please, tell me the truth

Майку четыре года, когда он может поклясться, что впервые в своей жизни увидел ангела. Это его первый день в детском саду, и он гуляет по детской площадке, желая быть где угодно, только не здесь. Он не понимает, из-за чего весь этот переполох - почему нельзя просто остаться дома и читать комиксы до конца вечности? Он понятия не имеет. Его родители придавали большое значение тому, что у него нет друзей его возраста, потому что разве тебя это не волнует, Тед? Хотя то, что Майк здесь, не означает, что он должен с кем-то разговаривать, большое вам спасибо. На самом деле он собирается сделать своей жизненной миссией ни с кем больше не разговаривать - со своими родителями в первую очередь. По крайней мере, так думает Майк, прежде чем подойти ближе к качелям, потому что именно тогда он видит его. Маленький мальчик, вероятно, его ровесник, но из-за сгорбленной позы он выглядит ещё моложе, сидит прямо перед Майком. На нём немного великоватый жёлтый свитер, и Майка невольно тянет к нему. Однако он не думает, что мальчик заметил его, потому что его глаза сосредоточены на земле и его бездумно болтающихся ногах. Как-то Майк знает, что это он для него - он собирается нарушить своё священное обещание никогда ни с кем не говорить и подружиться с этим мальчиком, даже если это последнее, что он делает. Майк садится на качели рядом с ним, заставляя мальчика поднять голову, слегка вздрогнув. Майк понимает, что, должно быть, мальчик плакал, потому что на его щеках блестящие следы, что, честно говоря, следует считать преступлением. Зачем кому-то заставлять ангела плакать? Майк внутренне обещает, что он всё выяснит, и, он клянётся своей жизнью, позаботится о том, чтобы этот мальчик больше никогда в своей жизни не пролил ни единой слезинки. И всё это, даже не зная его имени, боже, что с ним происходит? Майк качает головой и улыбается, как можно осторожнее протягивая руку в направлении мальчика, надеясь всем, что у него есть, что он возьмёт её. — Привет, я Майкл, но ты можешь называть меня Майк. Его улыбка становится ещё шире, когда мальчик отвечает ему взаимностью и нерешительно протягивает ему свою руку. — Я-я Уилл. Сокращённо от Уильям. Красивое имя для красивого человека. Майк знает это - прямо здесь и сейчас - что он никогда не отпустит Уилла. Прошло всего несколько минут, но он уверен в этом - он не хочет прожить жизнь без него. — Ты хочешь быть моим другом, Уилл? — Спрашивает Майк умоляя, моля бога, чтобы Уилл сказал "да". Он не уверен, что будет делать, если он не сделает этого, если упустит эту возможность. — Да, конечно. Майк многого не знает - не знает, почему он не может обнять медведя (они такие пушистые и большие! их нужно обнимать), он не знает, как работает время, и он всё ещё не совсем уверен, как правильно завязывать шнурки, но в одном он уверен. Майк знает, что это лучшее, что он когда-либо делал, лучшее, что он когда-либо сделает в своей жизни - подойти к Уиллу и попросить стать его другом. Майк срывается с места и стремительно падает на Уилла, по пути хватая его за свитер. Он кладёт голову в изгиб шеи своего нового друга и думает, что больше никогда не хочет заниматься ничем-либо другим в своей жизни. Майку кажется, что он никогда в жизни не был так счастлив, когда Уилл обнимает его в ответ, заводя обе руки Майку за спину и притягивая его ближе.. Майку четыре года, когда он впервые подумал, что знает, что такое любовь с первого взгляда.

_____________________________

Майку пять лет, он сидит за обеденным столом со своей старшей сестрой, - его родители смотрят телевизор, их разделяет по меньшей мере три метра. Он не помнит, когда в последний раз они были так близки друг к другу, когда в последний раз они обменивались чем-то большим, чем как прошла работа и всё ли в порядке, но, возможно, это не имеет большого значения. Возможно, вся эта история с родственными душами, о которой он узнал в школе, всего лишь возможность - возможно, не всем нужно испытывать к своему партнеру такие же чувства, какие он испытывал к Уиллу в тот летний день. Может быть, так и должно быть. — Нэнси. Майк заговаривает, поднимая голову, чтобы его сестра могла услышать его шёпот за звуками телевизора в гостиной. Она хмыкает, показывая ему, что слушает. — Как ты думаешь, наши родители родственные души? Это деликатный вопрос, открытый секрет в их семье - Майк уверен, что он был не единственным, кто задавался этим вопросом, но не похоже, чтобы кто-то из них делал что-то, кроме как ходил вокруг этой темы. Взгляд, которым одаривает его Нэнси, почти заставляет взять свои слова обратно, почти, потому что ему нужно знать. Ему нужно знать, так ли будет выглядеть его жизнь - должно ли у него быть так много чувств внутри, слишком много для его пятилетнего тела, но, несомненно, они есть всякий раз, когда Уилл улыбается ему. Нэнси восемь, в конце концов. Она знает больше, чем он мог бы знать. — Я так не думаю. Его сестра соответствует громкости его голоса, но не отрывает глаза от своей тарелки. — Не знаю, верю ли я в родственные души. Может быть, это всё, что может быть. Нэнси звучит почти такой же убитой горем, как Майк чувствует себя в этот момент. Что это значит? Майк не уверен во многих вещах, в конце концов, ему всего пять - он не уверен во многих вещах, но вопрос о том, является ли Уилл его родственной душой, не входит в их число. Он именно такой. Он должен быть таким. Майк не думает, что когда-нибудь полюбит кого-то или что-то больше, чем своего лучшего друга, и это знание постоянно присутствует в его жизни. — Я знаю, что у меня есть родственная душа. При этих словах Нэнси действительно смотрит на него, она удивлена и слегка озадачена. — Тебе пять, ты ещё ничего не понимаешь. Это злит Майка, - конечно, злит, потому что как она смеет. Она понятия не имеет, о чём говорит. Она не знает, как болит сердце Майка, когда Уилл улыбается ему, не знает, как смягчаются его глаза, когда они держатся за руки, как Уилл просто делает его счастливым. — Она правда есть! Он почти кричит, заставляя родителей обернуться к нему. Он видит, как его отец тянется за пультом и выключает телевизор. — Что происходит, Майкл? Он так облажался. Майк решает, что с таким же успехом он мог бы просто стиснуть зубы, что самое худшее, что может случиться? У него уже проблемы из-за криков. — Я хочу знать о родственных душах. Его родители переглядываются, как будто решая, кто из них будет иметь с ним дело на этот раз. В конце концов, его мама вздыхает и показывает Майку и Нэнси, чтобы они сели поближе. — Тебе не о чём беспокоиться, Майкл. Голос его отца звучит почти как предупреждение, как будто он говорит ему бросить это, но Майк не был бы самим собой, если бы поступил так. Его мама, похоже, тоже это знает, потому что всё, что она делает, это качает головой, глядя на мужа, и запускает руки в волосы, глядя вверх. — Все рождаются со словами, — начинает она, тщательно подбирая слова. Майк кивает, он читал свои собственные слишком много раз, пытаясь представить человека, который скажет их ему. — В какой-то момент их произносит кто-то другой - тот, кто предположительно является твоей родственной душой, твоей идеальной парой. Когда это произойдет, слова станут черными - и ты узнаешь, кто это. Майк не думает, что ему нужны еще какие-либо знаки, указывающие на личность его соулмейта, но это проблема для другого раза. — Но не все находят своего соулмейта. Это что-то новенькое. Нэнси, кажется, тоже так думает, потому что следующей заговаривает она. — Что? Я думалa, у каждого есть свои слова. — Так и есть. На этот раз говорит его отец, он менее деликатен, чем его мама, и не пытается подбирать слова, чтобы объяснить им до конца. — Однако не у всех слова становятся чёрными. Иногда ты проходишь через всю свою жизнь, а их никто так и не произносит. Майк и Нэнси переглядываются, их рты слегка приоткрыты, прежде чем Майк решает спросить. — Что, если ты уже нашёл свою родственную душу? Его голос дрожит, и он знает, что мама прочла его насквозь, когда взглянула на него. К счастью, его отец менее наблюдателен. — Ну, это не обязательно означает, что ты её родственная душа. Что? Это не то, о чём Майк слышал раньше - возможность любить кого-то другого, и что она, Уилл, не любит его в ответ, даже не приходила ему в голову раньше. — Иногда родственные души не имеют себе равных. Иногда у тебя может быть родственная душа, но ты не можешь быть её родственной душой. Твои слова могут быть её словами, но её слова не могут быть твоими. У Майка болит голова, и кружится голова от всей этой новой информации, и, честно говоря, это единственное объяснение того, что он говорит дальше. — Уилл мой соулмейт. Его глаза расширяются, он не собирался рассказывать об этом своим родителям. Майк хочет забрать свои слова назад, но уже слишком поздно, лицо его отца искажается насмешкой. — Нет, он не твой соулмейт. Не будь смешным, Майкл. Майк чувствует, как у него слезятся глаза, когда он бессмысленно пытается защититься. Он обхватывает руками колени, когда с его губ срывается шёпот. — Но я люблю его. Он не осмеливается поднять голову, когда слышит, как Нэнси делает быстрый вдох. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Я больше никогда не хочу об этом слышать. Голос его отца сделан изо льда - Майку кажется, что слова пронзают его насквозь, разрывая сердце на куски. — Даже если у тебя действительно есть родственная душа, в чём я сомневаюсь, это будет женщина. Если я ещё раз услышу, как ты так говоришь о другом парне, у тебя будут большие неприятности. Ты нормальный, чёрт возьми. — Тед! — Его мама, кажется, ошеломлена грубостью в голосе своего мужа, но его отцу все равно. Он берёт газету за эту неделю и выходит из комнаты. Его мама вздыхает и обнимает Майка и Нэнси. — Твой отец перешёл черту, но он прав. Уилл не твоя родственная душа, Майк. Майк знает, что она неправа. Ему всего пять, но он знает, что это самое близкое к любви, что он может себе представить. Почему его родители ненавидят его за это? Майку пять лет, когда он узнает, что не все думают, что любовь - это хорошо.

_____________________________

Майку шесть лет, он лежит на траве на игровой площадке своего детского сада, переводя взгляд с неба на мальчика рядом с собой. Он смотрит на Уилла, на их переплетенные руки, полностью впитывает улыбку своего лучшего друга, в то время как его сердце не делает ничего, кроме как болит от любви. Его грудная клетка слишком мала, чтобы вместить все невысказанные мысли и чувства, чтобы держать клетку вокруг всех секретов Майка закрытой, поэтому он позволяет одному из них ускользнуть. — Я люблю тебя. Майк напевает, понизив голос, лишь чуть громче шёпота - глупый страх, что родители услышат их, ползёт у него по спине. Уилл смотрит на него недоверчиво, как будто не понимает, зачем он это сделал. Что, по скромному мнению Майка, полная чушь, потому что как он мог не знать? — Правда? — Спрашивает Уилл, его глаза слезятся и полны надежды, и Майк никогда ни в чём не был так уверен за свою короткую жизнь. — Да. Майк не отводит взгляд, его глаза по-прежнему неотрывно смотрят Уиллу в глаза, и это не похоже на секрет, как он думал раньше. Это тоже не кажется неправильным или глупым - как, похоже, думают его родители. Это похоже на абсолютную и неоспоримую правду, всё равно что посмотреть на часы и сказать, который час. Конечно, Майк любит Уилла - просто так оно и есть. Светит солнце, опадают листья, Майк любит Уилла. Уилл, по какой-то причине, смотрит на него так, будто Майк только что перевернул весь свой мир, а не заявил очевидное. — Я... я тоже, — Говорит Уилл, глядя на свои руки, и Майку почти кажется, что он ослышался, но затем он прочищает горло. — Я люблю тебя, — Звучит нерешительно, как будто Уилл не привык это говорить, как будто он не знает, стоит ли ему это произносить. Майк берёт его руку и кладёт себе на грудь, ложась обратно на траву. — Я люблю тебя. Говорит он снова, просто потому, что может, просто потому, что это правда, и позволяет себе взять Уилла за руку крепче. Они просто лежали там, купаясь в лучах солнца и присутствии друг друга, наслаждаясь миром, где больше никого нет, чтобы судить их, когда Уилл заговаривает. — Я люблю тебя. Майк закрывает глаза и улыбается небу. Майку шесть лет, когда он думает, что мог бы отказаться от всего мира ради этого.

