Hunter x Hunter

Тяжёлая подошва высоких шнурованных ботинок агрессивно встречается с влажным асфальтом, вдавливая в него только выброшенный окурок. Чан поднимает голову, вдыхая глубже свежий холодный воздух. Как же он любит эту атмосферу: поздняя ночь, пустой переулок частного сектора и тишина, нарушаемая редким потрескиванием лампы одинокого фонаря. Многих нормальных людей пугают подобные вещи, в конце концов, такая обстановка может быть опасна. Но не для него. Он действительно наслаждается морозным мраком и отсутствием кого-либо вокруг. Или почти отсутствием. В паре метров от себя мужчина заметил странный фургон, почему он припаркован среди жилых домов? Магазинов поблизости нет. «Впрочем, это не моё дело» — подумал он и получил сильный удар тупым предметом по затылку. Острая вспышка боли пронзила череп и растеклась по всей кости. Минхо гордо возвышается над теперь бессознательным телом, любуясь своей работой: сильный на вид, с волевыми чертами лица, этими самыми чертами на грязной мокрой земле лежит молодой мужчина. Это что-то новенькое. Одно дело — тощие корейские девчонки, а тут такой размах плеч, мышцы… Наверняка он взбесится, когда очнётся, если, конечно, очнётся. Силуэт в капюшоне и маске, скрывающими лицо, задумчиво рассматривает биту с еле заметными в темноте багровыми следами, прикидывая вероятность относительно быстрой смерти, и переводит взгляд на отключившегося блондина. Да нет, он точно должен выдержать, крови не так уж много. Ли воровато оглядывается, надо бы затолкать в машину и перевезти новую жертву, и потому он поторапливается, хватая, как оказалось, тяжеленного мужика за мешковатую куртку, медленно утаскивая к чёрному фургону. Чёрт, этот тип такой крепкий, его туша тонну что ли весит? Но это даже интереснее, он-то должен продержаться подольше соплячек. Впереди ждёт веселая ночь! Те же же мысли пробегают и в кровоточащей голове старающегося сдержать эмоции Чана. Этот уёбок посмел чем-то огреть сзади? Даже если Чан этого ожидал за пару секунд «до», это не значит, что можно так делать. Расплата будет жесткой… Может, вырвать ему зубы? Есть время подумать, но пока надо преуспеть в актерстве и не дать понять, что сознание его не покинуло. В своё время Чан занимался боксом и, дойдя до полутяжелого веса, часто получал по голове и сильнее. Эх, не то что сейчас — скучная жизнь бухгалтера компании средней паршивости. Ни драк, ни адреналина, ни крови. После травмы, ночные рандеву были единственной отдушиной. А тут этот псих, и надо же было так совпасть? Говорят, что молния не бьёт дважды в одно место, но какова вероятность маньяку на охоте нарваться на другого маньяка? Тёмный салон фургона закрыт, можно позволить себе усмехнуться уже грязной, изодранной щекой. А этот парень был довольно быстрым и, судя по ощущениям от удара, он примерно одной комплекции с ныне связанным мистером Баном. М-да, вот халтурщик! Или профан. Кто же связывает разъяренные восемьдесят килограмм мышц скотчем? В этом деле лучше всего использовать строительные хомуты. Маленькие заразы впиваются в кожу и не поддаются никакому давлению, только нож. А что же скотч? Пара умелых манипуляций руками, и он растянуто свисает с запястий и щиколоток. Они не долго едут, похоже, этот тип живет в этом районе. Нет, ну точно профан, его же найти на раз-два! Спасибо младшему братику полицейскому, Чан теперь знает статистику. А вот его-то, Бана Кристоферо Чана, старшего сводного брата офицера полиции Ян Чонина, никто и никогда не найдет. Уже полгода ищут. А он тут, в фургоне другого серийного убийцы. Забавно. Вот и остановка — машина резко тормозит и Чан проезжается