С солёной карамелью

Юнги за всю свою жизнь никогда и ни о чём таком не просил Всевышнего, но сейчас он бы даже на коленях помолился, если бы это хоть как-то помогло повлиять на суть вещей. А молитва и пожелания были бы просты и ясны, как день: «Боже, прошу, сделай так, чтобы некий Ким Тэхён напрочь забыл дорогу к кинотеатру, в котором я работаю». Из какой романтической комедии этот влюблённый идиот только вылез? — Ещё не видел его? — тон голоса Хосока глумливый, с нотками издевательства, но Юнги первоначально принимает вопрос за чистую монету, слишком погружённый куда-то в себя; только руки двигаются чисто на автомате. Момент — и картонное XXL вёдрышко полностью наполняется ароматным, ещё тёплым попкорном с солью и маслом. Там того фильма не хватит, чтобы оприходовать хоть половину содержимого, а, впрочем, Юнги незачем и размышлять над подобным на досуге, ведь его дело — организовать любой каприз клиента. К заказу ещё идёт диетическая кола, кстати. Вот где Юнги становится смешно, однако лицо до последнего сохраняет бесстрастие. — Кого? — мямлит он так спокойно и непринуждённо, как будто искренне не понимает, к чему ведёт Хоби. — Своего поклонника. Одно только Хосоково «поклонник» — и у Юнги из рук едва ли не выскальзывает металлическая лопаточка, какой он насыпает горячий попкорн. Треснуть бы его за подобное по голове, всё настроение вечно портит. Слова подогревают кожу, вынуждают смущённо покраснеть и упрятать подальше от взора Хосока своё стремительно раскрасневшееся лицо. — Отстань, — раздражённо цедит Юнги сквозь зубы, а сам метается взглядом к большущим часам над их «попкорновым уголочком». И впрямь, уже время как раз подходит. Ким Тэхён никогда не опаздывает. Часть Юнги хочет, чтобы сегодня настал как раз тот день, когда до Тэхёна дойдёт: не судьба им быть вместе. Другая часть, с которой не знаешь, что делать, жаждет узнать, к каким пикап-фишкам этот мелкий прибегнет сегодня в попытках добиться каменного, замурованного в лёд сердца Юнги. — Брось, — Хосок театрально охает. — Только не говори мне, что тебе не льстит всё, что он делает для тебя. Как для тебя одевается, как играет тембром своего голоса, стараясь понять, что из этого тебе нравится больше всего. Юнги пялится на эмблему и поправляет жилетку рабочей униформы, которую носит каждый работник кинотеатра «Gess». — Я не собираюсь встречаться с парнем, который использует подкаты в стиле «ты случайно не детство? А то мне бы хотелось, чтобы ты поиграл в моей жопе». — Зато ты знаешь, какую позицию он предпочитает в постели, — Хосок лыбится довольно, всё подкидывая Юнги плюсы в Тэхёновых высказываниях. — Ты разве не сверху? Ну… Когда с кем-то… — Секс — не самое главное, что я ищу в отношениях. В двух из трёх залов кинотеатра «Gess» сейчас идут сеансы: в одном показывают какой-то боевик при участии Шварценеггера, а во втором — сопливую мелодраму с плакательными музыкальными мотивами. Приглушённые шумы выливаются в какофонию звуков. — Мальчишка ухаживает за тобой уже десять дней, припирается на каждую твою смену. — Девять, — душно поправляет его Юнги. — Десятый будет сегодня, если он, конечно, придёт. — И ты ни разу не дашь ему шанс? Юнги и сам не знает. Тэхён ему одновременно и симпатичен, но в то же время он даже не его типаж. Постоянная смена имиджа (он даже за три дня трижды перекрасил себе волосы, чтобы привлечь внимание Юнги!) не позволяет Юнги понять, каков Тэхён на самом деле. Он пытается строить из себя всякий раз кого-то другого: в один день он ведёт себя как настоящий дэнди из самых сливок общества, в другой — как крутой рокер на байке, а в третий — как настоящий ластящийся под руку малыш. От брутальной кожанки едва ли не к сетчатым чулкам. От грубых нот, где в словах мат через мат, до кокетливого смеха в ладошку. Он непостоянен, кажется ветреным. А Юнги за искренность, за серьёзность. — Я посмотрю на его поведение. — Оу, он идёт, — оживлённым тоном информирует его Хосок, резко приосанившись. Юнги огорошенно