Эшафот

Неужто конец?

Эо не подозревал, что в какой-то момент вся правда вскроется. Даже мысли об этом не было! Он же спланировал всё точно и чётко… Сейчас в голове не было ни одной идеи, чтобы спастись, хотя, может, и не стоит?

Нет.

Грубые руки держат старика, ве-, нет, волоча его по главной улице Поэны. Горожане с отвращением смотрели на него, хотя были и те, кто сочувствовал лжецу. Тело явно не способно стоять самостоятельно. Ноги мало того, что сцеплены кандалами, так и насквозь пробиты ржавыми железными прутьями, очень напоминающими обрезки арматуры. Руки в абсолютно ужасном состоянии: изуродованы и, к этому всему, исцарапаны колючей проволокой.

Неприятно вспоминать, как ему натирали плоть ладоней ею.

Как же он ещё не умер от потери крови..? Наверное, такая смерть была бы самой мягкой участью, которой он только удостоился бы. Горячие слёзы медленно сочились из глаз, собираясь в капли, стекая с избитого лица и в конечном итоге смешиваясь с алой субстанцией. Оглядеться, насколько он близко к деревянному сооружению, не было возможным, чувство неизвестности томило и устрашало. Мёртвая тишина. От этой немоты скоро потрескаются стёкла или же последние, натянутые как гитарные струны нервишки седовласого. Наверное, есть некоторые существа, которые относились к гаранту с откровенной ненавистью, но сейчас имеют к нему хоть небольшое сочувствие. Многие жители города были разочарованы в своём градоначальнике. Какая-то часть, скорее всего, так и не поменяла мнение, а другие как были нейтральны, так и остались.

Но среди них был один.

Шатен стоял почти у места казни. Впритык наблюдая, как тупят лезвие, огромного топора. Лололошка пустым, почти стеклянным взглядом смотрел на всё это. Неужто Эо и вправду достоин смерти?

Единственный, кто смог простить обманщика.

Старший уже даже не идёт самостоятельно, даже не пытается. Эшафот всё ближе, пот прохладными каплями течёт по спине и лбу. Смерть всё приближается… Холодно, темно и больно. Колокол бьёт второй раз, звон ударяет по ушным перепонкам, томный выдох со стороны старшего. Что он сейчас вообще может сделать?       — Это он! Лжец!       — Обманщик!       — Ничтожный даск!

Крики граждан…

Магов, контрабандистов, воров — да всех! Все они кричали лишь одно. Но не они ли несколько недель назад клялись гаранту в своей верности и уважении к нему? Ответа так и не было, лишь хрип, который перерос в заносчивый кашель, перемешанный с кровью. Опять слёзы, может, главы смягчат приговор?

Плачь, не плачь — всё равно исход один.

Вот и всё. В самый «прекрасный» момент засохшая кровь была разбавлена слезами, очи открылись.

В паре сантиметров от оружия.

Даже через линзы очков видно, как глаза юноши широко раскрылись, оглядывая всю картину ещё с большим ужасом. Их взгляд встретился, «племянник» не видел уже ничего в взгляде «дяди», не было той озорной, редкой искры, которая сияла в очах в секунды гордости за него, лишь томное ожидание участи. Нет-нет-нет, ещё столько не оговорено, столько всего не сделано, неужто его история взаимодействия с Эо кончается сейчас?

Неужто жизнь старика обрывается сейчас..?