_____________________________

Майку семь лет, он лежит в своей постели с закрытыми глазами, когда слышит, что внизу что-то происходит. Он думает, что это его мама и папа снова ссорятся - кажется, они не могут прийти к согласию буквально по любому вопросу, но затем к разговору присоединяется другой голос. Уилл? Майк чуть не спотыкается, когда выскакивает из кровати, без особого энтузиазма натягивает толстовку и спускается вниз по лестнице. Уилл там, неловко стоит перед мамой Майка. Он промокший, измученный и - боже мой, у него кровь? — Уилл, что случилось? Спрашивает Майк, не успев произнести ни слова. Ему не следовало спрашивать, он знает, что произошло. Его голос мягкий, как будто он пытается голосом залечить все физические и психологические раны, которые Уилл перенёс за последние семь лет. Майк даже не замечает момента, когда его глаза начинают наполняться слезами. Он не часто плачет в эти дни. Не после одного особенно болезненного разговора со своим отцом о том, как называют мальчиков, которые плачут. Не после слишком многих напоминаний о том, что нужно быть мужчиной. Но это Уилл. Это Уилл и ему больно - ему больно, что разжигает в Майке инстинкт борьбы или бегства. Он тоже не может смотреть на слёзы Уилла - видит бог, ему не из-за чего плакать в своей жизни, но каким-то образом Уиллу, кажется, есть из-за чего плакать . — М-мой папа, он... Уилл не может больше ничего сказать, прежде чем очередной всхлип пронзает его, но ему действительно не нужно, потому что Майк знает. Он слышал более чем достаточно о Лонни, и у него действительно не укладывается в голове, как кто-то может относиться к своему ребенку, к Уиллу, как к куску мусора. Не поймите его неправильно, родители Майка тоже не идеальны, но они по-прежнему следят за тем, чтобы Майк знал, что они его любят. По-настоящему запутанно, особенно с Тедом Уилером, но они любят его. Сердце Майка разбивается, когда он не может сказать того же об отце Уилла. Майк качает головой, чтобы унять слёзы, и притягивает Уилла ближе, обнимая его. Майк хочет заключить своего лучшего друга в крепкие объятия, положить свою голову на макушку Уилла и оставаться в такой позе всю оставшуюся жизнь. Он действительно хочет это сделать, но его мама здесь. Она здесь, и Майк не уверен, готов ли он к ещё одному разговору о парнях, которые слишком нежны со своими друзьями мужского пола. — Уилл, мне нужно привести твоё лицо в порядок, хорошо, дорогой? Вот так просто Уилл высвобождается из объятий, следуя за Карен в ванную, и Майк не знает, что с собой делать. Он хочет пойти за ними, остаться с Уиллом через всё это и убедиться, что с ним всё в порядке, но он, кажется, застывает под пристальным взглядом своей мамы. — Майк, пожалуйста, сходи наверх и принеси Уиллу сухую одежду для сна, он останется у нас на ночь. Майк может говорить всё, что хочет, о своих родителях, но иногда он действительно благодарен своей маме. Он не уверен, что бы он делал, если бы она просто залатала Уилла и отправила его обратно домой. Уилл сегодня ночует здесь, и Майк собирается сделать всё, что в его силах, чтобы заставить его забыть, что у него нет настоящего дома, куда он мог бы вернуться. Майк оборачивается, когда слышит шаги за дверью своей комнаты, и открывает дверь Уиллу, впуская его внутрь и вручая ему спортивные штаны, пижамную рубашку и один из любимых джемперов Майка. Майк не против поделиться этим с Уиллом, это только заставит его ещё больше полюбить джемпер - потому что Уилл носил его. Однако Уилл не переодевается в сухую одежду, он просто стоит там, совершенно промокший, и теребит руки. — Эй, всё в порядке. Ты в безопасности, Уилл. Ты со мной. Майк говорит самым мягким голосом, на который только способен - тем, который почему-то всегда и только рядом с Уиллом - и улыбается своему лучшему другу, чтобы лучше донести свои слова. Уилл не улыбается в ответ, но с благодарностью смотрит на Майка и перестаёт ёрзать. Он нерешительно поднимает футболку, стягивает её через голову и.. Ох Ох, нет. Вся верхняя часть тела Уилла покрыта синяками, некоторые старые и почти зелёные, некоторые, на взгляд Майка, слишком большие, более новые - все они разбросаны по его торсу, как болезненные созвездия. Майк уверен, что Уилл слышит, как разбивается его сердце, когда слёзы во второй раз за сегодняшний день наворачиваются на глаза. Как кто-то мог так поступить с Уиллом? Уилл, самый чистый, милый человек, которого Майк когда-либо встречал, тот, кто и мухи не обидит, тот, кто вздрагивает от повышенных тонов. За семь лет своей жизни Уилл не сделал ничего такого, что могло бы заслужить хотя бы долю этого, и Майку отчаянно хочется прижать Уилла к себе и никогда, никогда не отпускать. Майк понятия не имеет, как выразить всё это словами, поэтому он шепчет только два слова. — Ох, Уилл. Уилл смотрит на него, и выражение его лица - чистый страх. Майк просто не может этого допустить - не может допустить, чтобы Уиллу было стыдно за какую-либо его часть, он не может допустить, чтобы Уилл испугался изменения мнения Майка о нём. Майк притягивает своего лучшего друга ближе, наконец обнимает его и кладёт голову на макушку Уилла. — Он больше никогда, никогда не поднимет на тебя руки. Я буду защищать тебя, пока жив. Он бормочёт что-то в волосы Уилла и позволяет своей толстовке намокнуть, поглаживая Уилла по спине и успокаивая его на протяжении всего этого. Майку семь лет, и он знает, что его родители понятия не имеют о том, какой должна быть любовь, но он-то знает.

_____________________________

Майку восемь лет, он сидит за столом ДнД с тремя своими друзьями, нежно опираясь на плечо Уилла. Иногда он смотрит на Лукаса и Дастина со своего места по другую сторону стола, но в основном он сосредоточен на том, как светлеет лицо Уилла, когда он выбрасывает целую двадцатку, которая, очевидно, приносит ему лёгкую победу. Майк не мог быть счастливее от проигрыша. — Ха! Дракон заполучил всех вас! Уилл торжествует и поворачивается к Майку с самой яркой улыбкой на лице. Майк думает, что позволил бы дракону съесть себя миллион раз, если бы это сделало Уилла счастливым. — Да, ты победил, Клирик. Майк отражает выражение лица Уилла, когда они слышат нытье своих друзей. — Нечестно! Этот кубик нужно поменять, Уилл на десять тысяч очков впереди нас. — Я только что хотел сказать то же, что сказал Лукас! Чувак, ты научился телекинезу сегодня по дороге домой или что? Дастин присоединяется к Лукасу в его отчаянии, но Майк не может заставить себя участвовать в их протестах. Не тогда, когда Уилл выглядит таким гордым собой и придвигается ближе к Майку, всё ещё радостно улыбаясь ему. — Кроме того. Дастин подозрительно косится на Майка, отчего у него неприятно скручивает живот. — Почему ты так рад этому? Тебя буквально только что съел дракон. Майк не может толком ответить на вопрос, не произнеся целую речь о своей безнадежной мечте о том, чтобы его метка соулмейтов совпадала с меткой Уилла, и объяснить своим друзьям, что счастье Уилла каким-то образом является главным его приоритетом, даже когда он играет в свою любимую игру. Он реально не может и действительно не хочет, поэтому он безмерно благодарен, когда Уилл толкает Дастина локтём и опережает его. — Ты просто завидуешь, что я лучше тебя. Уилл высовывает язык и снова толкает Дастина, вместо ответа получая ответный удар. — Кроме того, я попросил моего Паладина скрестить за меня пальцы. Майк мягко улыбается ему со своего стула. Возможно, это не совсем по правилам, - болеть за другого игрока, когда ты сам участник - но к чёрту правила, потому что Уилл не перестаёт улыбаться. — Очевидно. Майк с трудом осознает, что продолжает говорить своим самым мягким голосом, тем, который, кажется, единственный, который может вырваться из него, поскольку его щёки начинают болеть от того, насколько широко его лицо расплывается в улыбке. Дастин ударяется головой о стол и вопит. — О боже, я на самом деле ненавижу вас обоих. Я больше никогда с вами не буду играть. Майк снова фыркает, но на этот раз и Уилл, и Лукас присоединяются к нему. Майк мог бы поспорить на свои лучшие фигурки ДнД, что он видит, как лицо Уилла немного краснеет, а его слегка приоткрытый рот обнажает в усмешке передние зубки. Он очарователен. — Серьёзно, чувак, тебе нужно перестать спускать Уиллу всё с рук только потому, что он твой любимчик. Лукас закатывает глаза, но Майка действительно это не беспокоит. Не то чтобы он ошибался. — Никогда. Майк обнимает Уилла, загоняя мимолетный страх перед тем, что его родители спустятся вниз и увидят, какой он ласковый, что он именно тот, кем не должен быть, в самый глубокий колодец своего разума. В любом случае, Уилл важнее их. — Я тоже всегда болею за тебя. Майк даже не успевает открыть рот, потому что сначала раздается удар по столу и стон Дастина. — Господи! Майку восемь лет, когда он уверен, что будет любить Уилла всю оставшуюся жизнь.

_____________________________

Майку девять лет, когда он впервые услышал слово педик. Он сидит с Уиллом за партой в их классе, тихо болтая с ним о вчерашней кампании. Их плечи соприкасаются, когда они посылают друг другу застенчивые улыбки. — Грёбанные педики. Слова сделаны из яда, а не из букв. Каждый слог пропитан чёрными чернилами, угрожающими сжечь любого, кто к ним прикоснётся. Сердце Майка уходит в пятки - он не уверен, что означает оскорбление, но он очень легко читает между строк, слишком знакомое ему нарастающее разочарование. Всё это слишком напоминает взгляд, которым одаривает его отец, когда взгляд Майка слишком долго задерживается на Уилле, когда они сидят недостаточно далеко друг от друга, чтобы отмахнуться от этого как от полностью платонических отношений. Когда его отец усмехается и спрашивает его, есть ли какие-нибудь девушки, которые ему нравятся. Майк высвобождает свою руку из руки лучшего друга, чувствуя себя так, словно его только что обожгли. Уилл выглядит так, словно его только что ударили прямо в челюсть, и сердце Майка болит. Но он не может. Майк поднимает глаза на человека, который произнес эту душераздирающую фразу, необратимо разделяющую две части его жизни: до и после. Потому что, если этот парень, этот совершенно незнакомый ему парень постарше, просто проходит мимо них, если он знает - если он может хотя бы догадываться - о половине мыслей Майка об Уилле, если он понимает, насколько Майк неправ и запутался. Что ж, если он может это сделать, то Уилл тоже на быстром пути к тому, чтобы научиться этому. Майк возвращается в исходное положение - руки прижаты к коленям, голова слегка опущена, и он действительно изо всех сил пытается наладить свою жизнь. Он сразу же разделяет всё в своём сознании и делит на две категории: да и нет. да: "У Мэдди действительно красивые глаза, почти такие же яркие, как её улыбка." нет: "Уилл должен быть его родственной душой, Уилл его родственная душа, Майк не хочет, чтобы кто-то другой был-" Отлично. Майк опускает голову на руки. — Эй, прекрати это, придурок. Спасибо богу за Лукаса. Он всегда был самым мускулистым из них четверых, и, кажется, почти все его уважали вплоть до шестого класса. Другой парень, однако, должно быть, новичок, потому что похоже, что он не знает, кто такой Лукас. Его лицо искажается гримасой. — Да, что бы ты ни делала. Что, хочешь пойти к своим парням? Посмотри на это - целая группа педиков! Майк закрывает глаза. Он не может поверить, что втянул в это Уилла и Лукаса - он даже не понимает, в чём его проблема. Майк смотрит на девушек и думает, что они хорошенькие - с их хвостиками и розовыми платьями, он даже иногда присоединяется к своим друзьям и дергает их за косички, когда чувствует себя особенно подло. Но Уилл. Потому что тогда он смотрит на Уилла и думает, что тот намного красивее любой девушки - с его застенчивыми улыбками и чуть великоватой одеждой, который всегда ищет Майка в каждой комнате, куда заходит. Он смотрит на Уилла и думает, что он для него всё, и Майк не понимает, почему, вероятно, он не должен этого делать. Он понятия не имеет, почему, но все вокруг, кажется, ненавидят его за то, что он даже подумал назвать другого парня красивым - за то, что он находится на расстоянии вытянутой руки от одного из них. Майк не собирается позволять себе тянуть Уилла за собой. — Я сказал, — Лукас отрывает Майка от мыслей, его голос почти краснеет от переполняющего гнева. — Прекрати. Это. Каждое слово подчеркивается шагом в сторону другого мальчика, который теперь выглядит слегка испуганным, так как Лукас по крайней мере на несколько сантиметров выше его. Рот парня открывается, как будто для того, чтобы возразить, но он быстро закрывается обратно, когда руки Лукаса сжимаются в кулаки. Вместо этого он с отвращением усмехается, отворачивается и уходит. Быстро. — Ты в порядке? Это комбинация двух голосов, исходящих с обеих сторон Майка, но у него нет сил ответить ни одному из них. Он слабо кивает в ответ, не отрывая взгляда от стола перед собой - он слабо задаётся вопросом, смог бы он заставить его расколоться и погрузиться в землю, чтобы проглотить его целиком, если бы постарался достаточно сильно. Майк чувствует, как Уилл кладёт руку ему на плечо, когда входит учитель, и видит, что его лучший друг застенчиво улыбается ему уголками глаз. Майк не улыбается в ответ. Майку девять лет, когда он не уверен, что заслуживает иметь соулмейта.