по грязному коврику многострадальной щекой. Кажется, та ещё после прогулки по асфальту в мясо, на работе придётся что-то наплести. Вот же блядь психованая! Сцепление для кого вообще придумали? Настолько поиграть не терпится? Что ж, Бан с ним поиграет. Только вряд ли его игра понравится ублюдку. Дверь с характерным грохотом распахивается и кузов немного проседает под весом второго человека, который в него только что со знанием дела ловко запрыгнул. Лежащий грудью на железном днище мужчина отчётливо это чувствует, легко точно не будет, но за то эмоции будут только острее. Чан старается абстрагироваться, прикидываясь только что очнувшимся и слабым, дальше играть тело в полной отключке он точно бы не смог. И поэтому, когда за куртку его хватают, волоча на улицу, он издает невнятные звуки шипения и стоны боли, последние, кстати, вполне искренние, этот уебок ему как-никак башку проломил. Кстати об уебке. Несмотря на то, что он пыхтит и кряхтит, всю дорогу до какого-то гаража, мускулистую тушу он тащит довольно быстро. Видимо уже приноровился к весу, быстро, зараза, адаптировался. Минхо торопится. Мужик явно очухался и надо связать его побыстрее, мало ли что он выкинет. Люди в стрессовых ситуациях на многое способны, у Ли до сих пор заклеена пластырем левая ладонь от того, что последняя девка его укусила. Сучка сжала зубы как ебаный питбуль, и челюсть разжала только тогда, когда он огрел её по виску молотком. Мозги этой дряни прямо на лицо брызнули, да и инструмент в волосне был, мерзость, короче. Зато как сладко она до этого визжала… Ли с грохотом облегчения бросил тело на пыльный пол и, сняв маску, улыбнулся, вспоминая полные боли вопли. Ещё бы, он ей ради интереса вырвал пару нарощенных ногтей. Это, между прочим, оказалось тяжелее, чем вырывать обычные! Он на её ногах проверил, хотя и их выдернуть не так уж просто. Ну да ладно, это дело прошлое, перед ним сейчас свежий кусок мяса. Маньяк нагнулся к лежащему лицом на бетоне человеку и, с минуту повозившись, стянул таки чёрную, уже грязную куртку до связанных скотчем запястий. Ого. Это не кусок, тут целый кусище! Сегодня Рождество что ли? Белая майка открывает устрашающий и одновременно завораживающий вид на годы чужой работы. Ли, присвистнув, обводит заинтересованным взглядом банки бицепсов и трицепсов и отчётливо видные из-за сведённых сзади рук мышцы спины. Он хмурится, его подопытный спортсмен что ли? Даже на предплечьях, увитых венами, под бледной кожей чётко видны сгибатели и разгибатели пальцев, а ещё… шрамы? Едва заметные, очевидно, старые, следы от затушенных сигарет хаотично рассыпаны по мощным рукам. Минхо ни с чем их не перепутает, у самого есть парочка. Так, надо бы достать наручники, они понадёжнее скотча, а когда этот тип взбесится, хотелось бы быть уверенным в его неподвижности. Окинув напоследок взглядом, как он думает, приходящего в себя мужчину, Ли снимая на ходу бомбер, оставаясь в толстовке, отворачивается к столу с грудой железа. Надо найти их, в прошлый раз он их снимал уже с трупа, но тут ли это было? В задумчивости он копается в куче хлама. Пользуясь грохотом инструментов, Чан растягивает уже поврежденные слои липкой ленты на руках и переворачивается на спину, поглядывая на горе-похитителя. Он быстро освобождается от пут на ногах и, сбрасывая мешающую куртку, молниеносно поднимается, тут же подскакивая к брюнету у верстака. Тот неожиданно резко поворачивается, выкидывая наотмашь руку с зажатым в ней топором. Чан на реакции успел уклониться назад, но кончик лезвия всё таки мазнул по груди, рассекая майку и поцарапав кожу. «Ловкий мудила» — думают оба и на