Мой любимый учитель

      Николай обернулся, а сзади него уже никого не было, за то он почувствовал, что кто-то сел рядом с ним. Белобрысый повернулся в сторону, в которой чувствовал присутствие человек и занервничал. —Детям в такое время выходить нельзя, только если с ними есть совершеннолетний родитель или опекун, а может и друг, знакомый. Что ты здесь делаешь, Коля? Полиция может тебя забрать или хуже, кто-то украсть может,-сказал Федор, спокойно смотря на Николая, пока тот просто молчал, думая, какое оправдание можно придумать,-что ты молчишь, м? —Ах... Я-я... Просто прогуляться решил, тем более, здесь обычно никто не ходит...-пробурчал Николай. Федор вздохнул, а потом опять дотронулся до его плеча, от чего тот вздрогнул. —Коль, легче было бы на балконе постоять, ибо же забраться на крышу дома. Там никогда дверь не закрывают,-Сказал Федор, смотря на Николая, у которого уже руки от холода трясутся.       Кстати об одежде. Николай, из-за того, что хотел побыстрее выйти на улицу, даже шапку не надел и вообще оделся не тепло, а обувь у него–летние кроссовки. Сейчас хоть и была осень, но в этому году она была холоднее, чем в предыдущем году.       Федор же наоборот оделся так, как будто шел на север. Зимняя куртка, его любимая шапка ушанка, шарф, а еще, как можно заметить, зимняя обувь.       Достоевский вздохнул и снял с себя шарф, завязав ее на шее парня, чтоб хоть как-то тому было теплее, а после снял с себя и шапку ушанку, надев на голову белобрысого. Щечки парня, которые и так были красными от холода, покраснели еще сильнее.       Федя поправил ушанку на Коле, а после встал и подал руку Николаю, ожидая того, что тот возьмет ее. Гоголь взялся за холодную и бледную руку, даже при -10°, как показывал термометр, а после с помощью Федора встал. —Ну раз тебе так хочется прогуляться, тогда пошли вместе. Ты же не против?-брюнет приподнял одну бровь. Он и так знал ответ, но все же услышать, что это скажет сам белобрысый, ему хотелось.       Но ответа не послышалось. Парень просто молча кивнул, укутавшись в шарф Достоевского. Тот же просто улыбнулся, а после начал двигаться в сторону парка.       Белобрысый, который все еще был красный от смущения, смотрел в землю, где было много луж от дождя. Его кроссовки уже промокли, из-за того, что они были везде. Николай вздохнул, понимая, что скорее всего он в школу не пойдет, ведь очевидно, заболеет.       Брюнет же шел и смотрел вперёд. Его обувь была на каблуке и тем более, как и было сказано ранее, зимняя, поэтому вода через нее не просачивалась. Хоть он уже немного мерз, по нему это не скажешь. Федор не дрожал и его щеки не были красными, даже хотя бы красного оттенка. Мужчина был просто бледным, в принципе, как и всегда.       Вскоре они дошли до парка. Парк был не большим. Здесь были уличные лампы, которые моргали. Было много деревьев и лавочек. По середине парка был большой фонтан, который уже не работал из-за холода. Можно сказать , обычный парк, как и все другие, только здесь был небольшой каток, на который Федор хотел сходить.       На улице почти никого не было, кроме как бомжей или же алкашей, из-за которых в этом парке было не приятно и опасно находиться. Ну а вдруг еще украдут, а потом в подворотне сделают что-то ужасное...       Коля на самом деле был впервые здесь. Он не очень любил выходить на улицу, куда-то далеко от дома. Этот парк конечно и не был очень далеко от его места жительства, но безопасности, даже с Федей, парень не чувствовал.       Когда они подошли к фонтану, Николай заметил голубя, у которого было сломано крыло. Белобрысый сразу же отпустил руку Достоевского, от чего тот в недоумении посмотрел на парня. Гоголь подошел к голубю и спустился на колени, а после взял его на руки. —Бедненький ты мой...-пробормотал Коля, смотря на бедную птичку.       Брюнет подошёл к Николаю и присел на корточки рядом с ним, смотря на голубя. После он перевел взгляд на белобрысого. —Ты любишь голубей?-резко спросил Достоевский, от чего тот снова вздрогнул, точно так же, как и в первый раз, когда они встретились сегодня ночью. —Я с детства любил птиц...-тихо сказал Николай, а после прижал голубя к себе.       Коля осторожно гладил птичку по голове, а тому кажется это очень нравилось. Николай улыбнулся, смотря на птицу, а после его улыбка пропала. —Ф-Федя... Как ты думаешь, меня мама наругает, если я его к себе заберу?-сказал белобрысый и посмотрел на Федора. —Как я знаю, твоя мама добрая женщина, я не думаю, что она будет против,-сказал брюнет и улыбнулся. —А у вас когда-то были домашние питомцы?-спросил Коля, а тут уже Достоевский не знал, что ответить. Алоглазый вздохнул, а после его улыбка пропала. —Я всегда мечтал в детстве о своей домашней крысе. Один раз мне даже подарили ее, но отец сразу же выбросил ее на улицу, потому что он ненавидел их и считал, что они уродливые и только умеют переносить разные опасные, вирусные болезни,-быстро проговорил Федор,-но сейчас, может быть ты видел, у меня есть две крысы. —У вас есть?! А я даже и не заметил!