      — Н-нет… — уже вслух мямля свои мысли Лололошка, стараясь придумать хоть что-то. Обратиться к Франческо? Оглянувшись на белокурого, шатен лишь вздрогнул, услышав до боли пробивающие душу слова:       — Теперь-то он получит по заслугам. — ожидающая конца представления улыбка расплылась на лице. Взгляд кинулся на Эо, топор уже заносится над головой, что теперь он может успеть сделать? Лишь истерично выкрикнуть:       — Не смейте! — некогда тихий парень в этот момент закричал как громкая, молодая девица, или лев, рычащий на непослушную стаю — сравнений можно подобрать много, а вот времени на это совсем нет. Тишина, косые взгляды направились на контрабандиста, даже Шрам, играющий роль палача, обратил внимание, хотя секунду назад хладнокровно замахивался на гаранта, не думая ни о чём другом.       — Хватит криков, Лололошка, это представление уже не оборвать. — тихий, хриплый, сиплый голос еле слышно доносится до младшего. Вновь непрерывный кашель.       — Давай быстрей уже! — ворчливо фыркнула Пуговица. — Или мне помочь тебе убить этого предателя, а после научить держать свои чувства под контролем? — начиная ехидничать, говорила женщина. О Время, эти слова как нож, шатен уже не слушает разговор глав, лишь мельком слышал голоса вмешавшихся Шляпы, Муската, Змея. Может, прямо сейчас взять да и напасть на них, забрать Эо за Поэну, ухаживать, вновь поставить на ноги? Мысли заполоняют голову, но во всех них исход менее печальный, разве нельзя попробовать? Только рука тянется к мечу, как слышится взмах, свист и удар, юноша только и успел увидеть, как отупевшее лезвие пробивает кожу. Не так глубоко, не зря эту казнь называют самой мучительной в Поэне. Кто-то погибает от первого удара, а кто-то доживает и до последнего момента, когда тяжёлая голова сама падает, отделяясь от тела, редкое явление. Руки, кажется, онемели, кровь гаранта, совсем немного, небольшими каплями упала на тонкие пальчики и тыльную сторону ладони, которая невольно потянулась к телу.

Ещё живому телу.

Старик тяжело дышит, ужасно тяжело, боль растекается по всему телу, приток оставшейся в организме крови к мозгу очень медлителен, вот и невыносимая агония неторопливо течёт по телу, заставляя дрожать. Онемевшие от недостатка алой жидкости конечности не слушались, а дёргаться, как под плёткой, хотелось до судорог, которые, кажется, случились в этот момент. Уже бывший гарант пытался вскрикнуть, это показывал открытый рот, кричащий в немой истерике от мучений. Ещё один удар, лезвие всё пробирается глубже, выходя из тела с кусочками плоти, обвисавшими на топоре.

Крайне неприятное зрелище.

Некоторые граждане прикрывали глаза, а другие в жажде крови смотрели, как жидкость фонтаном льётся из тела. Таким же фонтаном льются слёзы из глаз шатена.       — П-пожалуйста, оставьте его… — шептал про себя младший, дыхание стало частым, тело дрожало, смотря на погасшего, тело немело, становясь ватным, почему-то многие прошлые обиды забылись сразу, хотелось лишь разделить боль, что ощущает тот. Сжигающая изнутри предсмертная агония, желание одно — забыть всё это как самый страшный кошмар. Проснуться в тёплой кровати в тот момент времени, когда ты был всеми любимым гарантом, а не отбросом — даском. Мысли комом навалились, в считанные секунды вся жизнь проносится перед глазами, а у Лололошки — все самые теплые моменты со стариком. Третий удар. Прерывистое дыхание сменяется гулкой тишиной, все затихли. Тело замертво падает, ударяясь о деревянную поверхность, которая принимает его со стуком и, показалось, всхлипом, который издала тёмно-красная лужа, принимая в свои «объятия» мученика. Одни победно смеются, другие обсуждают нового гаранта, расходясь кто куда, лишь он молча стоит, смотря в пустоту. Вспоминая всё, что произошло в эти несколько минут. Казалось бы, сейчас так быстро, но в тот момент… минуты текли как часы, дни! Никаких эмоций не было, наверное, все они были исчерпаны в момент казни, хотя нет, было одно чувство — чувство вины. Смотря на труп, ещё тёплый и до боли знакомый.

Конец..?