оглядывается, выискивая знакомое лицо в толпе с новым невообразимым образом. Сегодня на Тэхёне расклешённые чёрные джинсы и леопардовая безобразная рубашка. Песочно-пшеничные волосы аккуратно зафиксированы лаком (спасибо, что не вытравлены, скажем, в цвет морской волны). На губах лёгкий и липкий на вид блеск, настоящую радужку глаз, как и всегда, скрывают цветные линзы — и сегодня они сочетаются с этой леопардовой рубашкой дурноватого фасона. Он весь похож на тигра. Он улыбается уже — легко и беззаботно, — хотя ещё не нашёл Юнги даже взглядом за кассой уголочка, где к фильму продают воду, чипсы и попкорн. — Чёрт… — Интересно, — тянет Хосок, наглядно приложив палец к губам, — каков сегодня наш Тэхён-и: мальчик-колокольчик или страстный мачо? Судя по его прикиду, я, пожалуй, поставлю на «страстного мачо». Стоит ли нам ждать серенады на испанском языке? Такого он ещё не пробовал. — Ненавижу тебя, Хоби, иди ты в задницу, — рычит шёпотом Юнги. — Кто знает, может, это даже сработает, и ты дашь ему шанс. — Не-на-ви-жу. — Дерзай, Юн-и, — Хосок беззлобно, но с явными нотками восторга и насмешливости хлопает своего напарника по плечу. Юнги резко хочется пригнуться, спрятаться за кассой и сделать вид, что сегодня его здесь нет, но беда одна: он на работе, а перед ним уже стоит очередной клиент, который требует свою порцию попкорна с паприкой и бутылочку холодного зелёного чая со вкусом манго-жасмин. Тэхён не успевает подойти к нему с сияющими, зазывающими глазами, потому что Юнги сразу же принимается заниматься ещё даже не определившимися с заказом посетителями кинотеатра «Gess». — Чем я могу Вам помочь? — он выпаливает быстрее, чем Тэхён, оказавшийся по ту сторону стойки, успевает приоткрыть рот в приветствии. — Эм-м… Я… Даже не знаю… Какой попкорн посоветуете? — клиент перед ним прикусывает губу в нерешительности. Оу, Юнги бы посоветовал ему все вкусы, что есть в наличии, да побольше. XXL вёдрами, на картонке которых виднеется принт названия этого кинотеатра — «Gess». — Позволите? — Тэхён вкрадчивым голосом вклинивается в их разговор. О Господи. — Я просто часто хожу в этот кинотеатр, — да, интересно, почему? — И знаю все вкусы попкорна, который здесь продают, — с тоном истинного знатока и ценителя попкорна продолжает Тэхён. Юнги приходит в бешенство: клиент заинтересованно переключает внимание на мальчишку, словно продавец-консультант здесь именно Ким. Кончик языка смачивает губы. Руки складываются на груди в ожидании. Немыслимо. Ким Тэхён — немыслимый. — Из солёных самый вкусный здесь сырный. Не слишком много специй, очень ароматный и тает во рту. А если из сладких, то однозначно с солёной карамелью. Только берите не тот, что на витрине в стекле, а тот, что расфасован в пластиковое ведёрко. Там карамели больше. Это мой абсолютный фаворит. Клиент задумчиво хмыкает, а затем решается на то, чтобы последовать чужому совету: — Тогда мне ведёрко со вкусом солёной карамели, и, если так можно, пересыпьте его, пожалуйста, в стандартный картонный стаканчик. — К-конечно, — Юнги меняется в лице за долю секунды, взгляд серийного убийцы становится мягким и доброжелательным. — Что-нибудь из напитков пожелаете? — Ах, да… Баночку спрайта, пожалуйста. Юнги рассчитывает его нарочито медленно, перечисляет в предложение едва ли не весь ассортимент, каким они с Хоби на сегодня располагают, пытаясь хоть как-то оттянуть для себя неизбежное. С Тэхёном п р и д ё т с я поговорить. Давай, Юнги, ты уже это делал целых девять дней до этого. — Приятного Вам просмотра фильма! — желает клиенту Юнги, протягивая сдачу и только-только выехавший чек. Тэхён всё это время терпеливо ждёт, когда Мин Юнги относительно освободится, и, когда этот момент настаёт, продавец попкорна возвращает своему взору, обращённому на мальчишку, суровую немилость, совсем не понимая, к каким выходкам Тэхёна ему стоит готовиться сегодня. — Может, тебе стоит вместо меня встать за кассу, раз ты позволяешь себе отнимать у меня работу? — с металлом в