лицах расползается хищный оскал. Ли видел копошащуюся тень и на всякий случай схватил первый попавшийся инструмент. Как оказалось, очень вовремя, он явно проигрывал чудовищу напротив в скорости. А в том, что перед ним такой же, как он, монстр, сомневаться не приходилось: во-первых, он не кинулся к выходу, а безоружный уверенно первый напал на маньяка, а во-вторых, от скотча он освободился удивительно легко и быстро, явно на опыте. Но это всё меркнет на фоне абсолютно дикого выражения лица. Широкая застылая улыбка и неадекватно блестящие глаза. Ли как будто смотрит в зеркало. Неожиданно это заводит. Очевидно, обоих. Чан облизывает соперника с ног до головы оценивающим взглядом, задерживаясь на накаченных бёдрах, искушающе обтянутых чёрными джинсами, и красивых острых чертах лица. Какие чёткие скулы, какая мужественная линяя челюсти! Так и просят, чтобы их разбили, оставив кровоподтёки и ссадины. Да, с ними определено будет ещё лучше. Сейчас его зубы плотно сжаты, напряжение читается во всем теле. А какие глаза… Бархатно-чёрные, по-кошачьи мягкие, но с нездоровым нервным бликом, под раскосым сводом густых бровей они смотрится идеально и правильно. Взгляд из под редкой чёлки острый, как бритва, хищный. Красивый, тварина. Интересно, пройдись по нему Бан раз другой кулаками или той же битой, остался бы он таким же дерзким? Скорее всего, да. Блондин в белой, порваной на груди майке, уже впитавшей кровь, это инстенктивно чувствует и скалиться шире. А вот сломать этот чудесный ровный нос было бы великим грехом. Не то что бы Чан, совершивший восемь убийств, святой, но он же не какое-то животное, у него есть чувство прекрасного. Правда, немного специфичное. Минхо тоже разглядывал мужчину перед собой в ответ, на сколько это было возможно за те пару секунд, которые тот был в боксёрской стойке, прекрывая кулаками грузную челюсть, а локтями преграждая путь к рёбрам. Он точно опасен — в недобро блестящих глазах, что чернее морского дна ночью, страха не было абсолютно, только азарт и злость. Ли его прекрасно понимал, он чувствовал то же самое, только с той разницей, что чудовище напротив получило удар по голове и рассечённую грудь, и от этого наверняка было в ярости, а Минхо бесился из-за того, что хотел развлечься, старался, выслеживал, таскал его, между прочим тяжеленного, а эта туша раз и окажись таким же отморозком! Как же раздражает. Придётся усмирять психа, а судя по тому, что Ли уже видел, это ни хера не будет просто. Но полноценно пострадать по неудавшейся охоте он не успевает, в лицо уже летит массивный кулак. Оценив для себя степень угрозы, Чан встал в стойку за пару благосклоно предоставленных противнику секунд до того как снова бросился на него, выкидывая немного предсказуемый хук с правой. Левая сторона нижней челюсти сдвигается под отвратительный треск кости, Ли его не столько слышит, сколько чувствует: яркая вспышка боли резонирует в зубы, а щека с внутренней стороны о них разодирается. Несмотря на то, что он предугадал движение, увернуться всё равно не успел, этот мужик чертовски быстрый! Зато успел ещё раз махнуть топором, в этот раз не достигнув цели. Блондин вернул руку после удара так же быстро, как и выбросил, видно, профи. Вот же блять! Минхо зло сплёвывает кровь на бетонный пол, совершенно дико смотря в горящие глаза напротив. Его очередь. Он замахивается топором, кидая корпус вперёд, но соперник, конечно, успевает отпрыгнуть, и Ли моментально замахивается ещё раз, перебросив инструмент в другую руку, рассекая левое накаченное плечо не скрытое майкой. Озверевший от этого Чан тут же сокращает расстояние, въёбывая хук