_____________________________

Майку десять лет, он лежит на траве, положив голову Уиллу на колени. Он наслаждается всем этим - последними днями лета, всеми своими близкими друзьями в одном месте, Лукасом и Дастином всего в нескольких метрах позади них, руками Уилла в волосах. Майк смутно осознает, что в данный момент он закутан в плед, и это его ни капельки не беспокоит - не тогда, когда руки Уилла в его волосах. Майк наблюдает за своим лучшим другом из-под полуприкрытых век и просто позволяет себе любоваться красотой Уилла. Он почти уверен, что другой парень не заметил его хитрого взгляда, так что Майк свободно восхищаться им. Он видит, как нос Уилла морщится вместе с глазами, когда на его лицо падают особенно яркие солнечные лучи, он видит маленькие созвездия разбросанных веснушек, по которым хочется провести пальцами, он видит глаза Уилла, которые иногда задерживаются на лице Майка, но тут же уходят, как будто боятся быть пойманными. Майк видит всё это, и ему это нравится. Он знает - он любит Уилла. Он думал, что это универсальная правда пять лет назад, и она остаётся таковой и сейчас, как он мог не любить его? То, что в наши дни он больше этого не говорит, не делает это менее правдивым. Майк потерял эти три слова в прошлом году - он потерял их, когда понял, что его родители были не одиноки в своих печально известных ободряющих разговорах о том, что такое настоящая близость другого мальчика. Когда он понял, что любить Уилла - это не то, чем можно поделиться с миром, потому что мир, на самом деле, вопреки всему, что он слышал в сказках много лет назад, не хочет, чтобы Майк был счастлив. Он выбрасывает мысли из головы, когда руки Уилла всё ещё в его волосах, и Майк понимает, что он воздерживается от вопроса. — Как ты думаешь, ты знаешь своего соулмейта? Это пугает его, - конечно, пугает. Уилл понятия не имеет, о чём говорит, понятия не имеет, насколько он центр вселенной для Майка. Понятия не имеет, что Майк умолял, молился и надеялся, что он стал его родственной душой с тех пор, как они встретились на качелях. Глаза Майка широко открываются, и он вглядывается в лицо Уилла, пытаясь подобрать наилучшие слова для ответа, не обнажая полностью свою душу прямо здесь - прямо под сентябрьским солнцем, в окружении трёх самых важных для него людей. Он снова кладёт голову Уиллу на колени и с нежностью смотрит в его глаза, не сводя их с мальчика над ним. — Честно говоря, я понятия не имею. Я уверен, что ты моя родственная душа. Если это кто-то другой, он может идти к чёрту. Это больше, чем он хотел рассказать - честно говоря, это всё. Майк чувствует, как его сердце уходит в пятки, когда он ожидает неизбежного отказа, эха слов своих родителей о мальчиках и девочках, а не о мальчиках и мальчиках. Этого никогда не происходит, Майк ничего этого не слышит. Вместо этого, по какой-то странной причине, Уилл смотрит на него так, будто он лично только что повесил солнце на небе. Майк не может не позволить себе расслабиться и инстинктивно улыбнуться в ответ своему собственному солнцу в карих глазах. — Кстати, что за слова на твоей метке? Я знаю, что она всё ещё серебряная, но ты, должно быть, когда-то видел её мельком. Майк чувствует, что руки Уилла всё ещё в его волосах, и понимает, что перешёл черту. Он почти заставил своих собственных родителей поговорить о родственных душах, какой чёрт дал ему право спрашивать Уилла? Майк готовится пойти на попятную и извиниться, уже поднимает голову с колен Уилла, кладёт руки ему на плечи. Однако он не может открыть рот, потому что его лучший друг действительно отвечает ему. — Э-э, я действительно не знаю, единственный раз, когда я осмелился посмотреть на неё, это когда я получил её в шесть. Мой папа очень разозлился из-за этого и назвал меня, э-э, педиком... На короткий, но восхитительный момент в голове Майка становится абсолютно пусто, ничего, кроме двух мыслей, борющихся друг с другом. Один из них называет Майка тупицей с такой громкостью, что почти заставляет вздрагивать, потому что как он мог заставить Уилла говорить о его отце? Ему действительно следовало всё обдумать, следовало понять, что он был, как бы сильно Майк ни хотел это изменить, присутствующим в первые восемь лет жизни Уилла. Было очевидно, что он тоже видел метку, а Лонни был не из тех, кто относится к вещам доброжелательно. Другая мысль, однако, кажется, затмевает предыдущую, потому что была ли родственная душа Уилла мальчиком? На самом деле у Майка сейчас нет времени на кризис, потому что он слышит, как у Уилла перехватывает дыхание, и он не был бы самим собой, если бы позволил своему лучшему другу расстраиваться из-за того, что он рядом. Майк меняет их местами, так что теперь Уилл у него на коленях, и пусть всё остальное будет проклято, когда он обнимает его, защищая. Каждый раз, когда они вот так обнимаются, кажется, что они делают это в последний раз, и Майк не может не задаваться вопросом, когда же это будет на самом деле в последний раз. Родители уже берут над ним верх, внедряя в сознание свои взгляды и насаждая слово "отвратительный", рядом с его собственным именем. Однажды Майк будет слишком напуган, чтобы позволить Уиллу закрыться, слишком напуган тем, что тот каким-то образом прочтёт его насквозь, как он всегда и делает. Однако сегодня не тот день. — Прости, что спросил, я не должен был. В любом случае, это не моё дело. Майку не нужно встречаться взглядом с Уиллом, чтобы понять, что он хочет прервать его и извиниться сам, бог знает за что, но он не позволит этому случиться. Он сжимает руки Уилла и ещё больше смягчает голос, пытаясь выразить словами всё, что он больше не может сказать напрямую. — Но, Уилл, не имеет значения, что скажет твоя родственная душа. Твой отец ужасный человек, и он не имел права обзывать тебя. Никто не имеет на это право. Я бы надрал ему задницу в любой день. Он говорит серьёзно. Он пошёл бы хоть в ад и обратно, только чтобы увидеть, как Уилл улыбается ему прямо сейчас. Кроме того, было бы действительно забавно врезать пьяному Лонни, должен признать Майк. — Спасибо. Люблю тебя. Сердце Майка действительно разбивается, потому что он хочет сказать это в ответ, - действительно хочет, - но не может. Он не может, потому что знает, что будет иметь в виду именно это, и это кажется слишком опустошающем, чтобы даже думать об этом. Он мальчик, и Уилл мальчик, и весь мир думает, что Майку не должен любить его, но он просто не может перестать это делать. Он улыбается Уиллу, пытаясь выразить всё это одним движении. — В любом случае, там что-то о девушках. Я не хочу разбираться с этим, пока они не станут чёрными. А у тебя? — Здесь написано, что я - сердце. Только это и моё имя. Забавно, да? Ты - сердце, Майк. Забавно, не правда ли? Как Майк якобы завладел чьим-то сердцем, когда он не может оторвать ни кусочка от себя, который не принадлежит Уиллу. — Твой соулмейт, должно быть, настоящий романтик. Майк не успевает сказать, сколько раз он проклинал свою будущую родственную душу, потому что слышит внезапный щелчок. Джонатан стоит прямо перед ними, уже показывая им фотографию, и сердце Майка перестаёт биться быстрее при виде этого зрелища. Метка Майка здесь, выделяющаяся на фотографии, видимая, как ясный день, насмешливо смотрящая на него. Она есть, но в перевёрнутом виде и так ужасно душераздирающе. Потому что вся эта фотография, позы Майка и Уилла, то, как Майк смотрит на Уилла, когда улыбается - всё это просто кричит о том, что ты - сердце, Уилл. Уилл - сердце. Уилл - его сердце. Майк не знает, что сказать, поэтому он только одобрительно хмыкает, когда чувствует, что двое других участников вечеринки подходят ближе. — Это ваша первая официальная фотография с партией. Вы все вместе. Джонатан нежно улыбается им, вручая Майку фотографию, прежде чем повернуться, чтобы поговорить с Лукасом и Дастином. Он пристально смотрит на неё, пытаясь вспомнить всё, что слышал о родственных душах без пары. Майку десять лет, когда он понимает, что точно знает, кто его родственная душа.

_____________________________

Майку одиннадцать лет, он молча стоит на последней ступеньке лестницы, ведущей в подвал. Его глаза прикованы к происходящему перед ним, к двум размеренно дышащим фигурам, прижавшимся друг к другу на диване, одна значительно крупнее другой. Майк не может удержаться от улыбки, наблюдая, как его младшая сестра сонно приоткрывает глаза, чтобы Уилл обнял Холли и прижал её голову к своей груди. Он хотел бы сделать это, хотя бы раз, хотя каждый день был бы предпочтительнее. Он хочет, чтобы Уилл всегда был рядом, чтобы быть уверенным, что он в безопасности и рядом. Майк даже не может заставить себя ревновать к тому, что Холли предпочитает Уилла больше, чем собственного брата, Уилл всеобщий любимец(Но сначала он был любимцем Майка). Отчетливо помнит, как он и Холли действительно говорили ему об этом на прошлой неделе, потому что Уилл каким-то образом умудрился не осознать этого раньше. Он тихо закрывает дверь в подвал и почти на цыпочках поднимается наверх. Уже довольно поздно, поэтому Майк решает принести из кухни две чашки горячего шоколада и надеется позже как-нибудь выпутать Уилла из мешанины конечностей и карандашей. Майк входит в комнату и по пути чуть не врезается в Нэнси. Она выглядит расстроенной, и Майк действительно хочет утешить её, но он понятия не имеет как. Его семья не особо известна своей близостью, и Майк не уверен, что смог бы обнять её должным образом, даже если бы попытался. Он не помнит, когда в последний раз позволял кому-либо, кроме Уилла и Холли, хотя бы похлопать себя по спине. Нэнси вытирает слёзы и отодвигается от раковины. — Чего ты хочешь? Она злится на Майка, и он чувствует, что тоже злится, потому что это не её личная кухня, большое спасибо. — Горячий шоколад. Знаешь, это то, что можно приготовить на кухне, вместо того, чтобы оплакивать очередного бойфренда-засранца. Нэнси стискивает зубы, резко даёт ему подзатыльник, но в конце концов прикусывает язык. Майк шипит и бросает на неё убийственный взгляд, но она только пожимает плечами, всем своим телом говоря ему, что он это заслужил. — Где Холли? Ей давно пора спать. Майк не особенно заботится о том, чтобы спросить, где их родители, не то чтобы он скучал по ним или что-то в этом роде. По его мнению, они могут отсутствовать целую неделю, если это означает, что Уилл будет предоставлен ему без каких-либо последствий. — Она заснула над своим рисунком в подвале. Она с Уиллом. Майк невольно улыбается, упоминая своего лучшего друга, и ему даже не нужно напоминать себе, что ему должно быть стыдно, потому что это Нэнси. Какой бы раздражающей она ни была, она - не их родители. Его сестра улыбается ему в ответ, обхватывая губами чайную чашку, которую держит в руках. — Он делает её по-настоящему счастливой, не так ли? На самом деле у них не так уж много моментов, связанных с отношениями брата и сестры, не таких, как этот. Майк знает, что он не самый лучший брат, а Нэнси не самая лучшая сестра, но они всё ещё могут читать между строк друг друга, так что это именно то, что он делает. Потому что он сразу понимает, что к чему. Он делает тебя по-настоящему счастливым, не так ли? — Да-да, делает. Майк благодарно смотрит на Нэнси, посылая ей взгляд, которым он умоляет её понять. Один из тех, кто спрашивает, согласна ли она с их родителями, собирается ли она рассказать ему, насколько вредны его постоянные тусовки с Уиллом. Он не получает ответа, поэтому отходит, чтобы взять две чашки из буфета, но чуть не роняет одну из них, когда Нэнси наконец заговаривает. — Помнишь тот раз, когда ты вышел замуж за Уилла в детском саду, а потом кричал всем, что он идёт с тобой домой? Он помнит. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. Майк смотрит куда угодно, только не в сторону своей сестры, и он знает, что его видят насквозь, когда она фыркает и выходит из комнаты, оставляя за собой эхо своего лёгкого смеха. Майку одиннадцать лет, когда он надеется, что, возможно, любовь может быть безусловной.