голосе интересуется у Тэхёна Юнги. — Прости, хён, — мальчишка виновато сбалтывает, но счастливая улыбка с его лица не исчезает даже после ледяного псевдо-приветствия. — Но попкорн с солёной карамелью — действительной мой любимый! Его сегодняшний стиль поведения — робость? — «Хён»? — с удивлением переспрашивает Юнги. — А куда подевались эти твои «детка», «малыш», «папочка», «чувак», «сладкая булочка» и «котёночек»? — Ну, — Тэхён даёт себе секундочку, чтобы хорошо подумать, как ответить, — ты же мой хён, нет? — Не помню момента, когда мы успели стать настолько близки, чтобы я позволил тебе называть меня «хён». Тэхён напрочь игнорирует сухие и колючие слова Минового ворчания и продолжает переть буром: — Вот, это тебе! — Юнги как-то пропустил тот момент, когда в руке Тэхёна оказался букет мелких ромашек, который мальчишка протягивает ему, как-то по-детски оторвав от груди. — Мне негде их поставить, так что забери цветы назад, пожалуйста. Где-то за спиной Юнги слышится приглушённый смех едва сдерживающего себя в руках Хосока. Нет, ну точно напрашивается на то, чтобы Юнги запустил в него металлической лопаточкой для попкорна. — Вообще? — Вообще. — А как же бумажный стаканчик? Букетик лёгкий совсем, ему много не нужно. — Бумажный стаканчик размякнет, а вазы у меня тут нет, — Юнги победно пожимает плечами, но где-то в глубине души понимает, что рановато как-то ликовать. Тэхён ещё здесь, до сих улыбается, до сих пор с искрящимися глазами и не осаждённым настроением, нацеленным на покорение Мин Юнги. — Тогда я знаю, что тебе подарить в следующий раз, — Тэхён проговаривает это так удовлетворённо, словно за мгновение уже всё у себя в голове обдумал. Юнги не знает, есть в этом сегодняшнем образе мальчишки что-то цепляющее. Во всех, в какие он облачался, было что-то. Сегодня слишком трудно оторваться от этих тигриных глаз, несмотря на то, как спокойно и легко у него выходит продолжать отражать любые нападки. Что-то новое. Но Тэхён ли это? Настоящий ли он? — Ты, случайно, не врач? — игриво ведёт плечом Тэхён, оставив букет ромашек на стойке прямиком перед лицом Юнги. — Нет, не врач. И даже не пожарный, и не страховщик, и не пекарь, и даже не волшебник, — Юнги закатывает глаза, никак не собираясь сделать жизнь Тэхёна легче. — И только не смей мне шутить про трубочистов и дымоходы. — А ты не родился весной, случаем? — Тэхён уточняет вдогонку. И здесь он Юнги ловит на горячем: — Ну, допустим, — сдержанно чеканит Юнги, сверля взглядом дыру во лбу мальчишки. — Тогда понятно, почему я таю, глядя на тебя, — Ким расплывается в лучезарной улыбке, вынудив Юнги покачать головой от неверия в собственный проигрыш. Хосок уже не сдерживается, он открыто смеётся с реакции покрасневшего от до смешного нелепой уловки, на которую Мин купился. — Поверить не могу. И все эти подкаты действительно работают, ты считаешь? — Юнги толкает кончиком языка внутреннюю сторону щеки, оценивающе взирая на приставучего мальчишку. «Бог, если ты есть, почему ты ни хрена не действуешь? Я просил тебя заставить Ким Тэхёна забыть сюда дорогу, так почему он до сих пор здесь, весь такой бесячий, весь такой блистательный, напористый? Ты надо мной издеваешься?» — Ну, по крайней мере, на какие-то из них ты реагируешь, покраснев, а я очень стараюсь, — по-простецки пожимает плечами Тэхён. — Стараешься меня смутить? — Впечатлить тебя, скорее, — мягко поправляет его Тэхён. — И понравиться. Скажи, я хотя бы близок? — Не думаю, — Юнги безучастно мажет по нему глазами, а затем в их диалоге наступает небольшой перерыв; группка мам с детками решают запастись вкусненьким перед просмотром мультика. Юнги собирает несколько стаканчиков попкорна с солью и маслом и вылавливает из шкафчика пакетики яблочного сока с трубочками для малышей. Он даже под страхом смерти не признается, что подкат про детство и на сегодняшний день отказывается покидать его память. Это было дико нелепо, но в то же время — о б о ж г л о где-то внутри. — Может, тогда скажешь, что