с пострадавшей левой. Минхо отшатывается к столу и без промедления получает удар теперь с правой по рёбрам и такой силы, как будто его сбила машина. Сгибаясь по полам, он успевает схватить что-то с верстака и, пока смотрит на очередной летящий в него кулачище, наносит смазанный удар по голове соперника этим чем-то. А, это гаечный ключ. Сука, всего лишь десятка… Но и этого хватило, чтобы монстр отступил, хватаясь за окровавленный висок. Минхо тут же бросается на него, взмахивая топором снизу вверх, но мудила снова уворачивается. Блять да как он это делает с пробитой теперь в двух местах башкой?! Зарычав, обнажив часть дёсен, Минхо снова и снова заносит топор, пока его не хватают мощные руки. Попался, тварь. Чан заглядывает в удивленное красивое лицо за мгновение до того, как оказывается спиной к нему и, схватив за худи, кинуть через плечо. Впечатанный в пол с высоты своего роста брюнет с кашлем выпускает воздух и ручку топора тоже. А вот это он опрометчиво. Чан ухмыляется, ногой тут же отталкивая оружее подальше, и уже перебрасывает ботинок через валяющееся в пыли тело, чтобы сесть и разбить симпотичное личико, как в колено прилетает удар небольшим гаечным ключом. Чашечка если не в дребезги, то вылетела точно. Су-у-ка. Да как он заебал! Рычит уже Чан, оседая на пол, чтобы забить уёбка досмерти этим же сраным ключом, но тот уже успел отползти, изворотливая зараза, пользуясь секундой чужого промедления. В застылое от боли, хмурое лицо прилетает подошва ботинка, ломая крупный нос. «Слишком медленно. Пиздец тебе, придурок», — думает Бан и, скалясь во все окровавленные горячей струёй из носа зубы, хватает щиколотку. В эти самые зубы прилетает ещё один пинок со второй ноги, раздирая пухлые губы. Идиот ничему не учится, и вторая нога тоже оказывается в стальной хватке. Со звериным звуком, исходящим откуда-то из-за стиснутой челюсти, Чан резко стягивает его обратно в себе, оказываясь между накаченных широких бёдер. Дико рыча, Минхо, с зажатым в руке инструментом, пытается нанести очередной удар по голове, но в последний момент окровавленный блондин уворачивается и делает то, чего Ли не ожидал — отпускает его щиколотки, перехватывая воротник, и бьёт головой прямо в лоб. Минхо протяжно стонет, откидываясь назад и больно приложившись затылком. Зрение плывёт, стены нещадно кружатся. — Да она у тебя.. каменная что ли?! — сбивчиво шепчет он и пытается сделать хоть что- то, но все конечности как будто ему не пренадлежат. Разбитое лицо сверху скалится. — Скорее натренированная. — блондин медленно встаёт и со вкусом пинает по рёбрам всё ещё дезориентированное стонущее тело, — Если кости часто повреждать и ломать, они станут крепче. — любезно поясняет он, нанося ленивые, но сильные удары массивными берцами по корпусу и наслаждаясь чужим хрипящим кряхтением, пока Минхо сжимает железку в руке крепче. — А если качать мышцы шеи, то не только падает вероятность того, что тебя отправят в нокаут, но и удар головой будет не слабее, чем хук неведущей руки. Тяжело дыша, Бан опускается на корточки и за воротник приподнимает Ли, сквозь сжатые зубы зло выплёвывая в лицо: — Но это не значит, что можно меня бить по голове, конченый ты уебок. Чужой уголок губ дрогнул. — Это вот так? Резко в висок уже с другой стороны прилетел удар ключом на десятку. — Блять, — взвыл Чан, хватаясь за голову. — да я тебя на куски порву! — Это я хотел сказать, мудила! — хрипит Минхо, на этот раз быстрее и оттого мощнее впечатывая подошву в чужую башку, на его неудачу, прикрытую рукой. Взлохмаченный блондин в некогда белой, а теперь изгвазданной грязью и кровью майке заваливается