_____________________________

Майку двенадцать лет, он заблудился глубоко в тёмном лесу, у него нет ничего, кроме фонарика и плаща. Он дрожит, одиночество ситуации поражает его, несмотря на то, что двое его лучших друзей идут рядом с ним. Майк потерян, и не только физически, поскольку он пробирается сквозь множество деревьев. Он потерян и одинок, и на грани того, чтобы сойти с ума вместе со всем этим, потому что Уилл пропал. Они понятия не имеют, где он, и Майк не может не винить себя за это, за то, что не последовал за Уиллом после их кампании, за то, что не попросил просто остаться на ночь. Серьезно, насколько это может быть сложно? Не то чтобы у них не было бесчисленных ночёвок раньше, его мама наверняка даже не стала бы возражать. Майк такой глупый. Он фыркает, проигрывая свой последний разговор с Уиллом, состоявшийся всего несколько часов назад. Майк думает об улыбке на своём собственном лице, которая сопровождала его этим вечером, той, которая всегда присутствует, когда он смотрит, как Уилл волнуется из-за какой-нибудь глупости. Он думает об Уилле, который ждёт, пока участники партии разойдутся, прежде чем повернуться к Майку и рассказать ему правду о том, что выпало. Ему не обязательно было это делать, он просто не стал скрывать свой маленький секрет. Но Уилл никогда не лгал Майку, никогда не хотел этого. Майк думает о последних словах, которые он услышал от своего лучшего друга, перед тем, как он развернулся и уехал на своём велосипеде, перед тем, как исчезнуть в ночи и никогда не возвращаться. — Это была семёрка. Майку следовало остановить велосипед Уилла прямо тогда. Майк, Лукас и Дастин поворачивают налево, выкрикивая имя Уилла, умоляя его вернуться, и Майк думает, что никогда ещё не испытывал таких сильных чувств. Ему кажется, что вся его жизнь подходит к концу, он понятия не имеет, что будет делать, если не вернёт Уилла, если никогда больше не увидит его. — Пацаны, нам правда пора возвращаться. Они должны. Майк знает это, он знает, что, вполне разумно, становится довольно поздно, и они понятия не имеют, где находятся. Он знает, что, вполне разумно, им тоже следует повернуть назад, пока они не заблудились. Но он не собирается этого делать. По крайней мере, до тех пор, пока Уилл не будет в безопасности и дома рядом с ним, пока он не сможет прижать руку к груди Уилла и почувствовать бьющееся сердце. Майк слишком ошеломлен, чтобы спорить, он не в состоянии уделять хоть половину внимания чему-либо, кроме молитв и заключения сделок с богом. Он благодарен, когда Лукас говорит за них обоих. — Серьёзно, Дастин, хочешь слинять - так вали уже! — Я просто адекватен, Лукас. Так и есть. Он, вероятно, единственный адекватный из всех них, но это знание совсем не успокаивает Майка. Он должен, ему нужно найти Уилла, он собирается оставаться в лесу, даже без своих друзей, так долго, как это возможно в человеческих силах, и не собирается покидать его, пока снова не услышит голос своего лучшего друга. — Нет, ты обыкновенный сыкун. Майк не может сосредоточиться на споре, происходящем прямо рядом с ним, потому что он почти уверен, что только что услышал, как зашевелился куст. В нём определенно что-то есть, и Майк не может не думать, что его страданиям наконец-то пришёл конец, его жизнь началась заново. — Вы не думали, что Уилл наткнулся на что-то стрёмное? И вас не смущает что мы идём туда где он исчез, абсолютно обезоруженные.. Майку нужно, чтобы Дастин заткнулся прямо сейчас. Во-первых, ему не нужно переживать больше, чем он уже переживает, уже представив все возможные варианты, почему Уилла нет рядом с ним. Ему было наплевать на то, что с ним самим случится что-то плохое, но мысль о том, что Уилл, его маленькое, хрупкое "я", наткнется здесь на кого-то, кто причинил ему боль, или напугает Уилла - боже. Что происходит с человеком, когда умирает его родственная душа? Может ли метка соулмейтов исчезнуть? От этого Майка начинает тошнить. Во-вторых, что более важно, Майк может поклясться, что там, в кустах, кто-то есть, и он пытается прислушаться к ещё каким-нибудь звукам. — Дастин, заткнись. — Разве это нормально по-вашему? — Замолчи, тихо! Его друг наконец-то, наконец-то, закрывает рот и поднимает на него слегка обиженный взгляд. У Майка сейчас нет времени на вялые извинения. Не сейчас, когда Уилл может вернуться к нему в любую секунду. Майк понижает голос. — Вы это слышали? Он поднимает фонарик, когда они слышат ещё один шорох. Лукас смотрит в направлении света, пока Дастин и Майк обыскивают кусты. Майк может поклясться, что видит перед собой фигуру, всего в нескольких шагах, прежде чем он успевает нормально рассмотреть её- Это определённо не Уилл. Хотя это, очевидно, ребёнок. Это не Уилл, но если Майк честен, он видит некоторое сходство. Это, вероятно, девочка, примерно их возраста, но её выбритые короткие волосы делают её почти похожей на мальчика - все это вместе с её слишком просторной желтой рубашкой того же цвета, что и.. Уилл был одет много лет назад - всё это заставляет Майка думать об Уилле. Он зол, внезапно Майк чувствует, как волна злости сбивает его с ног, потому что - кто, чёрт возьми, это вообще такая? На самом деле ему было всё равно. Но не тогда, когда Уилла всё ещё нигде нет. — Это не Уилл. Майк говорит это и просто хочет уйти, но чувствует, что Дастин и Лукас не двигаются ни на дюйм. Он прослеживает за их взглядом и устанавливает зрительный контакт с незнакомцем. Ей определенно нужна их помощь. Майк вздыхает. Майку двенадцать лет, когда его жизнь заканчивается.

_____________________________

Майку двенадцать лет, он стоит на краю обрыва. Смотрит на Троя, держащего Дастина, и чувствует, как злоба наполняет его. — Надо обеспечить Беззубому поход к стоматологу, и помочь с удалением остатков зубов. Майк не может позволить Трою сделать этого, не может смотреть, как это происходит. Он уже потерял одного из своих друзей. Самого важного человека в жизни, и Майк, похоже, не может быть ничем иным, кроме как безнадежно, совершенно бесполезным. Он ничего не может сделать, кроме как стоять там и быть свидетелем происходящего. — Отпусти его! Отпусти его! Он кричит, выплескивая свои чувства, в его голосе слышно отчаяние. Трой только смеётся над ним. — Я его отпущу, конечно. Но сперва… Твоя очередь. — Очередь для чего? Сердце Майка уходит в пятки, но он готов сделать всё возможное, чтобы вытащить Дастина из рук этого засранца. Просто чтобы покончить с привычкой разочаровывать всех, кого Майку не удаётся спасти и сохранить в своей жизни. — Обмочиться. Майк моргает. — Что? — Прыгай. Или Беззубый точно отправляться к стоматологу. Майку кажется, что у него перехватило дыхание, а лёгкие наполняются только страхом, когда Трой прижимает нож к дрожащему телу Дастина. — Хорошо! Постой! Я понял. Майк подходит ближе к обрыву, взвешивая в уме все "за" и "против". Логически он понимает, что худшее, что может случиться - это потеря Дастином нескольких молочных зубов. Они отрастут снова, в конце концов, он всё ещё ребёнок. Майк логически понимает, что выполнение этой просьбы означает конец его жизни - пятнадцать метров вниз, не меньше. Но он также знает, что у него нет цели оставаться - не тогда, когда Уилла больше нет. Они вытащили его безжизненное тело из озера буквально на прошлой неделе. Майк был там, стоял там, наблюдая, как это происходит, наблюдая, как у него отнимают весь смысл жизни. Вскоре после этого он присутствовал на похоронах. Он не может смотреть на свою метку - разбитую половинку своего сердца. Дастин и Лукас - они оба, в конце концов, смирятся со смертью Майка, вырастут и забудут, а он не уверен, что хочет жить без Уилла Байерса. С таким же успехом он мог бы покончить с этим ради дела. — Майк, не прыгай! Серьёзно, не прыгай, друг. Мне не нужны молочные зубы, Майк! Прошу тебя, не- Он слышит, как Дастин кричит, пытаясь вырваться из хватке, в которой он находится. Но Майк уже принял решение. — Трой, не думаю, что это удачная мысль. — Майк, нет! Майк делает шаг ближе к краю. — Дантист сегодня открывается в пять... Четыре! Три! Два! — Майк! — Один! Майк переступает через край и падает. — О господи! Внезапно Майк больше не падает - он летит? Он чувствует, что Элевен стоит рядом с ними, и ничего не может поделать, кроме как наблюдать, как она отпугивает хулиганов. Девочка, которую они спасли из леса меньше недели назад, живёт в подвале у Майка и учится у него говорить. Та, которую он принял и о которой заботился все эти дни. Та, которая является болезненным, постоянным напоминанием о том, что он не смог спасти Уилла. Он не уверен, что благодарен ей за то, что она остановила его живым. Майку двенадцать лет, когда ему больше не для чего жить.

_____________________________

Майку двенадцать лет, он стоит в коридоре больницы. Он с разбитым сердцем наблюдает, как Хоппер несёт неподвижное тело Уилла, спеша уложить его в кровать. Уилл здесь. Уилл здесь, и он жив - по крайней мере, Майк на это надеется. Очевидно, на прошлой неделе он, спотыкаясь, прошёл через совершенно другое измерение, и все, что Майк может делать, - это плакать и всхлипывать, думая об этом. Он был один, совсем один, ему не к кому было обратиться, и, боже, он, должно быть, был так напуган. Майк уверен, что тоже чувствовал его боль - он может поклясться, что метка соулмейтов перестаёт разрывать ему руку, когда он смотрит на своего лучшего друга. Он лежит там, а медсёстры окружают его, пытаясь восстановить его дыхание. И тогда Уилл просыпается. Они все окружают его - вся партия - как только Джонатан выходит из комнаты, чтобы сказать им, что он очнулся. Майк врывается в палату первый и садится на ближайший стул, встречаясь взглядом с Уиллом. Он истощен, дрожит и определенно обессилен, но он жив. Уилл жив, и он здесь, протягивает ему руку, чтобы взять его, и Майк думает, что наконец-то может дышать. — Дженнифер Хейз плакала! — А Трой обмочился! — У нас новый друг. Она остановила его. — Она как чародей! — Она подбросила грузовик силой мысли, а те агенты пытались нас раздавить... Майк делает глубокий вдох, пока они закидывают Уилла всем произошедшим за время его отсутствия. Он чувствует себя особенно уязвимым, когда речь заходит об Эл. Ему удалось установить с ней какую-то странную связь - пригласить её на весенний бал и всё такое. Но теперь она ушла. Она исчезла, и Майк не может не начать искать в себе недостатки. Неделю назад он потерял Уилла, но в его жизни появилась Эл, а теперь Уилл вернулся, но её больше нет- У Майка болит голова. Он не знает, почему её исчезновение так сильно беспокоит его, почему он не может перестать думать обо всех тех маленьких моментах и её хихиканье, когда она наконец поняла, чему Майк пытался её научить. Впрочем, это не имеет значения. Уилл вернулся, и жизнь Майка наконец-то может начаться заново, так как его сердце наконец перестало разрывать его маленькое тело на части. Майк сидит там, прямо у кровати Уилла, не двигаясь ни на дюйм, когда приходят и уходят часы посещений. Он спит там, его голова неудобно откинута на спинку стула, его рука переплетена с рукой Уилла. Майк остаётся там, даже когда Дастин и Лукас давно ушли домой, даже когда медсестры отчитывают его за беспокойство пациента. Он не помнит, как заставил их оставить его в покое, когда глаза Уилла открываются, Майк уже сосредоточен на его лице. — Привет, Уилл. Уилл улыбается ему, когда Майк кладёт руку на грудь своего лучшего друга, отчаянно нуждаясь почувствовать его бьющееся сердце. Он думает, что его наконец вернули к жизни, когда Уилл кладёт свою маленькую ручку на его собственную. Майку двенадцать лет, когда он вернул своего соулмейта обратно.

