Что-то затихло в полночь

След оставленный грязной рукой Не сотрешь даже дегтярным мылом Будто бы изнутри до меня дотронулись, Кожу содрали нагло, Нити все разорвали, совсем без наркоза Лишь бы потешить демонов. И нет тут стыда, нет тут совести, Когда взрослый зверь убивает девочку. Только тело осталось, до него и касались, но именно Душу разъели черти. И тьма заплетает косички на пустой головушке, Девочка теперь девушка, Черти всё те же черти, Как жаль, что память отшибло только у зверя, И не показать ему скважину в сердце, Даже если возможность есть, Он всё равно сообщение проигнорирует. Из девушки проявляется тётенька, из тётеньки бабушка. Дети бегут по двору, косо глядя на седые волосы: «Мама, где её органы? Почему у неё всё наружу? Дыра в её теле намного больше твоей, что оставил папа из огнестрельного!» А тётенька, прикрывая рукой синяк на лице: «Она просто много лгала о том, что чувствует, не хотела принимать свою роль. Она — еда для зверей, но вдруг возомнила себя чем-то важным» —— Мне не нравится слово «жертва» Блюю лишь от фразы «твоя вина» Я не наживка для грязных скотин, Что свои пасти держать не в силах И если подобная снова встанет у меня на пути… Даже не знаю, что сделаю. Да, разревусь, да, ослабею, И в этом моей вины нет Моя слабость — ответ Их сила — удар, Так скажите, что осуждается? ___ Я не боюсь высматривать по сторонам, Даже назад взгляд проработала, Только руки, касающиеся талии, не перестать бояться. Мне говорили «прости Господа ради» Только ради себя не хочу прощать, Прощение — ничтожная месть для такого ничтожного человека. ___ «Хватит об этом болтать!» Хватит делиться болью? Вы не видите, как у «жертв» все колени излиты кровью? «Хватит себя жалеть» Я достойна и жалости и понимания, Как достойна была, когда невинность мою украли. Может хватит это прощать? Может хватит рты затыкать? На пальцах не сосчитать Где у нас внутри пусто. ___ Нет, не пережила, Это не пережёвывается