боком на холодный бетон, пока Ли отползает к столу с хламом. Взбешённый мужчина шатко поднимается на ноги, с приоткрытым ртом стирая мешающую обзору кровь с глаз, её уже так много что она капает с подбородка. Отлично, этот уебан ему ещё и бровь разбил! Он снова рычит и лезет в карман джинс. Второпях, провозившись с тяжеленой тушей, этот профан обыскал только куртку, вытащив всё из неё. Но не штаны. А зря. В пыльном помещении гаража, наполняемом шумным дыханием, щёлкает механизм раскладного ножа. Опирающийся на стол Минхо нашёл таки злополучные наручники и обернулся на знакомый звук. Да он блять издевается…Этот психопат ещё и с ножом теперь? Монстр кидается на другого монстра снова, но уже не так резво, как прежде, всё таки с травмированным коленом и пробитой головой это сделать трудновато. У верстака завязывается борьба, и несколько секунд слышен звук застегнувшегося железного кольца и Минхо победно улыбается. Но делает это не долго, потому что часть наручников, как оказалось, сомкнулась на его же запястье. Чан пользуется чужим замешательством и яростно вонзает нож в чужой бок. Он специально это делает вдоль косых мышц, стараясь не задеть внутренние органы, своей добыче он быстро умереть не даст. Распалёный брюнет перед ним широко распахивает глаза со сузившимся от боли зрачком, вскрикивает и, взвыв, заносит левую свободную руку для очередного удара по голове. Предсказуемо. Чан перехватывает её зубами, смыкая их рядом с пластырем, и окровавленные пальцы разжимаются, выпуская на свободу гаечный ключ. Ли снова кричит: — Псина бешеная! По полу резонирует звук упавшего куска металла и оба чудовища морщатся, у обоих сотрясения мозга, как минимум второй степени, и противный лязг легче не делает. Но натренированное тело реагирует на ситуацию быстрее и Бан проворачивает нож под чужой скулёж. Прерывисто дыша от шока и боли Ли тянет руки к ране и сгибается до тех пор, пока не упирается в чужое потное и грязное от бетонной пыли и крови плечо, обжигая чужую кожу выходящим изо рта воздухом. Чувствуя запах дезодоранта смешанный с солёным запахом железа, он, недолго думая, впивается зубами в сильные мышцы под майкой, мстя за руку. Взвывает уже Чан и моментально отпихивает от себя соперника, выдернув лезвие. Крупно дрожащая ладонь тут же накрывает пострадавший бок и чувствует насквозь мокрую горячую ткань толстовки. Больше Минхо ничего сделать не успевает — затылок обжигает хватка на волосах, а нож под горлом уже слегка разрезал нежную кожу. Ли разлепляет веки и встречает прожигающий огнём преисподней взгляд чужих абсолютно чёрных глаз. — Доигрался, уёбок? Я тебя блять в порошок сотру, мразь. — демонстрируя окровавленные зубы шипит чудовище напротив. Минхо широко и медленно улыбается… А затем смачно плюёт ему прямо в лицо. В ответ, уже в лицо Минхо незамедлительно прилетает удар в челюсть. Мозолистая грязно-бардовая по локоть рука сгребает на груди худи, а в низ живота утыкается остриё лезвия. — Сука, ещё раз дёрнешься, и я тебя выпотрошу. Сомневаться в этом не приходилось, но под адреналином от происходящего Ли не мог не сделать того, что сделал, ему окончательно сорвало крышу. Из-за позы, в которой Чан прижимал его к краю стола, бедром Минхо чувствовал его полувствший член и, конечно, приподнял ногу, потирая чужое возбуждение. Он и сам завёлся не на шутку — безумная смесь боли, агрессии и риска для жизни будоражила тело и мозг, он ещё никогда прежде не испытывал на столько ярких ощущений. — Этой зубочисткой, — изо рта потекла струйка крови по старой, уже запекшейся, — или чем пониже? — чёрные брови с вызовом взметнулись вверх, на губах