_____________________________

Майку тринадцать лет, он ходит от дома к дому с партией в одинаковых костюмах охотников за привидениями. Ну, видимо, не только с партией. Есть ещё один, крайне нежелательный, если вы спросите его, человек, который остаётся рядом и следует за ними. Потому что её пригласил Лукас. Майк в ярости - Хэллоуин всегда был их любимым времяпрепровождением, они вчетвером устраивали вечеринки и препирались всю ночь напролёт, но теперь всё пошло прахом. Почему Лукас вовлек в это девчонку? — Ты на это согласился? — Что? — Что бы она шла с нами? Дастин не может быть настолько глуп, Майк отказывается в это верить. Бессмысленный вопрос только ещё больше злит его - Майк остаётся наедине со своим мнением, поскольку никто другой, похоже, не видит проблемы. Даже Уилл. У Майка нет времени думать, почему от этого ему становится ещё хуже - Уилл приглашает кого-то ещё присоединиться к их традиции, которую они оба начали много лет назад. Майк может только подозревать, что это как-то связано с кипящими внутри него эмоциями, опасно близкими к ревности. — Только на Хэллоуин. Да, сейчас Хэллоуин. Потому что, что, если она понравится Уиллу больше, чем Майк, что, если девушка уведет его, что, если- Что, если она - последний мост, который должен сгореть, чтобы Майк перестал надеяться на личность своей родственной души? — Майк! Крик отрывает Майка от его мыслей, страдальческий голос Уилла успешно овладевает его разумом. Всё остальное не имеет значения, потому что его голос звучит напугано. Уиллу больно, и Майк ничего не может поделать, кроме как дать волю своему инстинкту борьбы или же бегства. Он сокращает дистанцию между ними за две секунды. — Уилл! Уилл, что с тобой? Я тебя потерял. Ты в порядке? Майк в панике пытается заглянуть Уиллу в глаза. Его голос понижается до нежного тона, к которому он привык в присутствии Уилла, и он кладёт обе руки на плечи своего лучшего друга. — Что с ним? Майк внутренне стонет от голоса Лукаса и искренне желает, чтобы тот просто отъебался. Как будто пригласить Макс на их вечер было недостаточно - теперь ему приходится напрягать и Уилла. Майк хорошо знает, как Уилл реагирует на повышенные голоса, и ему нужно отвезти его домой прямо сейчас. — Я тебя домой отведу, хорошо? Провожу до дома. Держись. Майк смотрит на Уилла в поисках какого-либо подтверждения и притягивает его ближе, когда тот кивает в ответ. — Я держу его. Я сам. — Майк? Не сейчас, пожалуйста, только не прямо сейчас. Майк не может сосредоточиться ни на чём, кроме как на том, чтобы убедиться, что с Уиллом всё в порядке и что ему не угрожает никакая опасность - он определенно не собирается продолжать этот вечер, как будто его лучший друг не совсем безразличен. Всё причиняет ему боль, ему кажется, что он разделяет боль Уилла, когда его сердце сжимается при виде того, как он цепляется за плечо Майка. — Гуляйте дальше сами. Мне это надоело. — А что с ним такое? Майк закончил разговор - всё его внимание сосредоточено на том, чтобы затащить Уилла в подвал и, наконец, заставить его заговорить. У него есть смутное подозрение, что это продолжается уже какое-то время, Уилл просто не хотел портить им вечер, что, чушь собачья. Майк предпочёл бы провести всю свою жизнь, заботясь об Уилле, чем делать что-либо ещё без него. Как только они заходят в подвал, Майк усаживает Уилла на диван и устраивается рядом с ним. Настолько близко, насколько он может, без того, чтобы образ его отца не всплывал в его мыслях, крича на него за то, что он находится слишком близко к парню. Уилл, к счастью, кажется, немного успокоился. Майк продолжает ободряюще смотреть на него, позволяя ему вздохнуть и собраться с мыслями. Он так сильно хочет взять его за руку. Майк заносит эту мысль в тёмный угол и позволяет ей раствориться на задворках его сознания. — Я будто.. будто застрял. Я бы умер за тебя, думает Майк. Он действительно хочет прочитать мысли Уилла, как делал бесчисленное количество раз до этого. Он хочет забрать всю его боль и обернуть её вокруг своей руки. Пусть это скроет метку соулмейтов и оставит видимый след Уилла в его сердце, даже если он больше не сможет быть его родственной душой. — Как - будто застрял в Изнанке? Название другого измерения почти заставляет Майка вздрогнуть - всё ещё болезненные воспоминания о безжизненном теле Уилла в карьере, о том, как Уилл почти распластался в больнице, Майк был свидетелем обоих этих событий. Всё это причиняет боль, мысль о перспективе потерять Уилла снова, кажется, разрывает его душу на части. Если он потеряет Уилла - он ничего не сможет с этим поделать, снова. — Нет. Знаешь, проектор иногда так... Уилл не очень понятно говорит об этом, но у Майка есть привычка заканчивать предложения за него почти без усилий. — Застревает между слайдами? Кажется, это именно то, что имелось в виду, потому что Уилл наконец заговаривает, наконец-то пускает Майка в свою голову и позволяет ему подумать о возможных решениях - о чём угодно, что удержало бы его от переосмысления ужасов прошлого года. — Но.. Пожалуйста, не говори остальным. Им не понять. В мозгу Майка сразу же всплывает Элевен, маленькая девочка, которую он нашёл в лесу давным-давно и с тех пор даже мельком не видел. Что-то в том, что он думает о ней и Уилле одновременно, вызывает у него головокружение и тошноту. Майку интересно, как она сейчас, совсем одна и ей не с кем пошутить - он скучает по ней. — Эл бы поняла. — Думаешь? — Да. Она понимала. Это правда, у Уилла не было возможности познакомиться с ней - похоже, Майк не может обладать ими обоими одновременно. Она поняла бы. Майк скучает по ней. Её короткие волосы, её хихиканье, её способность читать его мысли - хотя он всё еще не уверен, если не буквально. Он скучает по ней. Было несколько раз, когда ему казалось, что он видел её тень, чувствовал её присутствие рядом. Должно быть, он сходит с ума. — Мне кажется, порой, я её вижу. Будто она рядом, но её нет. Не знаю. Я не знаю. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Майк чувствует себя неловко из-за того, что втянул Эл в этот разговор - сравнивая свою глупую неспособность разобраться в своих чувствах, когда у Уилла явно проблемы посерьёзнее, но он ничего не может с этим поделать. Всё, что он может сделать, это задаться вопросом, почему возвращение Уилла означало потерю её. — Мне тоже. Он слышит шёпот Уилла. Я люблю тебя, думает он. Он хотел бы сказать это ему в лицо, но облечь это в метафору - самое близкое, что он может сделать. — Эй, ну, в таком случае, мы сойдём с ума вместе? Майк молится, чтобы он каким-то образом не переступил черту - не подобрался слишком близко к реальному смыслу. Последнее, что ему нужно - это узнать, что Уилл думает о том, что отец Майка злобно называет извращённой привязанностью. — Да. Сумасшедшие вместе. Смешок Уилла - единственное, что наполняет уши Майка, когда он отбрасывает всякую осторожность на ветер и переплетает их руки, позволяя себе присоединиться к смеху Уилла. Глаза Майка не отрываются от губ Уилла. Майку тринадцать лет, когда он позволяет себе надеяться.

_____________________________

Майку тринадцать лет, когда сбылись все его худшие опасения. Он стоит перед кричащим Уиллом и ничего не может с этим поделать. — Зачем я связан? Зачем я связан? Отпусти меня! Отпусти меня! Отпусти меня... Майк больше не может этого слышать - он закрывает уши руками. От этого зрелище перед ним не становится менее ужасающим - он всё ещё видит Уилла в муках, его рот открыт в приглушённых криках, и Майк никогда в жизни не испытывал такого страха. Он не боится Уилла - он никогда не смог бы его бояться. Однако связь между ним и Изнанкой, нечто такое, что уже разделяло их раньше, отнимало у Майка смысл жизни раньше - это нечто совершенно другое. Он наблюдает за Уиллом, своим лучшим другом, кем-то, кого Майк успокаивал и чью руку держал, кем-то, кого он назвал супершпионом всего несколько дней назад - он наблюдает, как тот умирает. И он ничего не может сделать, чтобы помочь и вернуть его. Майк не может сосредоточиться на словах миссис Байерс, потому что всё, что он может видеть, это проблеск Уилла, выглядывающего изнутри одержимого тела перед ним. Его сердце снова начинает биться, когда он понимает, что его лучший друг всё ещё там, достаточно в сознании, чтобы слушать и бороться. Уилл намного сильнее, чем Майк когда-либо мог быть. Боже, он даже не в состоянии совладать со своими эмоциями - из-за этого по его лицу текут слёзы. Майк в ужасе. Всё, чего он когда-либо хотел, это обезопасить Уилла, но, похоже, он ничего не делает, кроме как продолжает терять его снова и снова. Снова и снова разочаровывая его. Если бы он остановил его велосипед год назад, если бы предложил остаться с ночевкой - если бы он сделал буквально всё, что угодно, а не позволил Уиллу просто уйти. Если бы он сделал что-нибудь из этого, Уилла бы здесь не было, и он не мог бы проявить себя иначе, как поддерживая слабый зрительный контакт со своей мамой. Он бы никогда не попал в Изнанку - ему никогда не пришлось бы переживать всё это. Всё, что Майк видит сейчас - это его вина, и он ничего не может сделать, чтобы это исправить. Его голос тише, чем когда-либо прежде, когда он говорит, позволяя расцвести надежде достучаться до Уилла, хотя, кажется, никто, кроме его миссис Байерс, не помогает. — Помнишь первый день, когда мы познакомились? Сердце Майка подпрыгивает, когда Уилл смотрит на него. Он здесь. Он здесь и слушает. Он слушает Майка. Он дёргает себя за правый рукав - сдерживает ноющую боль и решает быть сердцем, не обращая внимания на слёзы, текущие по его лицу. — Это был.. первый день в детском саду. Я никого не знал. У меня не было друзей... Майка прерывает его собственное рыдание, прорывающееся сквозь его тело, разрушающее его настолько, что он преодолевает все страхи, накопившиеся за последние девять лет. Он хватает Уилла за руку и переплетает их пальцы. Сжимающаяся в ответ рука даёт ему более чем достаточно надежды, чтобы продолжать говорить. — Мне было так одиноко и страшно, но я увидел тебя на качелях, и ты тоже был один. Качался сам по себе. И я подошёл к тебе и спросил. Спросил, хочешь ли ты быть моим другом. И ты сказал "да". Ты сказал "да". Это было лучшее, что я когда-либо делал. Это самое приближенное, что Майк может произнести, к полному признанию в любви, но на самом деле ему всё равно. Не тогда, когда Уилл слушает и моргает, не выпуская руку Майка из своей. Не то чтобы он сказал что-то неправдивое. Встреча с Уиллом на качелях в тот день - много лет назад, сейчас - это лучшее, что Майк когда-либо делал. Это лучшее, что он когда-либо сделает. Он не думает, что сможет представить свою жизнь без него, особенно когда ему уже дважды приходилось это делать. Уилл казался ему ангелом тогда, и он не стал казаться им меньше и сейчас, всегда поддерживая Майка в здравом уме, всегда находясь рядом с ним и направляя его. Сердце Майка замирает, когда что-то тянет Уилла назад, отталкивая их. Крики начинаются снова, и Майк думает, что это конец. Конец времён - больше не будет Майка и Уилла, больше не будет Уилла. — Я думаю, он говорит, только не словами. Уилл всё ещё здесь. Майк узнает характерное постукивание - это то, что он знал уже давно. Он знает азбуку Морзе с тех пор, как Уилл рассказал ему о своём способе общения с Джонатаном, когда Лонни был рядом. Ему удалось довольно быстро выучить её наизусть, желая понять Уилла на как можно большем уровне. — Азбука Морзе. Майк сосредотачивается на пальцах Уилла, понимая, что он использует руку, которую держал Майк. Его сердце замирает при мысли о том, что его прикосновение частично освобождает его лучшего друга. Он соединяет получившиеся буквы. З - А - К - Р - Ы - Т- Ь - В - Р - А - Т - А Майк останавливается как вкопанный, осознав это, и по выражению лица миссис Байерс он понимает, что она тоже поняла. Уилл хочет, чтобы они заперли его в Изнанке вместе с Истязателем разума. Уилл хочет, чтобы они убили его, хочет, чтобы Майк наблюдал, как его убивают. Майку тринадцать лет, когда его сердце разбивается.

_____________________________

Майку тринадцать лет, сердце разбито, и он ревнует, стоя посреди спортивного зала во время Снежного бала. Он наблюдает, как его лучших друзей медленно уводят от него, одного за другим. Лукас ушёл танцевать с Макс - девушкой, которая ему нравится. Но, боже, помоги ему, если кто-нибудь скажет ей это - к полудню она оторвёт ему голову. Майк медленно принимал её рядом с собой, позволяя ей отойти на задний план как часть своего дня. Неудивительно, что, когда Лукас приглашает её на танец, Майк думает, что они удивительно подходят друг другу. Что, однако, причиняет ему боль, так это то, что Уилл тоже ускользает. Если бы это зависело от Майка, он бы никогда не выпускал его из виду, пока они живы. Он должен перестать вести себя странно из-за этого. Только потому, что Майк наконец-то вернул Уилла, только потому, что был слишком близок к тому, чтобы высказать свои мысли вслух, просто потому, что страдает и молится о том, чтобы Уилл увидел его таким, каким видит его Майк - это не даёт ему право мешать найти Уиллу свою родственную душу. От этого зрелище не становится менее болезненным. Метка Майка горит у него на руке, пока он безуспешно пытается сделать что угодно, кроме надежды завоевать сердце Уилла. Ему требуются все силы, чтобы успокоить Уилла, когда подходит девушка и приглашает на танец. Сумасшедшие, греховные и неправильные желания Майка не дают ему никакого права приписывать их и Уиллу. — Эй, зомби-бой, хочешь потанцевать? Уилл смотрит на Майка, словно ища одобрения, и у Майка болит сердце. Он не может сказать "нет", он не имеет права на полное внимание Уилл к себе, но, боже, неужели он не хочет говорить "да". Лёгкий кивок - это всё, на что он способен, не сломавшись окончательно. Уилл разворачивается и уходит, влияние того, что только что произошло, осознание, что он снова потерял его, заставляет упасть на стул позади себя. Майк садится и закрывает лицо руками. Он не чувствует, как разбивается его сердце, не в этот раз, потому что оно тоже покинуло Майка, которое в данный момент выходит на середину комнаты и обнимает девушку за талию. Он поднимает взгляд, только когда слышит, как распахивается дверь, и его глаза открываются. Это Элевен. Она здесь, и выглядит красивее, чем когда-либо - в платье, со слегка зачесанными назад волосами. У Майка трепещет в животе, потому что он наконец-то вернул её. Он встаёт, быстро приближаясь к девушке. Майк тщательно обдумывает слова своего отца, когда кладет руки на талию Эл, увлекая её в танец. Может быть, он может быть нормальным. Возможно, Уилл не его родственная душа, несмотря на все его усилия, возможно, найти красивую девушку и так достаточно. Возможно, любовь - это не так уж и важно. Майк не закрывает глаза, когда целует Эл, не желая, чтобы с Уиллом что-нибудь случилось за этот короткий момент, когда он выпускает его из поля зрения. Он счастлив, поцелуй приятный, и Майк думает, что хочет прижать её к себе. Это не убирает образы Уилла из его головы, а его глаза избегают встречаться с ним взглядом, как только он отступает. Майку тринадцать лет, когда он совершенно сбит с толку.