тебе нравится? — Тэхён заговаривает с ним первым, как только у стойки опять становится пусто. Хуже всего то, что Хосок становится всему свидетелем, а это значит, что издевательств с его стороны будет не миновать. — А что, ты уже сдаёшься? — Нет. Ты мне нравишься, и я намерен понравиться и тебе, — Тэхён пристально смотрит ему в глаза, невзначай поправив и так уложенную лаком с сильной фиксацией чёлку. — Так что? В каком образе у меня будет шанс пригласить тебя в кино? Я и на сегодня купил два билета, вообще-то, но чувствую, что, как и во все остальные разы, эти билеты мне придётся сдать обратно. — Отчего же? — Юнги злорадно язвит, лукаво покосившись на мальчишку. — Ты можешь сходить на этот фильм дважды. — Хочу с тобой, — беззастенчиво делится с ним Тэхён. Ни стыда, ни совести, ей-Богу! Откуда он такой вообще? Как он Юнги нашёл, а главное, что он в нём такого разглядел, чтобы пытаться и пытаться, и пытаться, и пытаться… — Хотеть — не вредно. — Ух, какой ты холодный, несмотря на то, что родился весной, — отмечает Тэхён, словно ошпарившись. — Ничего, я тебя отогрею. Будешь мягоньким и нежным, и тёплым со мной. Юнги усилием воли гонит жар, что возникает где-то в солнечном сплетении. — Мечтать — тоже не вредно, но не разогнался ли ты, часом, милок? — Юнги не сводит с него прищура, нащупывая кружку со своей водой. От Тэхёна у него уже сохнет в горле. — Просто скажи мне, что ты любишь, и я этим стану, — Тэхён вздыхает, пытаясь упростить им обоим задачу. Юнги разравнивает полотенце, которым протёр стойку, и закидывает себе на плечо. — В том-то и дело, Тэхён. Ты всё пытаешься стать кем-то. Но я более чем уверен, что это — не ты. Даже сегодня. Весь этот пафос, всё это поведение… Где настоящий ты? Ты из кожи вон лезешь, чтобы мне понравиться, но я люблю честность и натуральность. Тэхён хлопает пушистыми ресницами несколько секунд, пытаясь утрамбовать в голове полученную информацию. — Что, — на этот раз уже Юнги пытается поймать его с поличным, — в том, чтобы показаться мне самим собой, имеются какие-то проблемы? Тэхён нервно сглатывает, но в то же время отрешённо качает головой, стараясь имитировать полное спокойствие и уверенность. — Нет, проблем с этим нет. Значит, с настоящим мной ты сходишь завтра в кино? — напористость остаётся прежней, несмотря на то, что Юнги всё-таки что-то в мальчишке пошатнул. Один фильм. Один раз. Один раз никого не убьёт, а там Юнги решит, что делать дальше. Тэхён не может добиваться его вечность (ведь так?), а Юнги тоже не с железными нервами. — Один сеанс, Тэхён. Без обязательств и прочего. И не неси мне никаких подарков. Это не свидание, понял? — Да-да-да! — счастливо кивает он головой, словно китайский болванчик. — Хорошо, конечно! Ты лучший! Ты замечательный! Ты такой красивый! Наверное, про «такого красивого» мальчишка, должно быть, шутит. Нет ни одного шанса, чтобы Юнги мог выглядеть привлекательно в этой дурацкой униформе работника кинотеатра «Gess», с уставшим лицом. Такого просто не может быть. — Завтра у меня выходной… Встретимся у кинотеатра в семь вечера. Хосок смотрит на Юнги поражённо: неужели он сам назначает Тэхёну время? А Ким-то всё-таки добился, чего хотел. — Да! Я буду там уже в половине седьмого! — Не заставляй меня жалеть об этом, Тэхён, — тут же осаждает его Юнги. И Тэхён хоть больше и не прыгает от радости, но всё равно ярко-ярко и счастливо улыбается ему. — Обещаю, ты ни о чём не пожалеешь! Юнги уже начинает это делать, кажется. — Завтра я буду собой! — Хорошо-хорошо, только, пожалуйста, скройся до того момента с моих глаз, окей? И Тэхён, энергично и бодро пританцовывая, принимается удаляться прочь. Юнги провожает его фигуру взглядом с тяжким выдохом. — Что за влюблённый дурачок… — шепчет он, совсем не замечая, насколько ласковым кажется собственный тон низкого голоса. — Влюблённый дурачок, которому успешно удалось затащить тебя в кино, — загадочно напоминает ему Хосок у уха. — Ставлю тысячу вон на то, что следующей его целью будет