Огонь зимней ночи

      Холодный зимний ветер обжигает щёки, перестаю чувствовать пальцы из-за мороза, но я продолжаю стоять на улице, не заходя в подъезд. После смерти Миши, ответственность за бабушку легла полностью на мои плечи, и пока она плачет целыми днями, я пытаюсь жить так, как раньше.       Но как раньше уже не получится, каждая вещь в квартире напоминает о брате. Даже утюг, подаренный бабуле накануне.

***

      Меня зовут Оля Тилькина, в шестнадцать лет я уже похоронила жестоко убитого младшего брата. После похорон я думала что сойду с ума, но держалась за учёбу и музыкальную школу как закинутый судьбой спасательный круг.

***

      Держу в одной руке футляр со скрипкой, сжимая пальцами холодную ручку, а во второй школьный портфель. Повязанный шарф плотно облегает голову, закрывая уши. Зимним вечером темнеет намного быстрее, поэтому сейчас улицу освещает лишь один фонарь, разглядываю окна в соседних домах. В них горит тёплый жёлтый свет, скорее всего жители соберутся семьёй на семейный ужин, обсуждая всё, что произошло за день.       Тяжело вздыхаю и опускаю голову, прижимаясь подбородком к груди, пока по щекам катятся тёплые слёзы. После смерти брата жить стало ещё сложнее, ведь мальчик с веснушками на лице и милой улыбкой постоянно веселил и поднимал настроение своими рассказами.       — Я скучаю, Миша, — тихо шепчу и шмыгаю носом и поднимаю взгляд на небо, на котором уже давно появились звезды, рассматривая самую яркую из них.       Слышу как скрипит снег под чьим-то весом и поворачиваю голову в сторону дороги.       — Эй, ты чего здесь одна в такое время? — вижу перед собой Турбо, как называл его брат. Кожаная куртка расстегнута, а фернанделька немного съехала вбок.       — А тебе какое дело? — замечаю как он удивляется, изгибая брови, делая вперёд, подходя ближе. Снег крупными хлопьями падают на лицо и парень морщится, я слабо улыбаюсь, смотря на это зрелище.       — Время уже не детское, да и замёрзнешь, — сдуваю с носа снежинки и переступаю с ноги на ногу.       На похоронах были все Универсамовские, и я точно помню как сильные руки Валеры удерживали меня за плечи, успокаивая, пока слёзы катились не переставая, а истерика накатывала. Помню как он гладил меня по голове, а я кричала, смотря на уезжающий автобус.       — Не хочу, — не поднимая взгляда отвечаю, разглядывая свои сапожки.       — Дай сюда, — он выхватывает у меня из рук школьный портфель и футляр со скрипкой, видимо заметил как трясутся руки от холода, — тебя вон как колотит, что значит не хочу.       — То и значит.       У меня совсем нет сил спорить, но терпеть не могу когда мне что-то указывают. Понимаю что Валера прав, мне действительно следует пойти домой и согреться, чтобы не заболеть, но его присутствие согревает получше батарей и тёплого пледа. Я никогда не испытывала таких чувств к кому-то, поэтому не понимаю что происходит, почему мне так нравится рассматривать голубые, сощуренные из-за света фонаря глаза.       Турбо ничего не отвечает, доставая из кармана большой кожаной куртки пачку сигарет, зажимая одну передними зубами. Чиркает спичку, поджигая, и подносит к сигарете.       — Завтра дискач в ДК будет, — выдыхая табачный дым мне в лицо, сказал он. — пойдёшь со мной?       Я от удивления ещё сильнее распахиваю глаза. Поправляю съехавший на голове шарф. Надо мной зажигается уличный фонарь и теперь я могу разглядеть черты лица Валеры. Сдержанно улыбаюсь и киваю головой в знак согласия.       — Пойду.       — Знаешь, Лёля, — на его лице тоже появляется радостная улыбка и я, набрав в лёгкие побольше воздуха, принимаюсь слушать. Вижу как нервно дёргается рука, что держит мои вещи. — ты видимо ведьма.       Вопросительно вскидываю брови и хочу рассмеяться на столь странное утверждение, но завороженный взгляд останавливает меня.       — Просто при виде тебя у меня такое странное чувство, — запинается, опускает взгляд в пол, и я не могу поверить что это Турбо - тот самый пацан, шугающий чушпанов, дерущийся за свою улицу, тот, кто постоянно говорит о понятиях, а сейчас мнётся перед девчонкой, не может признаться в чувствах. Если бы он сейчас видел себя со стороны, то называл бы мямлей, ведь пацаны так себя не ведут. — у меня будто мозг отключается, короче, — парень расправляет плечи и в упор смотрит на меня. — ты мне нравишься       Мое сердце начинает биться так сильно, будто еще чуть-чуть и оно выпрыгнет, пробивая грудную клетку. Мой рот приоткрывается в немом удивлении, но молчу, не зная что сказать. Меня никто не цеплял так сильно, как он - хулиган, что всегда ведёт себя сдержанно, сбивает костяшки в кровь при драках, отстаивая Универсам. Его образ поселился у меня в голове, не давая нормально жить. Вцепился в моё сердце взглядом голубых глаз, раздирая кожу от грудной клетки до самого мозга.       Смаргиваю с ресниц снежинки и в два шага преодолеваю расстояние между нами, крепко обняв парня за широкие плечи, утыкаясь носом в тёмно-синюю олимпийку, от которой пахнет одеколоном и сигаретами.       —Оля, — придерживает меня ладонью за спину, шепча на ухо. Снежинки, опускаясь на мои торчащие из-под платка волосы, почти сразу таяли от горячего дыхания, вода стекала по щекам, капая на пальто. — ты что..       — Ты мне тоже.

***

      И сейчас когда весь город погрузился в холодную зимнюю ночь, я глупо улыбаюсь, прикрывая рот рукой, опираюсь спиной о закрытую дверь. Мне кажется что это первый день, который заставил меня улыбаться так же ярко, как и до смерти брата.       Я совсем не переживаю и кинутых в угол сумках, скомканном красном платке, валяющимся на кровати, о не сделанных уроках. Сейчас я чувствую себя самой счастливой, а в моей груди разливается огонь, зажженный холодной зимней ночью.