застыла дрожащая улыбка. Полное безумия окровавленное лицо приблизилось к Минхо. — Больной ублюдок, так ты, оказывается, ещё и блядь? — рука исчезает с одежды и снова хватает чёрные густые волосы, — Часто похищаешь людей, чтобы они тебя трахнули? — грубые пальцы тянут голову назад и полный презрения, но горящий злобой и наслаждением где-то внутри взгляд блуждал по стремительно белеющему от кровопотери лицу. Тяжело и сипло два чудовища обжигали дыханием друг друга, глядя глаза в глаза. Несмотря на ситуацию, а скорее, именно из-за неё, Минхо, как никогда, чувствовал себя живым. Всё тело ныло, не считая мест ударов, они болели просто адски, прочно удерживая в реальности, заставляя ощущать каждый её миг, в том числе и вставший крепче чужой член. Почти чистое лицо резанула косая ухмылка. Открывать рот было невыносимо, но всё же он сказал: — Да пошёл ты, псих ебаный. Плотно сжав разбитые губы, Чан резко разворачивает ублюдка, сгибая по пополам, пока тот стонет из-за явно сломанных рёбер и ножевой раны, и как тряпкой, держа за волосы, сметает со стола мусор. Дрожащие от упавшего внутри организма давления руки упираются в пыльные доски и Бан сгребает их Минхо за спину, защелкивая висящие до этого на одном запястье наручники, и вбивает бледное вспотевшее лицо щекой в верстак. — Кто из нас ещё псих, — сильная ладонь с давит на поясницу, — спорим, я тебя трахну, — лезвие режет штаны и бельё прямо на вырывающемся брюнете, нещадно рассекая кожу, — а тебе, грязная сука, это понравится. — нож летит на пол, монстр дорывает оставшиеся лоскуты руками, и Ли чувствует горячую влажную ладонь между ягодиц. Он тут же дёргает руками, стирая их о металические кольца в кровь. Вот дерьмо, не так он планировал и применить. Чан плюёт на вертлявую задницу, пока возится со своей ширинкой, и тут ему приходит идея получше — ухмыляясь, он собирает двумя пальцами кровь со свежих порезов, сразу же проталкивая их вместе со слюной в анус. Минхо рычит и шипит, дёргается, расшатывая и без того ненадёжный стол. — Мразь, не смей, я тебе твою тупую башку… — гневная тирада прерывается криком. Минхо натурал вообще-то. Да и жертв своих он пока не трахал, только изучал тёмное дело, входил, так сказать, во вкус. И как так, мать вашу, получилось, что сейчас входили в него? Где-то он явно свернул не туда. — Блять не смей! Я убью тебя, ты… А-а-а! Тварь ёбаная, да я тебя… Чужая грязная лапища снова хватает гущу волос, чтобы приподнять орущую прекрасную голову и с размаха впечатать в горизонтальную поверхность. Это работает, дезориентированный Ли затихает. Такое чувство будто мозг отлип от черепа и перевернулся в нём. Неистово хочется блевать, но он лишь слабо неконтролируемо стонет, пока новая вспышка боли перетекает по всей голове к напряжённой шее и спускается по позвоночнику. — Шлюх не спрашивали. — весело слышится со спины. Бесцеремонно отведя ягодицу в сторону, Бан немного покружил большим пальцем по уже снова сжавшемуся колечку мышц и кое-как пропихнул обратно вовнутрь указательный, втискивая почти сразу и средний тоже. «Мда, легко не будет» — думает он и опять плюёт прямо на сжимающую его в себе дырку. Так дело идёт чуть легче, и накаченные ноги грубо разводят, пиная по ботинкам, пока в зад остервенело вколачиваются узловатые пальцы по самые костяшки. Минхо бы заорал, но вместо вопля из открытого рта вместе с кровью вырывается поток рвоты, всё же сотрясение это не шутки. Чан брезгливо морщится, но отчасти завидует: от нескольких ударов по голове самому люто хочется сделать так же. Вместо этого он немного перетаскивает в сторону рвано дышащее тело, подальше воняющей от