затащить тебя в постель. — Тебе жить надоело? Умереть хочешь? — Юнги замахивается на него металлической лопаткой, наблюдая за тем, как Хосок рефлекторно закрывается руками, однако по самой его улыбке можно понять, что Юнги его ни капельки не пугает своими угрозами. — «Ничего, я тебя отогрею. Будешь мягоньким и нежным, и тёплым со мной», — передразнивает слова Тэхёна Хоби. — Прям представляю, как ты начнёшь мурчать рядом с ним. — Хосок, пошёл ты в задницу! — Если всё сложится удачно для тебя, хён, то в заднице через несколько вместе просмотренных на задних рядах фильмов окажешься ты, — Хосок игриво понижает тон голоса. — По-моему, настоящий Тэхён всё-таки милый детка, чем горячий папочка. — Хосок! Нет, ну, честно, он прям напрашивается, чтобы его двинули!

***

Это не свидание. Не свидание. НЕ СВИДАНИЕ! А если это не свидание, Юнги нет смысла как-то специально этим вечером прихорашиваться. Он всего лишь идёт в кино с Ким Тэхёном, ничего такого. Чёрные пряди волос не торчат, и уже на том спасибо; из приличного на спинке стула обнаруживается лишь худи, которую он уже надевал вчера на пары. Несколько пшиков одеколона, чтобы придать эффект свежести, старые джинсы, да кроссы — образ готов. Юнги оказывается у кинотеатра «Gess» ближе к семи, как и договаривались. Так странно приходить на место своей работы в нерабочее время… Он не фанат кинотеатров в целом, да и фильмов тоже. Если есть возможность, он отдаёт предпочтение книге, чтобы воображение в его голове само занялось операторской работой, декорированием и актёрским мастерством, подкидывая образы под стать прочитанным строчкам. На улице у входа уже мнётся долговязая фигура, перекатываясь в ожидании с пятки на носок. Объёмные слои одежды создают визуальный обман массивности тела, хотя на самом деле они просто скрывают худые линии его стана — Юнги знает, — Тэхён слишком часто припирался в чём-то облегающем, чтобы иметь представление о том, каким Ким Тэхён является по фигуре. Брюки свободного кроя, песочный распахнутый тренч, мешковатый мягкий свитер с v-подобным вырезом, обнажающим острые ключицы. Настоящий Ким Тэхён выглядит безумно мягко, безумно мило, с этой нерешительностью, стеснительностью какими-то своими внутренними конфликтами. Вот это интересно. Вот такой Тэхён интересен. Когда искренний, когда выглядит как кофейная зефирка. Без линз, без развязных дымчатых теней и липкого блеска для губ. Максимум — консилер, что локально применён на мелкие неровности кожи, и банановая гигиеническая помада. Совсем другое дело же. — Хён! — Тэхён радостно находит его взглядом и уже подзывает к себе, позабыв, что такое обращение Юнги ему не позволял. — Ты пришёл! Мне казалось, ты решил меня продинамить, — слегка расстроившись, делится с ним своими переживаниями мальчишка. — Я жду тебя уже полчаса. — Ну, мы ведь договаривались встретиться в семь, — Юнги бурчит в объяснение и на автомате жмёт плечами. — Да, но я не был уверен, что ты сдержишь обещание прийти. Вот как? Что ж, это было вполне ожидаемо. — Но я здесь, — а вот этому уже и сам Юнги удивляется. Тому, что он здесь. — Ты здесь… — мечтательно вторит ему Тэхён. — И ты потрясающе выглядишь, хён. — За этим же не последует какой-нибудь плоский подкат? — Юнги недоверчиво вскидывает бровь. — Нет, — Тэхён отвечает ему смущённо-бархатным голосом — точно мягонькая булочка с корицей. — Я просто сказал, что ты хорошо выглядишь, хён. Настоящий Тэхён тоже хорошо выглядит, и это то, что Юнги усиленно гонит прочь из головы всеми правдами и неправдами — и упаси боже проговорить это вслух и позволить Киму об этом узнать. Да ни за что. — Прежде, чем мы войдём, я хочу тебе ещё раз напомнить, что это не свидание, Тэхён, — Юнги вытаскивает из себя те мысли, с какими сюда и собирался. Никто из них не должен забывать, зачем они здесь. Хотя для Тэхёна это может показаться сложным для принятия, ведь, в отличие от Юнги, он сегодня здесь, потому что в л ю б л ё н. — Я помню, хён, не переживай, — мальчишка старается