруг шеи, и оказался на непозволительно близком-далеком расстоянии от губ. — А ты так и собираешься сидеть истуканом, пока я доказываю свое желание? — хмыкнув, уточнил Чонгук и принялся оглаживать его тело. — Смотря, насколько хорошо ты докажешь. — Бездействовал бог, несмотря на жгучее возбуждение и желание. Отреагировав на это заявление, руки парня переместились к мягким волосам бога, сжимая их, опрокидывая голову и обнажая шею. — Мне же не будет больно после того…? — опасаясь, уточнил он. — Нет, ты уже физически здоров, я бы не позволил тебе, будь это иначе. — Сжав челюсти, от напряжения и напоминания, пробасил Тэхен. Удостоверившись в своей безопасности этим заявлением, Чон впился поцелуем в губы бога и простонал от наслаждения. Он исследовал губы мужчины, пока тот старался держать себя в узде, проскользнув языком, углубил поцелуй. Вторая рука Чонгука блуждала по телу, трогая его торс, опускаясь к возбуждению мужчины и сжимая. Достоинство Тэхена было, как ни странно, подходящее богу, через ткань ощущалась тяжесть органа и его крупный размер. — Давай же, Аид, я твой полностью. — Пробормотал Чон, постанывая. Тот, рыкнув в поцелуй от этих слов, переместил свои невозможные ладони на ягодицы его человека и крепко их сжал, вызвав этим громкий стон. Их безумство набирало обороты, Чонгук как безумный старался притиснуться как можно ближе, а бог шарил руками по человеческому телу. Заерзав от сильного трения Чонгук, всхлипнул. — Пожалуйста... — прося непонятно о чем. Не успев сориентироваться, он оказался спиной на огромной кровати старшего, пока тот прижимал его, уверенно возвышаясь. Он начал покрывать поцелуями каждый участок тела, избавляясь от одежды, мучал ласками сходящего с ума младшего, опускаясь на колени около кровати. — Что ты? Ах... — воскликнув, он выгнулся на кровати, почувствовав язык у складки бедра. — Я же сказал, я тоже полностью твой, а это значит, что на колени я встану только перед тобой. — Хрипло пробормотал Тэхен, пригвождая теперь еще и тяжелым темным взглядом. — Я покажу тебе, как должно быть на самом деле. Его язык опустился к яйцам младшего и аккуратно продолжил путь еще ниже. — Я никогда не сделаю тебе больно. — Уверенно заявил Аид и приникнул ртом к отверстию. Чонгук высоко простонал, вплетя одну руку в темные волосы, язык в его дырке чувствовался так приятно и правильно, он даже не мог представить таких действий раньше. Его буквально поглощали, бог устроил себе настоящий пир между его ног, подключая к языку пальцы. — Тэхеоон… — простонав, он сжал бедрами голову того между ног, пытаясь то ли остановить, то ли притянуть ближе. — Со мной ты всегда будешь на первом месте. — Продолжая свои речи, он освободился от обвивших его ног и подтянулся выше, вновь накрывая своим телом. Чонгук, разглядывая представшего перед ним мужчину, начал спешно избавлять того от одежды, проводя по телу ладонями и поднимая взгляд. Глаза Аида сверкали синевой. — Я хочу полностью быть твоим, хочу тебя всего... пожалуйста, — судорожно проскулил Чон и потянул за шею старшего, впиваясь страстным поцелуем в губы. Пальцы продолжали двигаться внутри него, постепенно растягивая, он ощущал приятное покалывание и всю их длину. — Только мой, всегда. — Уверенно заявив в поцелуй, Аид избавился от остатков одежды и, вытащив пальцы, облизал. Сжимая бедра Чонгука, он постепенно опустил их на ягодицы и начал аккуратно входить в него. — Только мой, ах...черт, — парень не чувствовал боли, только наслаждение. Возможно, бог влиял так на его тело осознанно или подготовил его своим языком и пальцами настолько хорошо. Войдя полностью, Тэхен медленно начал раскачиваться и растягивать стенки своим членом. Проскулив от приятного растяжения, Чонгук укусил бога за нижнюю губу. Ощущение Тэхёна было по всему телу, его ладони, его губы, его член, он был повсюду, и Чонгук приходил от этого в восторг. Перехватив парня за поясницу Аид, перевернул его и, подтянувшись на кровать всем телом, уперся пятками в матрац. Позволив сориентироваться и принять удобное положение, он зафиксировал свои руки на узкой талии и стал наращивать темп, создавая более глубокое проникновение. — Черт… держись крепче. Чонгук был насколько охоч за вниманием, настолько отзывчив, его жадность в прикосновениях сводила с ума. Тело парня было словно сплошная эрогенная зона. Аид хотел показать ему другую сторону этого греха, более приятную, и он с этим справлялся. Стоны Чонгука не переставали тонуть в поцелуе, его руки скользили по кровати в попытках найти опору и насадиться еще глубже. Изнемогая от желания скорее излиться, парень не контролировал свое тело и, в очередной раз прикусив бога за губу, почувствовал вкус крови. Тэхен притягивает едва отстранившегося Чонгука обратно и через поцелуй заставляет сглатывать свою кровь, кусая в ответ до крови. — Давай, глотай ее. — Бормочет в поцелуй Аид и подводит к пику их обоих. Глаза полностью заполнил синий цвет, обряд пары завершен, они испили кровь друг друга, совершая совокупление. Проглатывая кровь со стонами Чонгука, Тэхен чувствует, как тот кончает ему на живот, и извергается прямо внутрь, низко постанывая от сжимающихся стенок. Тело Чонгука наваливается на мужчину, расслабившись окончательно, он ощущает, как бог выскальзывает из него и крепко обнимает. — Я весь этот мир за тебя готов наказать, Чонгук. — Шепчет уплывающему сознанию его пары Аид.