лужи. Нет, так не пойдет. Он снова хватает многострадальные волосы на затылке, отрывая чужое лицо от стола. — Бесполезная шлюха. Что ты здесь устроил? В следущую секунду Ли летит на бетонный пол, разбивая почти голые из-за порванной психом одежды колени и подбородок. Он стонет, челюсти точно пиздец. Честно говоря, не только ей — сзади тяжело и грузно приземляется злоебучий блондин, тут же оглаживая грязными руками исцарапанную задницу. Минхо от этого шипит, на большее сил не хватает. Он чувствует как из раны вытекает кровь, пока монстр сзади увлечён крепкими ягодицами и тем, что между. Недавний стояк от нервного возбуждения, кстати, окончательно пропал. Ли чувствует запах мокрого бетона, смешанный с солёным железным, мерзкий кислый привкус во рту, пыль оседающую на слизистой носа от глубоких вдохов. А потом он чувствует, как его разрывают пополам раскалённым до бела железом. Конечно, от этого он кричит. Руки со свежесодранной от оков кожей остервенело дёргаются, разбитые колени разъезжаются. Он не ощущает больше ничего, кроме в буквальном смысле раздирающего его изнутри члена. Глаза остекленели от переизбытка чувств, грудь ходит ходуном, он закашливается и, кажется, отключается. Минхо обмякает Чан с раздражением смотрит на бессознательного парня на своём члене. Ну вот, а он так хотел послушать его вопли ещё немного, даже от блевотни подальше убрал, вот же гандон неблагодарный! Он зло выдыхает и с рыком, сминая кожу на тазовых костях, начинает остервенело вколачиваться в чужой анус, яростно натягивая на себя. Теперь он полностью расслабленн, гладкие стенки чужого кищечника принимают идеально, обхватывая стояк туго, но не до боли. Чан удобно дотрахиват тёплое послушное тело, которое сотрясается в такт агрессивным толчкам, норовя соскользнуть, крови внутри так много, что она ритмично и пошло хлюпает, струясь по мощным ногам. Под ними уже небольшая тёмно-красная лужа, капли от ножевого в боку стекают туда же. В аккомпанементе сходящихся с ягодицами потных бёдер и шлёпаньем тяжёлых яиц о них же, это доводит Бана до оргазма быстрее. Кончает он, разумеется, в свою честно завоёванную добычу. Загнанно дыша, он проталкивает ствол особенно глубоко, плотно прижимая разведённые в стороны ягодицы к бритому лобку железной хваткой, чувствуя как стенки податливо расходятся под пульсирующей головкой, выпускающей тугую струю горячей спермы. Он откидывает голову назад, шумно выдыхая через рот. Сука, как же хорошо. Закончив заполнять внутренности, он медленно вынимает обмякший член перемазанный в крови и семени, наблюдая, как за ним следует эта же смесь из растянутой и покрасневшей, растраханной дырочки. Обтерев его краем задравшейся чужой чёрной толстовки, он заправляет его в трусы, но не застегивает джинс. Обессилено повалившись задницей на бетон, он откидывает корпус на ближайшую стену, и прикрывает глаза, хмурясь. Снова начинает накатывать боль, ей отзывается словно каждая клеточка тела. Она не просто накатывает, но и резко вспыхивая в районе лица, усыпляет — с очередного удара ногой чётко в уже разбитый нос, Минхо наконец-то вырубает свою жертву.

***

Обожжённая пощёчиной щека заставляет вынырнуть сознание из темноты. Сквозь мутные образы мозг пытается понять ситуацию, однако выводы не радуют — Чан абсолютно голый сидит привязанный цепью к какой-то колонне и не может пошевелить ничем, кроме головы, которую он нехотя всё же поднимает. Его встречает широкий оскал и горящий взгляд из-под редкой чёрной чёлки. — Доброе утро! Теперь моя очередь. — не предвещая ничего хорошего, бешеная улыбка разъезжается по красивому лицу сильнее. Чан ухмыляется тоже.