звучать ровно, словно вечный холод, исходящий от Юнги, его не задевает. Он как-то десять дней продержался, и сегодняшний вечер, скорее всего, не станет исключением. — Что ж, — обретя лёгкость при вдохе, как будто выпущенные наружу слова развязали несколько стягивающих нутро узлов, бормочет Юнги, — тогда идём? — Конечно, хён. Кинотеатр «Gess» одаривает их двоих теплом своего холла. Работник по имени Сонхва забирает у них верхнюю одежду в гардеробной и выдаёт соответствующие номерки. — Я просматривал афиши на сегодня… — да, Юнги даже не сомневается, что так Тэхён и сделал. Для него всё это — целое событие, потому что парень, которого он десять дней уламывал пойти с ним в кино, наконец-то здесь, с ним. — И читал отзывы от тех, кто уже успел сходить на сеанс… Рекомендуют к просмотру фильм о соулмейтах, там у них на руках метки времени, на которых указана дата их встречи. — Если это не какая-нибудь слюнявая мелодрама, то я согласен. Немного погодя они покупают билеты — каждый сам за себя, чтобы для ясности (хотя Тэхён хотел взять всё на себя, а потом вспомнил, что это не с в и д а н и е). — Что-то пожевать к просмотру возьмём? — Тэхён осторожно интересуется у него. — Не знаю. Но воду точно куплю. — А попкорн? — Возможно. Я не пробовал то, что сам продаю, — Юнги меланхолично ведёт плечом, в то время как Тэхён смотрит на него с широко распахнутыми от удивления глазищами. — И ты не пробовал попкорн с солёной карамелью?! — Нет. — Хён! Тогда ты просто обязан купить себе ведёрко! Это лучший попкорн в моей жизни! Поверить не могу, что ты ни разу не пробовал! Юнги порой на тот попкорн и смотреть не может под конец смены. Кажется, что запах раздутой кукурузы сопровождает его после работы аж домой. — Я не так часто хожу по кинотеатрам вне работы, — Мин тараторит быстро-быстро, словно его вынуждают оправдываться. — Но я помню, как ты вчера его пиарил с тоном истинного знатока, который разбирается в сортах попкорна. Каждый из них берёт себе по бутылочке холодного чая с персиком и по стаканчику попкорна с солёной карамелью, который так красочно разрекламировал Тэхён. Вопреки тому, что бытует шутка, мол, процентов пятьдесят снеков съедается ещё до начала самого фильма, никто из них не притрагивается к попкорну, стаканчики которого оба ставят на столик. Юнги лишь крутит крышечку бутылки холодного чая и промачивает сухое горло. До начала сеанса ещё минут двадцать. Они опускаются на сиденья, расположенные вдоль холла, в ожидании, когда уже начнут запускать в зал. Юнги не может не заметить, что взгляды Тэхёна, брошенные иногда украдкой, а иной раз подаренные и вовсе беззастенчиво и открыто, полны обожания, желания затискать, взять за руку и бесконечно признаваться в чувствах. Неужели именно таким он видит Юнги? — Не напомнишь мне, откуда вообще меня знаешь? — Юнги решает получить детали того, как мальчишка в принципе сумел вот так в него вляпаться. За какие такие заслуги вообще? — О, — Тэхён робко улыбается ему, и, когда он не пытается казаться кем-то другим, Юнги вынужден признать, что мальчишка выглядит очень даже обворожительно. Он как огромный тёплый мишка. — Конечно, хён. Мы учимся в одном университете. В первый раз я увидел тебя на университетском концерте, где вы, третьекурсники, приветствовали новичков. Ты тогда сольно играл на фортепиано на сцене, и твоя игра настолько тронула моё сердце, что я решил для себя уже тогда — я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты обратил на меня своё внимание. Юнги отворачивается от него в нежелании позволить Тэхёну засвидетельствовать, как лесть раскрашивает его щёки в багровые пятна. — Так ты первогодка? Тэхён активно кивает ему. — Только я изучаю виолончель, хён. Я начал искать способы разузнать о тебе побольше. Я был так рад выяснить, что ты одногруппник моего старшего брата! Подождите… Старшего брата? — Кто твой старший брат? — недоумённо уточняет Юнги. У него в группе учится аж шесть человек с фамилией «Ким». — Намджун-хён. Твою же… Всё это