_____________________________

Майку четырнадцать лет, он пытается оправдать всеобщие ожидания и терпит неудачу. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он и Элевен официально начали встречаться, и Майк, кажется, ничего не может сделать правильно. Он не знает, почему не может сбалансировать свои отношения с ней и Уиллом одновременно - это просто кажется невозможным. Майк уже целую вечность не видел своего лучшего друга даже мельком, выбирая проводить дни в хижине, даже если это означает, что ему придётся пожертвовать несколькими разговорами на расстоянии друг от друга и с дверью отрытою на три дюйма. Он пытается сосредоточиться на своей девушке, своей красивой, умной девушке-супергерое, которую целует при каждой возможности. Майк пытается сосредоточиться на ощущении губ Эл на своих, на том, как её лицо расплывается в улыбке каждый раз, когда она правильно произносит новое слово. Он пытается сосредоточиться на чём угодно, кроме выражения чистого предательства на лице Уилла каждый раз, когда Майк качает головой в ответ на предложение остаться с ночёвкой. Теперь у него есть девушка, как и должно быть, как от него и ожидают. Очевидно, что его отношения с Уиллом изменятся - они больше не дети. Чего он ожидает от Майка на самом деле? Они же не собираются держаться за руки и играть в ДнД всю оставшуюся жизнь. Кроме того, Уилл тоже скоро заведёт девушку, и тогда он всё поймет. (Майк очень надеется, что этого не произойдёт.) — Друзья не лгут. Майк повторяет это Эл, ощущая вкус клятвы на языке. Это предложение помогает его девушке лучше воспринимать реальность - отличать правду от всего остального. Он не хочет задаваться вопросом, насколько правдиво само заявление. Друзья не лгут - но парни делают это. Майк не хочет считать это ложью, когда его разум услужливо подсказывает ему образ убитого горем Уилла, как только Эл прижимается губами к нему. Они оба симпатичные - если Майк действительно задумается об этом, они могли бы сойти за брата и сестру. Губы Элевен мягкие, оставляющие сладкие следы на его нижней губе, когда они разъединяются. Она поднимает на него глаза, и застенчивая улыбка блуждает по её лицу. Она первая девушка, проявившая хоть какой-то интерес к Майку - честно говоря, ему немного не по себе из-за этого. Элевен даже не умела говорить, когда они нашли её, одинокую и напуганную, бродящую по лесу. Ей нужен был кто-то, кто помог бы, вернул бы хотя бы часть детства - ей нужен был друг. Но потом она спасла его, будучи такой крутой со сверхспособностями - и Майк поцеловал её. Майк качает головой. Он не хочет её терять. Ему нужна Эл - ему нужно, чтобы она нуждалась в нём. Майк хочет быть рядом с ней, помогая ей пройти ещё один раздел английской грамматики. Он хочет быть рядом, когда, несмотря на то, что Эл настоящий супергерой, она всё ещё обращается к нему за одобрением. Майку нужна причина, чтобы быть здесь, и поддержка Эл кажется подходящей - по крайней мере, кто-то хочет, чтобы он был там. (Он хочет, чтобы Уилл нуждался в нём, использовал Майка в качестве направляющего.) Зачем ему ещё нужен Майк? Не похоже, что их дружба принесёт Уиллу что-то, кроме новых оскорблений. Уилл - потрясающий. Он умный, бескорыстный и потрясающий во всём, что делает. У Майка до сих пор каждая стена подвала покрыты рисунками Уилла, смотреть на которые становится всё более и более больно. Он такой, каким Майк не является. Майк качает головой и притягивает Элевен ближе, соединяя их ещё одним поцелуем. Он не может закрыть глаза, Уилл никогда не покидает его мысли. Майк больше не думает об этом, когда заходит в торговый центр со своими друзьями - в последнее время у него не было возможности пообщаться со своей девушкой, Хоппер более чем успешно угрожал ему последствиями, если он не оставит Эл в покое. Он думает, что ему действительно следует больше беспокоиться о расставании, но Майк ничего не может сделать, кроме как поднять челюсть с пола, видя, как Макс держится за руку с Эл. — Я бросаю твою задницу. Майк на самом деле не уверен, что чувствует по этому поводу. Смущение? Злость? У него определенно не разбито сердце. Он не убит горем, хотя должно быть именно так. Единственное, в чём Майк уверен, так это в том, что ему некомфортно. С Эл всё в порядке, Эл в безопасности. Она всегда рядом и удерживает его от того, чтобы сделать что-нибудь ужасно глупое - например, протянуть руку Уиллу и переплести их пальцы. Она его девушка, и она нормальная. Она делает Майка нормальным - её поцелуев более чем достаточно, чтобы уберечь от жара, приливающего к его щекам, когда рука Уилла касается его за столом ДнД. Она заставляет его поверить, что Майк может быть её сердцем, может быть её родственной душой. Эл чувствует себя комфортно, и Майк нуждается в ней - ему нужно её присутствие как доказательство того, что случайные вопросы в его голове о возможности прикосновения губ Уилла к его губам не так уж важны. Что он всё ещё находит девушек симпатичными - он всё ещё хочет их целовать. (Майк не уверен, что когда-нибудь захотел бы поцеловать кого-нибудь ещё, если бы Уилл позволил ему...) Эл чувствует себя комфортно, и Майк не уверен, что хочет, чтобы за его словами стояла она - та, которая навсегда останется упоминанием на его теле, его родственной душой. Эл чувствует себя комфортно, а Майк её не любит. Майку четырнадцать лет, когда он думает, что начинает следовать по стопам брака своих родителей без любви.

_____________________________

Майку четырнадцать лет, когда он совершает самую большую ошибку в своей жизни. Его сердце, его тело, его душа начинают болеть, как только злобные слова слетают с его губ. — Это не моя вина, что тебе не нравятся девушки! Рука Майка улавливает подтекст раньше, чем он сам - серые слова хотели выжечь его изнутри при виде убитого горем лица Уилла. У Майка болит голова. Он кричал на Уилла. Он не знает, зачем это сделал, у него нет другого оправдания, кроме как то, что Уилл опасно пересёк границу дистанции, которую Майк установил между ними. Он пытается отступить, когда видит, как его лучший друг в шоке отступает на несколько шагов, а на глазах к него уже наворачиваются слёзы. Майк опускает взгляд - он никогда не мог видеть плачущего Уилла. То, что в последнее время он чаще всего становится причиной слёз, не делает это менее трудным. Он не хочет причинять Уиллу боль - он никогда этого не делал специально. Майк пытается оттолкнуть своего лучшего друга ради его же блага. Он не хочет, чтобы кто-то ещё спрашивал, нравятся ли Майку девушки. Уилл не его родственная душа - он не может ею быть. Он чистый и добрый - Уилл никогда не смог бы быть таким, как Майк, что бы ни говорили их одноклассники. Он никогда не мог думать о Майке так, как тот думает об Уилле, и это нормально. Сделать Уилла счастливым стоит того, чтобы потерять шанс обрести родственную душу. Майк закрывает глаза, прежде чем полностью открыть их, глядя куда угодно, только не в глаза Уиллу. Он делает это для своего же блага. — Послушай, Уилл. Я не пытаюсь быть мудаком, ну а что ты думал? Майк не осознает, что слова застревают у него в горле, он не осознает, как понижается и смягчается его тон, на самом деле. Не тогда, когда Уилл смотрит на него большими глазами полными слёз, которые смешиваются с каплями проливного дождя, падающими сверху. Даже небо оплакивает Майка. Оплакивает его чувства, оплакивает рану в сердце, которая опасно расширяется при каждом взгляде украдкой на Уилла. Плачет над образом мальчика, которого, похоже, запомнила метка Майка, владельца всего, что есть у Майка.. — Да, наверное я так и думал. Я действительно так и думал. Майк чувствует, как метка горит буква за буквой с каждым криком своего лучшего друга, который остаётся без ответа, когда Уилл уезжает на своём велосипеде в темноту. Майку четырнадцать лет, когда он впервые понимает, что такое разбитое сердце.

_____________________________

Майку всё ещё четырнадцать лет, когда он теряет всё. Байерсы переезжают и забирают Эл с собой. Майк понятия не имеет, что делать. Ему наконец-то удалось преодолеть себя - попытаться сбалансировать отношения с Эл и дружбу с Уиллом - забыть о своих надеждах и желаниях относительно родственных душ. Он позволил своей старой версии расцвести вокруг Уилла, ему удалось заставить его улыбаться. Майк привык к поцелуям, которыми он теперь очень часто разделяет с Эл - начал представлять её своей родственной душой. Он ушёл и сделал всё это только для того, чтобы снова всё потерять. Майк не спал ни минуты с тех пор, как ему позвонил Уилл и сообщил, что они уезжают. У Майка ещё две недели, прежде чем его жизнь изменится. Майк не уверен, как долго человек может расставаться со своей родственной душой после первой встречи, но он чертовски уверен, что узнает, и он не может сказать, что ему не терпится увидеть результаты. Его грубо выдергивают из задумчивости, когда рука Уилла тянется к ящику для пожертвований, который они оба пытаются заполнить, оставляя внутри свою доску ДнД. — Воу, чувак, это ящик для пожертвований. Майк знает, почему Уилл это сделал - не похоже, чтобы этим летом у него было много кампаний. Он знает и не может избавиться от чувства вины. Всё, чего хотел Уилл - это вернуть два года своей жизни, а Майк оттолкнул его ради собственного эгоистичного комфорта. — Знаю. Я просто воспользуюсь твоим, когда вернусь. Если, конечно, захотим играть. У Майка кружится голова. Возможно, он не самый умный человек, но несмотря на настойчивые попытки Макс убедить всех в обратном - он не идиот. Он всегда умел читать между строк - всегда умел читать Уилла. Уилл говорит о них. Сердце Майка по глупости наполняется всеми извращёнными мыслями, которые у него когда-либо были - в голове проносятся образы того, как они, молодые, держатся за руки и оставляют невинные поцелуи на щеках. Возможно, ему не обязательно следовать примеру своих родителей - может быть, "достаточно хорошо" просто недостаточно хорошо. Потому что он знает, что на самом деле означает для него Уилл. Если ты всё ещё хочешь со мной дружить. Майк не может поверить, что Уилл сомневается, смотрит на него своими большими глазами, как будто боится отказа. Как будто Майк когда-либо представлял своё будущее без Уилла. — Да, но что, если ты захочешь вступить в новую партию? Что, если я тебе тогда не понадоблюсь? Майк закрывает глаза в ожидании ответа, слова на его запястье вызывают почти болезненную тоску по Уиллу, подталкивая Майка ближе. — Это невозможно. Майк чувствует, как его сердце успокаивается, когда он наконец позволяет их телам соприкоснуться, его голова автоматически ложится поверх головы Уилла. Он не уверен, почему это объятие кажется ему намного важнее, чем признание Эл в любви - всего несколько часов назад. Почему они с Уиллом, кажется, просто созданы друг для друга - метка Майка притягивает его сердце, как магнит. Майк хочет взять Уилла двумя пальцами за подбородок и поцеловать - пусть вкус его губ останется на его собственных, пока они снова не увидятся. Он хочет остаться здесь навсегда, сжимая Уилла в своих объятиях. Майк знает, что он любит его - это не новое осознание. Он не думает, что есть вселенная, где Майк Уилер не любит Уилла Байерса, он уверен в этом. Но есть разница между любовью и влюблённостью - она есть, и Майк, кажется, никогда не замечает этой разницы, когда смотрит на своего лучшего друга. Майку четырнадцать лет, когда он понимает, что безвозвратно, неизменно влюблён в своего лучшего друга - всегда его любил, и он ничего не может с этим поделать.