-хихикнул Николай, а после Достоевский снова улыбнулся.       Затем они оба встали, а Коля снял с себя шарф и укутал в него голубя, а после посмотрел на Федора. —Вы же не против этого? —Конечно нет.       После они вместе продолжили гулять. Они прошли не долго, как уже остановились около катка.       Каток был не большим и здесь даже катались несколько парочек. К счастью касса с коньками сейчас работала и Федор вместе с Николаем подошли к ней. —У тебя какой размер обуви?-спросил Достоевский доставая свой кошелек. —39, но я не буду кататься, я у вас точно не буду брать в долг деньги! —Это не в долг, а просто покататься, в этом нет ничего такого, Коль.       Николай хотел в ответ что-то сказать, но он не успел, как брюнет уже отдал купюру. Коля надул губки и отвернул голову, а Федор на это хихикнул, а после забрал коньки. Размером 39 он отдал Николаю, а размером 40 он оставил себе.       Они быстро надели на себя коньки, а после вышли на каток, оставив вещи в шкафу. Голубя же, чтобы он не задохнулся, положили сверху шкафчиков.       Место, где был расположен каток был красив. Хоть новый год еще и не так скоро, везде висели гирлянды желтого цвета. Снега сейчас вообще не было, а на кустах и деревьях рядом с катком уже не было листьев. Также здесь был забор, на котором были сразу и искусственные цветы, так и настоящие, которым сейчас было холодно.       Николай и Федор сейчас были на катке. Коля был впервые в таком месте, да и Достоевский редко бывал в таких местах. В первый момент, когда они только вошли на каток, белобрысый упал, а Федя держался за забор.       Гоголь обратно быстро встал, а из его носа потекла кровь. Брюнет вздохнул, а после взял того за запястье и притянул к себе. Он вытер кровь того своим пальцем, а тот вновь покраснел. —Тебе хорошо, Коль? Снова весь красный. Или ты смущаешься?-сказал Федор, посмотрев на того вопросительно. —"Какой это уже раз за этот день?! Третий, четвертый?!"-подумал про себя Николай, ругая себя в своей голове, не отвечая Достоевскому.       Брюнет, так и не дождавшись ответа, вздохнул, а после держа Николая за плечо, покатился вместе с ним. Он катался близко к забору, чтобы если что, схватиться за него и не упасть.       Коля немного дрожал от страха того, что он снова упадёт. Кровь из носа уже перестала идти, хоть он и больно и сильно упал на лед.       Через полчаса они оба накатались. Федор и Николай вышли с катка, а после быстро переодели свою обувь. Коля посмотрел на Федю и улыбнулся. —С вами было весело кататься!-сказал Коленька, улыбнувшись, а Федя же взаимно кивнул, показывая, что ему тоже было приятно покататься с тем.       Они забрали свои вещи и голубя, а после пошли в сторону дома. Они мило беседовали и осматривали птичку, как вдруг кто-то подошел сзади Николая и сжал его плечо.       Они оба обернулись и увидели отца Николая, который... Не был пьян, а может им и показалось, но за то от него перегаром не пахло. —Ну что, по стопам своей матери пошел, да блять?! Как и она теперь, мужиков ищешь чтобы потрахаться и денег заработать?!-Отец Николая злобно посмотрел на Федора и своего сына,-А я не думал, что мой сын окажется еще и нахуй геем!-он ударил его по лицу, от чего у Коли потекли слезы. —Вы что творите, мужчина?! Вы не нормальный?!-Достоевский нахмурился и оттащил Николая, обняв его. —А ты чего за него сразу, а? Трахаться с ним хорошо было, я верно говорю? А вот ты мне сынишка, блядь, не давал этого делать с собой!-Продолжал кричать отец Николая на того.       Коля от страха прижался к Федору и всхлипнул. Он весь дрожал от страха, а брюнет же гладил его по голове пытаясь успокоить. —Что вы говорите такое? Я его учитель и тем более он не совершеннолетний. А еще, смотрите за своим лексиконом, скоро так будете только и говорить одни матершинные слова! —А ты давай заткнись и нахуй отойди от моего сына,-сказал мужчина, а после попытался забрать Николая в свои руки.       Достоевский же ударил того по голове своей рукой, а после, взяв Николай за руку, убежал вместе с ним в подъезд.       Они глубоко дышали, а после посмотрели на друг друга. У Николая все еще текли слезы из глаз. —Я-я боюсь...-сказал Коля, а потом обнял брюнета, затем уснув сразу же в объятиях.       Федор не знал, что делать в таком случае. Он вздохну, а после потащился с ним на пятый этаж к себе в квартиру.       Федя достал свои ключи и открыл дверь. Брюнет вошел в квартиру, а после быстро снял с себя куртку и обувь. Он глубоко вдохнул, а после снял куртку, свою ушанку и кеды с Николая. Мужчина осторожно взял его на руки и потащил к себе в комнату. Там он положил его на кровать и укрыл одеялом.       Затем Федор вышел из спальни и пошел к входной двери, а там взял шарф с голубем и потащил в гостиную. Учитель положил его на столик, а после сам взял себе одеяло и подушку из дивана, улёгся на диванчике. Сегодня скорее всего, он опять не уснет из-за своей бессонницы и будет всю ночь думать, как помочь Коле справиться с его отцом.