время к Юнги подкатывал яйца младший брат Джуна?! Почему мир настолько тесен? — Что?! Он мне ничего о тебе не сказал! — Да. Потому что я попросил. Я хотел сам… — Тэхён робко хлопает ресницами, поджимая губы. — Сам хотел тебе представиться, не через Намджуна-хёна. И это он с младшим братом Джуна так жёстко обходился? Удивительно, как старший Ким ещё обо всём не узнал и не прихлопнул Юнги за все резкие высказывания о Тэхёне. — Ну, хорошо… — ладно, с этим ещё можно было как-то работать, и впредь Юнги обещает себе быть более избирательным в выражениях и поведении. Настоящий Тэхён кажется утончённым, ранимым цветком с хрупкой душевной организацией. — Господи, я несколько раз слал тебя куда подальше… Глядя тебе в глаза… — сокрушается Юнги, закрывая лицо ладонями. — Если бы я знал, что ты брат Джуна… — Что, ты бы находил фразы помягче, чтобы меня отшить? — А тебя вообще возможно было отшить? — удивляется Юнги. — Каждый раз, когда мне казалось, что ты всё уяснил, и думал, что с новым «завтра» тебя больше не увижу, ты смел приходить с неизменно настойчивым настроением в новом амплуа. — Не стану отрицать, что твои слова ранили меня, хён, но я всё ещё полон решимости найти путь к твоему сердцу, — оптимистично делится с ним планами Тэхён. Негодник. Как можно говорить такие вещи так открыто? Как? — Что было с этими образами вообще? — Ну… — Тэхён начинает нервно теребить ткань своего свитера. — Мне показалось, что настоящий я тебе вряд ли приглянусь… — Тэхён ошибается, ведь на данный момент «настоящий Тэхён» интересует Юнги больше всего. — И я стал продумывать образы, чтобы понять, что такого тебе может нравиться. Я одалживал у друзей шмотки и долго репетировал перед зеркалом модель своего поведения, прежде чем подойти к тебе. Я, должно быть, казался тебе самоуверенным, но на самом деле это было не так. Я так всякий раз переживал, хён, — сейчас он звучит так хрупко и так уязвимо. — Даже сейчас я очень волнуюсь, несмотря на то, что сегодня я — просто я. — Хорошо, с образами мы разобрались, — Юнги кивает вслед своим словам удовлетворённо, — но на каком бедолаге до меня ты оттачивал те пикап-фразочки? Не знаю, где ты их подцепил, но это были просто самые безнадёжные подкаты, какие я только встречал. Тэхён смущённо отводит взгляд. — Я никому такого раньше ещё не говорил, хён. Я думал, с ними я покажусь тебе крутым… У Намджуна-хёна это получалось так просто… — О, так у тебя братова «школа»? — Не поверишь, но на его нынешнем парне Чонгуке это сработало, — Тэхён издаёт нервный смешок, давая понять Юнги, что данный метод не настолько уж и плох, просто срабатывает не со всеми. Юнги прикусывает внутреннюю сторону щеки, гоня взашей мысль, что с о в с е м н е м н о г о это сработало и с ним, с Юнги. Было что-то в этой напористости, в этой дерзости. Есть что-то в этой мягкости, естественной обворожительности. Тэхён лез из кожи вон, чтобы понравиться, а Юнги ловит себя на том, что именно такой, настоящий, стесняющийся, волнующийся, робкий, но всё ещё стоящий на своём — именной такой Тэхён потихоньку добивается своего. Нужно срочно осадить себя. И Тэхёна тоже. Это не свидание. Чёрт, это не свидание, и Юнги не станет встречаться с парнем, который… Чёрт-чёрт-чёрт! Зачем он только попросил Тэхёна прийти самим собой? Он не знал, что настоящий Тэхён такой милый, ласковый, заботливый. Он не планировал входить в положение, присматриваться, пытаться понять. Не планировал. — Хён, там в зал уже впускают… Идём? Юнги выныривает из омута своих мыслей, обнаруживая, что Тэхён уже какое-то время смотрит на него этими своими влюблёнными большими глазищами. И тут Юнги наконец понял, что объединяло все те образы, какие Тэхён примерял на себя в попытках ему понравиться. Взгляд. Взгляд всегда оставался мягким, какая бы подводка или цветные линзы ни пытались его изменить. Мягкий, искрящийся и влюблённый. Чёрт. Тэхён действительно влюблён в него. И, судя по тому, что он каждый раз возвращался после очередного «нет» от Юнги, этот