_____________________________

Майку четырнадцать лет, он подтягивает колени ближе. Он не понимает, почему Уилл не хочет с ним разговаривать - он не может понять, где он поступил неправильно. Он пытался дозвониться Уиллу сто двадцать два дня без перерыва, но не получил ни одного звонка. Последний раз он разговаривал с Уиллом на День благодарения, когда Байерсы позвонили с короткими пожеланиями. С тех пор телефон не звонил. Майк скучает по Уиллу - конечно, скучает. Они по-настоящему не разговаривали с тех пор, как Байерсы переехали, единственная информация, которую он имеет о своём лучшем друге, Майк узнал из писем Эл. Он мог бы попробовать написать ему письма, но Майк не уверен, что это того стоит. Возможно, Уилл просто не хочет его слышать, и Майк даже не может винить его - он столько раз проебался, чтобы они больше никогда не разговаривали. Майк скучает по нему. Он много раз пробовал писать, но ничего не получается. Ничто не похоже ни на что, кроме молчаливого признания в любви, все эти с любовью, Майк в конце, конечно, так же не помогают. Майк скучает по нему. Он пытался написать то же самое в конце писем для Эл, но у него никогда не получалось. Он не может этого сказать, даже письменно. Майк скучает по Уиллу. Он вздыхает, пододвигает стул к столу и садится, бездумно теребя уголок другого конверта. Ещё одно письмо, которое он точно не собирается отправлять - ещё одно, чтобы добавить к растущей коллекции писем, спрятанных в коробке из под обуви на самом верху его шкафа. Дорогой Уилл, В тот момент, когда я перестал отрицать, что влюблён в тебя, я понял, что должен двигаться дальше - в какой-то момент просто начал отказываться встречаться с тобой и игнорировать твои приглашения сыграть. В итоге я оттолкнул тебя. После того, как ты уехал от Хоукинса, мы пытались поддерживать связь, но прошло совсем немного времени, пока наши звонки не стали реже, наши, и без того редкие, письма становились всё короче и короче, и тогда все упоминания твоего имени, которые я делал, были в письмах, которые я писал Эл. Ты продолжил свою жизнь, и мы выросли - мы изменились, но мои чувства - нет. Сначала мне было противно то, что ты заставлял меня чувствовать, и, если честно, в какой-то степени, наверное, всегда будет. Ты действительно заставил меня сойти с ума. Я начал сомневаться во всём - в твоих действиях, в своих действиях. Однажды ночью я в отчаянии пошёл и перечитал все твои письма - я просматривал их часами и пытался найти какие-либо признаки, которые могли бы указать на то, что ты любишь меня в ответ. Я ничего не нашёл. Пытаюсь твёрдо стоять на ногах и держать своё сердце, но я не могу, когда сердце замирает на два удара, когда думаю о тебе. Я не могу это контролировать - я смирился с тем, что даже спустя столько месяцев я всё ещё люблю тебя, и в каком-то смысле я доволен этим, потому что, вероятно, так будет всегда. Может быть, когда-нибудь моя любовь к тебе превратится во что-то более платоническое, возможно когда-нибудь. Просто знай, что я буду любить тебя вечно. С любовью, Майк. Майк со стоном опускает карандаш, а голову на руки. Майку четырнадцать лет, когда он хочет вырвать и убрать метку родственных душ со своего тела.

_____________________________

Майку четырнадцать лет, когда его сердце снова разбивается. Его лучший друг Уилл, парень, в которого Майк влюблён бог знает сколько лет, наконец-то в пределах досягаемости его рук. Наконец-то он здесь, перед ним, так близко, но так, так, далеко. Потому что Майк не может поверить, насколько он изменился за те несколько месяцев, что они не виделись - его плечи шире, лицо ещё более привлекательное, чем когда-либо. Только стрижка осталась прежней. Потому что Эл подбегает к Майку, и он берёт её лицо в свои руки, нежно целуя. Потому что первое, что замечает Майк - это свёрнутая картина под мышкой Уилла. Она принадлежит девушке, которая нравится Уиллу, и он никому её не показывал, ни девушку, ни картину, Эл рассказала ему об этом в одном из своих писем. Потому что Майк не может сделать ничего большего, чем похлопать Уилла по спине рукой так, чтобы собственная метка не горела и не тосковала по этому мальчику. Потому что Майк влюблён в него. И он пытается игнорировать полные горя глаза Уилла, когда переплетает пальцы со своей девушкой и они вдвоём катаются на роликовых коньках. Он знает, что его лучший друг расстроен - Уилл время от времени огрызается на него и не проявляет никакого интереса к попыткам Майка пошутить, только доказывает это ещё больше. Он знает, что ведет себя как полный мудак, но не знает, как дистанцироваться от него каким-либо другим способом. Потому что, сбросив маску равнодушия, Уилл проникнет в его мысли - получит доступ ко всем грязным, неправильным, ужасным идеям Майка. Майк может смириться с тем, что его родственная душа не подходит ему, но он не хочет выяснять, так ли болезненно, как это звучит, если её нет в твоей жизни. Поэтому он делает то, что у Уилеров получается лучше всего - он бежит от своих эмоций. — Я не вёл себя как мудак! Уилл звучит оскорбленно, как будто он понятия не имеет, о чём Майк вообще говорит. У него есть на это полное право - это Майк вел себя так. Он закрывает глаза и позволяет боли говорить за него. Гнев - это хорошо. Гнев означает, что нет опасности развеять надежды сердца и души Майка. — Ты вёл себя так! Ты хандрил, закатывал глаза, почти не разговаривал. Ты фактически испортил нам весь день! Майк знает, что это неправда - он знает, что Уилл не испортил день, потому что именно он испортил. Он и его неспособность справиться со своими эмоциями. Уилл рядом, но всё ещё недостаточно близко. — Ну, она лгала тебе, Майк! Прямо в лицо, с тех пор как ты приехал. Ему было всё равно на то, что Эл лгала ему. Ему жаль её, очевидно, что она не заслуживает такого обращения. Она потрясающая, и у неё есть суперспособности - она самая крутая девушка, которую Майк знает. Но у Майка проблемы посерьезнее, чем то, что его девушка лжёт ему. Главная стоит прямо перед ним, бьёт Майка правой рукой, и, когда говорит, отчаянно пытается не позволить своему голосу превратиться в слёзы. Уилл забывает, что сердце Майка в любой момент могло уловить изменение в его голосе. — Я был третьим лишним весь день, и это было унизительно. Так что извини, если не улыбался. Майк не может смотреть на Уилла. Он не может смотреть на него, потому что каждую секунду осознание того, что он является причиной слёз лучшего друга, пронзает его метку тысячью иголок. Майк не может поверить, что он когда-либо позволял себе думать, что Уилл будет тем, кто считает его своим сердцем. Как будто Майк причинил ему что-то, кроме боли и грусти. — Как скажешь, чувак. Он оборачивается, отчаянно пытаясь убежать и позволить своей метке отдохнуть, но Уилл быстрее. — А что насчёт нас? Эти слова были сказаны Майку в спину, и он был невероятно благодарен - он не уверен, что в противном случае его глаза выдали бы его. Всё мелькает перед ним - каждая надежда, каждая молитва, каждая ночь, полная слёз и тоски. Майк оборачивается, поспешно подыскивая правильные слова, чтобы скрыть свои чувства, но его мозг, похоже, не подчиняется. — Что? Он не может удержаться, чтобы не взглянуть на губы Уилла и не представить, были бы они такими мягкими, какими кажутся. Если бы Уилл хотя бы раз позволил ему поцеловать их - если бы он, возможно, почувствовал хотя бы часть того, что Майк делает для него. — Ты злишься, что я не говорил с тобой? Кажется, ты предельно ясно дал понять, что я тебя совсем не интересую. Майк не может поверить в это. Он убил бы за телефонный звонок - за любое доказательство того, что Уилл не ушёл от него, наконец признав своего лучшего друга таким, каким он был. Педик, безнадежно влюблённый в него. — Это неправда! — Ты звонил, может быть, пару раз. Прошёл год, Майк. У Эл, тем времен, есть от тебя целая книга писем. У Майка также есть книга писем для Уилла - она в безопасности лежит в подвале, пропитанная любовью и болью. Хотя он не может сказать ему об этом. Майк бросает последний взгляд на губы Уилла, неосознанно смягчая свой взгляд. — Это потому, что она моя девушка, Уилл! Его девушка. Эл. Девушка Майка. Девушка Майка. — А мы? Майк паникует. — Мы друзья! Мы друзья. Это больше похоже на убеждение самого себя, чем на что-либо другое. Как прощание со своим обещание быть родственными душами много лет назад. Как жгучая рана на руке Майка. — Раньше мы были лучшими друзьями. Майк прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать слёзы. — Ну, тогда, может быть, тебе стоило чаще писать, я не знаю, но почему я один виноват? Почему я один остаюсь плохим? Потому что он влюбился в парня. Он позволил себе почувствовать то, чего никогда не должен был, позволил глупым надеждам расцвести в его сердце вместо того, чтобы заставить их сгнить вместе с образами их поцелуев. Майку приходится отвести взгляд, когда Уилл выглядит так, будто вот-вот заплачет, и это всё его вина. Почему он не может быть нормальным? Почему он не может быть таким, как его отец, выбрать девушку и привязаться к ней, довольствуясь достаточным количеством удовлетворяющих поцелуев. Почему он должен был взять и влюбиться в лучшего человека в своей жизни, того, кого он никогда бы не захотел потерять, но, похоже, не делает ничего, кроме. Майку четырнадцать лет, когда он отпустил свою родственную душу.

_____________________________

Майку четырнадцать лет, он сидит в вонючем фургоне и чувствует себя более одиноким, чем когда-либо. Он не знает, куда смотреть - с одной стороны, Уилл, дружба с которым, как Майк даже не может себе представить, начинает налаживаться, а с другой - Джонатан, который подозрительно похож на Эл, когда она пытается взорвать что-то своими суперспособностями. Уилл всего в нескольких дюймах от него, но всё равно так далеко. Майк не знает, что делать. Он пытался извиниться, дать понять Уиллу, что ничто не разлучит их. Похоже, он не верит Майку. Если бы Майк сосредоточился чуть больше, он мог бы почувствовать боль, исходящую от Уилла по собственным венам, расцветающую прямо под меткой, выжигающую буквы изнутри. Он потерял свою родственную душу, и это полностью его вина. Майк не знает, что с собой делать - он больше не нужен Эл, его ведь не было рядом, когда это произошло. Кажется, что между ними всё навсегда кончено. Очевидно, они не обсудили это, но последнего письма было более чем достаточно для разрыва. Уиллу он тоже не нужен - после всего, через что Майк заставил его пройти. Они говорили, что теперь будут командой, лучшими друзьями. Майк отчасти рад, что их прервали в мотеле - он уверен, что ещё скоро, и поцеловал бы Уилла. Он не может оторвать глаз от своего лучшего друга - Майку нужно сказать что-нибудь, что не было бы опасно близко к признанию в любви. Он начинает жаловаться на то, что он не нужен Эл. Это не ложь, но и не правда. Ну, это полуправда. Майк не боится того, что она в нём не нуждается, он боится того, что он не нужен. Не имея ничего и ни для кого, чтобы быть ведущим - не имея цели существовать. Уиллу, безусловно, было бы лучше без него - без бремени неподходящего для соулмейта, бесполезно тоскующей по единственному, чего у него не может быть. Майку нужен Уилл, чтобы нуждаться в нём, но, на самом деле, зачем ему это? Что ему могло понадобиться от Майка? Его бесконечные болезненные слова, проблемы с гневом, разбитое сердце? Ноющие буквы, вытатуированные на его руке, точно указывают Уиллу на суть их проблем? — Могу я тебе кое-что показать? Майк не может ничего сделать, кроме как кивнуть, ни на мгновение не отводя глаз от Уилла, потому что он выглядит как ангел. Солнечный свет освещает его лицо, крадётся за ним и показывает Майку именно то, чего у него быть не может. Уилл протягивает ему свёрнутый рисунок, и Майк почти ахает. Он нарисовал его для него - не для случайной девушки из Хоукинса, имени которой он даже не знает - для него. Майк разворачивает бумагу, и на его лице отражается всё обожание, которое он испытывает, когда смотрит на неё. Возможно, у него действительно есть родственная душа. — Это потрясающе! Это ты нарисовал? Улыбка слышится в голосе Майка, тон снова понижается до того, который он использует только в присутствии своего лучшего друга, и ему на это наплевать. Не тогда, когда Уилл вложил всё своё сердце в картину, которую Майк сейчас держит обеими руками. — Да-да! Я имею в виду... Майк больше ничего не слышит, по правде говоря. Не тогда, когда Уилл указывает на сердце на нарисованном щите Майка и объясняет идею. Он с благоговением смотрит на своего лучшего друга, Майк уверен, что любовь на его лице читается с передних сидений. Однако он не утруждается тем, чтобы напускать на себя какой-либо вид, потому что Уилл нарисовал ему сердце. Уилл думает, что Майк - это его сердце, и сердце самого Майка начинает биться у него в груди. Майку четырнадцать лет, когда он снова обретает свою родственную душу.

