Мысли

***

      Оставшийся наедине, Вову тут же начали пожирать мысли. Он убил человека. Его разыскивают. Айгуль и Марат... Слишком много всего, голова болит от этого. Но, что делать? Куда идти? Как Марату запретить видеться с Айгуль? Она прекрасная девочка, но так много на нее навалилось... А теперь она просто не может быть с ним. С этим тоже надо разбираться, но сейчас ничего не хочется. А мысли продолжали подкидывать самые разные и ужасные ситуации. Нет. С этим надо что-то делать.       Вова знал, что после слов Андрея ему ни в коем случае нельзя возвращаться домой. У него есть вариант попросить у Наташи, хотя бы переночевать у нее, но... Она же не знает всей ситуации, вдруг будет спрашивать? Нет, она не поймет. Для такого ангела такая информация ужасна. Она не должна знать. Вове пришла идея, но сердце тут же заболело. Кащей. Да, он будет материть, посылать нахуй, да, может даже ударить, но он поймет. Вот что-что, но Кащей умеет выслушивать людей, это Суворов знает. Он поорет, а потом успокоится. Да, решено.       Вова тут же пошел к дому Кащея, готовясь к самому худшему. Ну, будет что будет. Если что, все же придется идти к Наташе, домой опасно возвращаться. На улице холодно, снег идет, ситуация на дискотеке вспомнилась. Вова понял, что на дискотеке все узнали про Айгуль, не зря она тут же убежала. Поступок Турбо ужасный, но он сделал это во благо всей группировки, и Марату Вова сам лично говорил, чтобы он перестал с ней общаться. Не послушался.       К дому Кащея он быстро пришел, поднялся на нужный этаж и стоял с минуту размышляя, а стоит ли? Но, он зря сюда шел? Нет, поэтому постучал в дверь, надеясь, что Кащей дома, хоть и какая-то часть разума надеялась на обратное. Но все рассеялось, когда замок начал открываться и дверь распахнулась. На пороге стоял Кащей, весь укутанный в плед, глаза были сонные, а кудри еще больше лохматыми. Увидев на пороге Адидаса он расширил глаза от удивления, но потом злость перекрыла это.       — Пошел нахуй отсюда. — сказал он, тут же потянул на себя дверь, чтобы закрыть, но Вова остановил крепко ее, и смотрел в глаза.       — Я понимаю, ты меня видеть не хочешь, я разделяю с тобой мнение. Но прошу, выслушай меня, и делай что хочешь.       В глазах Кащея была злость с оттенком... Обиды? Вова не понял это, но он лишь кутался в плед и стоял молча, с хмурым видом размышляя. Сейчас Вова сравнивал его с воробьем, нахохлившегося и недовольного смотрящегося. Хотелось улыбнуться этому сравнению, да вот только ситуация не подходящая. Кащей все же вздохнул и пропустил его в квартиру закрывая дверь, проходя на кухню, включив свет. Вова начал снимать куртку и обувь.       — Я разбудил тебя?       — Да. Мой сон намного важнее твоих бессмысленных бесед, но может ты так быстрее отъебешься от меня и уйдешь отсюда.       Вова прошел на кухню садясь на стул, Кащей стоял, упираясь на подоконник и смотрел, хмуро разглядывая его побитое лицо. После того как его отшили, он сидел дома, лечил свои раны, да и готовил план, что вообще делать. Он совершенно не в курсе, что творилось за это время на улице. Вова вздохнул опустив голову и сказал негромко, но четко.       — Я в розыске.       Кащей удивился этому. Что мог сделать он, который недавно приехал из Афгана? Адидас был слишком правильный, что же случилось? Он не успел сказать вопрос, как на него уже ответили.       — Человека я убил.       — Даже удивительно, что ты — который постоянно за правоту говоришь и делаешь, убил человека. И кого же?       — Желтого. Из Домбытовских. Кащей еще больше разозлился.       — Ты его убил? — он хотел сказать: "моего собутыльника", но решил не говорить, — Вова, я не пойму нахуя ты вообще сюда вернулся? Жизнь и мне и людям решил попортить? А? Как хорошо было, когда ты в своем Афгане блять был.       Вова сам нахмурился.       — У него из его банды нашу девчонку изнасиловали. Они этого парня отшили, но... Там замес с ними случился, сначала тачку отняли, потом еще сказали, чтобы триста рублей им дали. Но за изнасилование готовы были просто отдать ее. Продать человека за какие-то жалкие деньги? Нет, это уже край.       Кащей поправил одеяло больше закутываясь.       — Знаешь, Вова, я не удивлен, что ты тянешь Универсамовских на дно. Я в ахуе с тебя, думал, что справедливость восстановишь? А? Ахуенно получается у тебя, раз уже конфликт произошел, из-за которого тебя, Вова, — он подошел и ткнул пальцем в его плечо, — всем пиздец будет. Вас убьют к чертям, и тебя в том числе. Ты даже девку не спас от изнасилования, прям герой! Даже недели не прошло, как вы меня выгнали, а уже все это случилось. А теперь ты ко мне прибежал, как собачка к моим ногам. Вова, а что же будет дальше? А? — ядовито спросил Кащей.       Вова знал, что он так и ответит, только сердце еще больше заболело. Он молчал, не хотел признавать всей правды, но Кащей мог сделать что-то. Он хоть и крыса, но умный, и имеет перед другими важными людьми авторитет. Суворов не хотел ничего говорить, поэтому сжимал зубы и смотрел в пол. Кащей раздраженно вздохнул, высвободив руку из-под одеяла и взял подбородок Вовы, поднимая его, изучая раны на лице. Адидас молча позволил ему это сделать. Руки у Кащея были холодными, Вова знал, что тот очень мерзлявый, поэтому и стоял сейчас в одеяле, хотя одет был достаточно тепло. Кащей отпустил его лицо, подошел к шкафчикам на кухне, доставая оттуда пластырь и взял тряпицу, намокнув в холодную воду возвращаясь, начиная вдруг аккуратно вытирать раны от запекшей крови. Вова очень удивился этому, подставляя свое лицо его нежным и аккуратным касаниям. И ведь только недавно он так же сидел, чувствуя на себе нежные касания Наташи, тоже такого же кудрявого чуда, но сердце быстрее забилось от действий Кащея. Кащей пока вытирал раны, спросил строго.       — Тебя кто так?       — Домбытовские.       Кащей хмуро взглянул ему в глаза, но вытерев кровь, взял сначала сигарету, закуривая ее, и держа в зубах, приклеивал пластырь на большие раны. Их было две всего. Когда все уже было сделано, а Кащей хотел отойти от него, Адидас уткнулся головой ему в живот, вдыхая запах прокуренного одеяла. Все вещи Кащея были прокурены, это его не удивляло. Кащей удивленно смотрел на макушку, но не отстранялся, перехватив сигарету одной рукой, продолжая курить, а другая рука сама опустился в волосы, запуская пальцы в них.       — Долбаеб ты, Вова.       Вова хмыкнул не отнимая головы.       — Не всегда.       Он отстранился и встал, смотря ему в глаза. Кащей видимо понял, что он хочет.       — Ночуй сегодня у меня. Делаю это, чтобы пацаны не распались окончательно. — он имел ввиду про розыск, — Я постелю на диване.       Вова улыбнулся ему грустно, но в душе потеплело от его слов. Улыбка сползла от его губ, осознавая как рядом они стоят, и Кащей не отстранялся, смотря своими глазами, цвета карие, на него, и хлопал длинными, как у девушек, ресницами. Вова вдруг немного наклонился к нему, но Кащей тут же отвернул лицо и прошел мимо в комнату, ничего не говоря. Вова сжал кулак, злясь на себя, что вообще мог подумать о таком.       Кащей быстро постелил ему, и Суворов прошел ложась на диван, изредка посматривая на узкую кровать Кащея. Тот лежал укутавшись, тоже иногда кидал взор на него, но молчал. От действия Вовы в груди заныло, понимая, что могло случиться. Но, не тот был момент. Совершенно не тот. Да и он в пидоры подался? Не только он, но и Вова? Не по-пацански все это. Вообще не по-мужски. Но, он хотел этого, и никуда не мог убрать мысли. Не в том времени они, понимая, какой пиздец творится не только на улицах, но и у них обоих. Надо просто дождаться момента.       Кащей потом закрыл глаза, слушая дыхание Вовы и погрузился в прерванный сон, а Вова долго не мог уснуть. Главное, теперь те мысли не преследовали его, слушая равномерное дыхание Кащея. Но одна мысль была, и он думал: "А что же будет завтра?", да и что теперь будет?