мальчишка настроен серьёзно. Юнги про себя кроет действительность матом. Ни он, ни Тэхён не посмотрели при покупке билетов места, полагаясь на волю случая. Они, конечно, не на заднем ряду и не у самого экрана, и не у чёрта на куличках, но Бог явно решил послать молитвы Юнги далеко и надолго, ведь им достались диванчики. — Чёрт, — ругается он шёпотом, но, похоже, слишком громко, ведь Тэхён взволнованно реагирует на возмущение. — Всё в порядке, хён? Нет, нет и нет! Почему диванчики? Всё это делает обстановку романтичной, а этого Юнги сейчас не нужно. — Да, не бери в голову. Юнги опускает ведёрко с попкорном себе на колени, ощущая, как рядом мостится Тэхён, случайным образом соприкасаясь своим бедром с бедром Юнги. Физический контакт вынуждает смутиться их обоих, поэтому вплоть до того, как гаснет свет в зале, они оба предпочитают молчать. Тэхён то и дело широко улыбается ему всякий раз, как только их взгляды пересекаются. Тонна трейлеров к предстоящим премьерам. — О, смотри, хён! «Марвел» снял ещё один фильм! — и вот так Юнги узнаёт, что Тэхёну нравится вселенная «Мстителей». Правда, что делать с этой информацией — он ещё пока не знает, ну да ладно. — Моё сердце разбито концовкой «Мстители: Финал». Я до сих пор морально не отошёл, потому и не смотрю спин-оффы. — Даже «Человека-паука» не смотрел? Там в последней части встретились все три актёра, которые играли этого персонажа! — Да, я слышал. Они воплотили в жизнь легендарный мем. Титры, затем начинает раскручиваться сюжет. Что? Фильм начинается прямо с постельной сцены? Так прям сразу? Они с Тэхёном, случайно, не ошиблись залом? Это не какие-нибудь очередные «Пятьдесят оттенков серого»? А, нет, там два мужика… А они знают, чем привлечь внимание зрителя, однако Тэхён пристыженно отказывается посмотреть Юнги в глаза, пока не сменяется кадр. Да и после него далеко не сразу они принимаются обсуждать сюжет. Тэхён начинает медленно хрустеть попкорном по другую руку от него, а их новое случайное соприкосновение вынуждает Юнги с непривычки подпрыгнуть на своём месте и обронить на пол практически всё содержимое своего ведра с попкорном. — Чёрт! — ругается он шёпотом, чтобы не потревожить остальных зрителей. — Хён, ты что, всё рассыпал? — Как видишь. Чимин с него с утра кожу живьём, кажется, снимет за мусор. — И ты даже не попробовал его… Как обидно! — Тэхён, похоже, даже больше расстроен, чем сам Юнги, но быстро выходит из положения. — Всё в порядке, хён, — тон голоса мягкий, заботливый. — Я поделюсь с тобой, у меня много. И, прежде чем Юнги успевает что-то сказать и как-то среагировать, в его губы уже толкают попкорн. Те, как на зло, послушные и совсем не сопротивляются чужим действиям, и вот так угощение оказывается у него во рту. Подушечки пальцев Тэхёна касаются Юнгиевых губ очень нежно. А попкорн со вкусом карамели так и тает на языке. Действительно. Юнги вкуснее не пробовал. Он глядит на Тэхёна, не шевелясь, заворожённо, только собственное дыхание опаляет чужие пальцы, что так опасно коснулись кожи. Этот мальчишка покормил его только что с рук? Юнги забывает про фильм моментально, ведь сейчас всё, что имеет значение — Тэхён, порхающий вокруг него бабочкой и стряхивающий рассыпавшиеся по диванчику зёрнышки. Вспоминаются слова о том, что попкорн с солёной карамелью — абсолютный фаворит Тэхёна, и дурной подкат в стиле «ты, случайно, не» формируется в голове совершенно непрошено. Ты, случайно, не попкорн с солёной карамелью? Потому что ты — мой абсолютный фаворит. Это не свидание. Но Юнги, глядя на эту счастливую, застенчивую, прекрасную улыбку, добрые, сияющие огромные глаза, даёт себе обещание пойти с Тэхёном на настоящее свидание. По-настоящему сходить с братом Намджуна в кино. И да, купить ему его долбаный любимый попкорн с солёной карамелью. Господи. Хосок будет смеяться с него целую следующую неделю, ведь, кажется, Юнги только что влюбился в этого невыносимого, порой бесстыжего, но такого тёплого, чудесного и ласкового мальчишку.