_____________________________

Майку четырнадцать лет, он сидит на полу пиццерии, положив руку своему лучшему другу на плечо. Ему хочется плакать, он хочет похоронить себя заживо, потому что, кажется, он не может делать ничего, кроме как проигрывать и разочаровывать. Эл, его бывшая девушка и один из его ближайших друзей, не реагирует ни на что. Уилл, его лучший друг и, возможно, надеюсь, родственная душа Майка, плачет рядом с ним и умоляет его что-нибудь сделать. — Поговори с ней, Майк! В голосе Уилла слышится паника и Майк смотрит на него, потому что больше всего на свете ему хочется взять его руку в свою и переплести их пальцы. На самом деле, он почти делает это. Почти, потому что слова Уилла опережают его, проникают Майку прямо под кожу и разбивают сердце, забирая с собой метку. — Ты - сердце, Майк! Ты - сердце! Майк не знает, что быстрее - слёзы, подступающие к глазам, или боль, наполняющая вены. Он чувствует мучительную боль в правой руке, что-то очень близкое к тому, чтобы сгореть заживо, когда понимает, что его слова стали чёрными. Его слова были сказаны, и Уилл определенно родственная душа Майка. Уилл определенно родственная душа Майка, а Майк определенно не родственная душа Уилла. Не тогда, когда его лучший друг сам выжидающе смотрит на него и подталкивает Майка к своей сестре в отчаянной попытке спасти её. Не тогда, когда Уилл просит его признаться и сказать всё, чего он не мог. Не тогда, когда взгляды Уилла подтверждают сомнения Майка в том, кто на самом деле автор картины, в собственных способностях читать мысли Уилла. Не тогда, когда Уилл даже не смотрит на него, когда он открывает рот и выпаливает всё, что так долго вертелось у него на кончике языка - всё, что Майк хочет сказать Уиллу, но вместо этого обращается к Эл. Все правда, потому что, хотя Майк любит Эл как друга и благодарен за то, что она есть в его жизни- он видит, как его родственная душа оставляет его одного, эгоистично влюблённого. Майку четырнадцать лет, когда он перестаёт надеяться, что его родственная душа полюбит его в ответ.

_____________________________

Майку почти пятнадцать лет, когда он сомневается во всём, что знал в своей жизни. У них с Эл определенно всё кончено - он действительно не может заставить себя грустить по этому поводу. На самом деле, у них всё лучше, чем когда-либо. Они много говорили и всё разъяснили, но одна конкретная фраза не выходит у Майка из головы. В смысле заказала? Конечно, Эл не знает этого слова - Майка это не удивляет. Что его, однако, удивляет, так это полное отсутствие у Эл хоть какого-либо знания об ДнД. Оказывается, она никогда до этого не видела эту картину. Майку нужно найти Уилла и спросить его, что, чёрт возьми, всё это значит - почему он нарушил самое важное из правил партии и всё это выдумал. Если это всё было ложью, чтобы заставить Майка поверить, что он кому-то нужен. Ему нужно найти Уилла, но это, конечно, легче сказать, чем сделать - Уилл избегает его как чумы с тех пор, как они вернулись. Он даже не остаётся в комнате, когда входит Майк в неё, обычно извиняясь и закрывая за собой дверь. — Уилл, мы можем поговорить? Слова вылетают из уст, как только Майк видит своего лучшего друга на крыльце - боится, что тот может убежать и оставить Майка тонуть в осколках своего сердца. Снова. Лицо Майка вытягивается, когда Уилл не удостаивает его даже взглядом - он понятия не имеет, как выйти из этого положения. Как прожить свою жизнь так, будто самый важный для него человек - единственный, кого он хочет видеть своей родственной душой - не хочет видеть его в своей жизни. — Я не думаю, что нам есть о чём говорить. — Что значит не о чём? — Майк хмурится в замешательстве. — Мы не разговаривали, кажется, несколько недель, ты даже больше не смотришь на меня, Уилл! Майк знает, что кричит, но не может остановиться - боль на запястье заставляет его хотеть разодрать свою кожу и избавиться от бесполезных слов. На его лице немедленно появляется извиняющееся выражение, когда Уилл запинается, ошеломленный громкостью голоса Майка. Майк даже не знает, с чего начать, чтобы извиниться. — Ты больше не хочешь быть лучшими друзьями? Майк пытается контролировать свой голос, но он не уверен, насколько хорошо у него получается. Он чувствует, как чёрные слова на его запястье вкрадываются в эту тихую фразу и оставляют после себя следы слёз. Родственная душа Майка ускользает у него из рук прямо на глазах, и он ничего не может сделать, чтобы остановить это. — Не делай этого. Майк спотыкается при звуке голоса Уилла. Он не может описать это иначе, как шипение, и что-то в этом вонзает нож в сердце Майка, поворачивая рукоятку. — Перестань пытаться войти в мою жизнь каждый раз, когда ты скучаешь по нашему детству. Перестань относиться ко мне как к забытой игрушке, которую отбрасывают в сторону и с которой играют через день из жалости. Мы давно не были лучшими друзьями, может быть, никогда, может быть, с тех пор, как твоя жизнь началась после того, как закончилась моя. Ох. Ох. Уилл цитирует его предыдущую речь, и он полностью прав. Полностью прав, и это разбивает сердце Майка, потому что он полностью прав,, но в то же время он не может быть более неправым. Он не знает о бесконечных ночах, которые Майк проводил, молясь о том, чтобы Уилл вернулся к нему. Он не знает, что большая часть этой речи была собственными словами Уилла из фургона, смешанными с тоской метки Майка, обращённой не к тому человеку. Он не знает, что слова стали чёрными в тот самый момент, когда сам Майк понял, что не может надеяться, что метка его соулмейта тоже станет чёрной. — И всё в порядке, это действительно так, ты просто должен это признать. Может быть, когда-то мы были лучшими друзьями, много лет назад. Мы переросли друг друга, может быть, это всё равно рано или поздно должно было закончиться. Майк уверен, что его метки больше нет на руке. Он чувствует, как это горит и меняется - чувствует, как чёрные буквы приобретают форму Уилла Байерса и прорываются сквозь его кожу. — Нет, Уилл! Ты всё ещё мой лучший друг. Я не хочу, чтобы наша дружба заканчивалась, ты нужен мне в моей жизни. Ты - моя жизнь. Ты для меня всё, Уилл. Пожалуйста, не оставляй меня, пожалуйста. — Майк. Иногда тебе просто нужно сорвать пластырь. Глаза Майка темнеют при напоминании о лжи, которой Уилл рассказал ему несколько дней назад. Он не может поверить, что у его лучшего друга хватает наглости выглядеть таким разбитым, когда он сам активно разбивает сердце Майка, питаясь его меткой. — Не смей, блять, врать мне снова, Уилл. Я думал, ты уважаешь меня больше, чем это. Разве я не заслуживаю твоей честности? Голос Майка мрачен, он почти подбадривает Уилла принять вызов - попытаться сломить Майка ещё больше. Чтобы посмотреть, сколько выдержит его метка, прежде чем превратиться в пепел. — Знаешь что? Ты хочешь правды? Я скажу тебе правду! Майк потрясен громкостью - он может сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз он слышал, как Уилл кричит - но он смотрит на него и ждёт, что будет дальше. — Это был я. Я, от кого всё это исходило. Это ты нужен мне, мне, чье сердце ты. Я, который продолжает позволять тебе возвращаться в мою жизнь в любое время, когда тебе захочется, потому что, очевидно, я грёбаный идиот. Я, который видит в тебе единственного человека, который не относится ко мне как к ошибке. Я, который продолжает ставить тебя выше всех остальных, несмотря на то, что ты бросил меня на год, чтобы поговорить со своей девушкой! У Майка болит голова. Он не знает, что с этим делать - куда деть это признание, как это уместить между всеми укоренившимися в нём представлениями о добре и зле, всеми его сомнениями по поводу картины, каждый раз, когда он думал о поцелуе с Уиллом? Он не знает, как к этому подойти, поэтому довольствуется исправлением одной из единственно понятных ему вещей в речи. — Мы с Эл расстались. Мы любим друг друга, но не так. Уилл выходит из себя. Майк не знает как, но его лучший друг выглядит ещё более сломленным, чем раньше, смотрит на него пустыми глазами, когда наклоняется и кладёт руки на колени. — Как ты вообще мог подумать, что это из-за Эл? Майк открывает рот, чтобы ответить, но обрывает себя. Футболка Уилла обнажает огромную часть его груди, и Майк может различить буквы на ней настолько хорошо, что заключает своего лучшего друга в объятия. Он старается не думать о том, что "это не моя вина, что тебе не нравятся девушки" навсегда останется вытатуировано на теле Уилла. Уилл сильный, Майк даст ему это понять. Но Майк на ступеньку выше его - с большей силой знаний, которой нет у Уилла. Он просто не мог - не тогда, когда даже его метка сделана из боли, одного из самых больших сожалений Майка. Майк смягчает голос, делая всё возможное, чтобы не отпугнуть Уилла. — Уилл. Мне нужно, чтобы ты знал, что ты не ошибка. Ты не что иное, как абсолютное совершенство, и я знаю, что говорю это недостаточно, но я люблю тебя. Мне жаль, что ты думал, что это не так. Это правда - Майк Уилер любит Уилла Байерса. Это универсальная правда, и Майк понятия не имеет, как Уилл мог этого не знать. Нет ничего проще, чем сказать это - слова слетают с его языка, как мёд. — И что, ты увидел мою метку и вдруг решил, что будешь заботиться о бедной грёбаном феи, который не подходит своему соулмейту, из-за чего? Сентиментальность? Майк качает головой - гнев Уилла обоснован. Ну, был бы, на самом деле, если бы Майк не думал последние десять лет о том же. — Мы не подходим. Майк подходит на шаг ближе, потому что ему нужен Уилл, чтобы полностью осознать это. — Что? — Мы не подходим. Майк повторяет, кладя свою тёплую руку на лицо Уилла, пока говорит почти прямо ему в рот. Хотя он не может поцеловать его, пока нет. Не раньше, чем Уилл осознает, насколько Майк влюблён в него. Как долго Майк надеялся и молился, чтобы всё закончилось именно так. Майк тянет себя за рукав и показывает строчку чёрных букв, делающих надпись "ты - сердце, Майк" на его руке более заметной, чем когда-либо. — Я думал, что мы не подходим друг другу, потому что мои слова потемнели там, в пиццерии, и я подумал, что это ты, но потом ты продолжал давить на меня, заставляя сказать Эл, что я люблю её, и я просто... Майку нужно, чтобы Уилл знал. Ему нужно, чтобы он понял, как сильно он пытался не любить его. Как сильно он пытался и как легко потерпел неудачу. Он соприкасается их лбами и кладёт обе руки на лицо своего лучшего друга, позволяя Уиллу положить на них свои руки - холодные и тёплые идеально сочетаются. Майк хочет сказать ему, как он сожалеет - как он никогда не перестанет сожалеть о том, что заставил Уилла так долго чувствовать себя нелюбимым. За то, что на его теле навсегда вытатуировано худшее, что Майк когда-либо говорил ему. Он расскажет ему позже, а пока ему нужно, чтобы Уилл знал. — Я люблю тебя с шести лет. Я не имел в виду ничего другого когда сказал тебе, что ты единственный, кого я хочу видеть своей родственной душой много лет назад. Весь мир Майка ограничен тем, как расширяются глаза Уилла, когда он воспринимает информацию, и тем, как сияет его лицо, когда их взгляды наконец встречаются. Майк хочет поцеловать его. — Скажи мне остановиться. Уилл не двигается ни на дюйм, и Майк немного переживает, что он сломал своего соулмейта. — Пожалуйста, Уилл, мне нужно, чтобы ты сказал мне остановиться. Но Уилл только качает головой и позволяет их губам соприкоснуться. Майк закрывает глаза, наконец-то не беспокоясь об Уилле - наконец-то держа его в своих объятиях. Майк думает, что не хочет заниматься ничем другим до конца своей жизни, когда поцелуй превращается в поцелуй с открытым ртом, и он чувствует вкус признаний в любви на их языках. Он обнимает Уилла, притягивая его ближе, как будто пытается сделать их тела единым целым - соединить половинки одной души. Майк уверен, что мог бы умереть прямо здесь - не делая ничего, кроме поцелуев и любви к Уиллу Байерсу - и он не мог бы быть счастливее. И затем его пальцы находят путь к метке Уилла. Майку почти пятнадцать лет, когда он знает, что проведёт остаток своей жизни, любя Уилла.