Тень

Медленно открываю глаза. Во тьме проступают очертания предметов, задёрнутых штор, кресла… В голове появляется мысль… нет, даже не мысль, а очень быстрый её обрывок, и исчезает, оставляя после себя тревожное чувство. Появляется ещё одна, ещё, ещё, ещё… они накладываются друг на друга и заполняют моё сознание, я не понимаю их значения, только страх усиливается с каждой секундой… «Тень ночь чем страшнее, тем больше вероятность.» «Кто стоит.» «Избавилась. Больше. Тот.» «Мстить. Он, помнишь?» «Тот придёт вероятность бросила он.» Хочу поднять руки и заглушить слова, появляющиеся у меня в голове и смешивающиеся в всё более пугающее бессмысленное мессиво из фраз, но тело не слушается, к кровати придавило невидимой тяжестью. Борясь с ней, умудряюсь медленно перевести взгляд вправо, в глубину комнаты… мысли не отпускают, они словно сначала медленная мелодия, которая становится всё тревожнее с каждой секундой… Мелодия… да, как тихий звон в ушах, которого, наверное, на деле нет, и, чем больше мыслей, тем громче он, мне уже физически больно его слушать, пусть остановится!.. В глубине комнаты вижу что-то непонятное, чёрное… наверное, зрение ещё не привыкло к темноте, вроде, в этой её части стоит шкаф, его я и не могу разглядеть, верно? Нет, это не шкаф. Что же там стоит, не могу вспомнить… Что-то чёрное трансформируется сверху в круг, чуть ниже — что-то узкое, дальше линия, линия, два круга по обе стороны от линий… плечи, шея, туловище, наверное, где-то там ещё и ноги, но их мне уже не видно… Меня накрывает паникой, пока тёмная фигура всё светлеет — над кроватью, немного опустив голову, стоит человек, а я не могу сбежать, и от этого всё страшнее, а куда деться от галлюцинации?.. Никуда, теперь моё сознание — наш общий дом… Он всё ещё стоит рядом, парень в одежде светло-фиолетовых или светло-синих оттенков, волосы короткие, тоже примерно такого цвета, хотя лица точно не могу разглядеть, только вот на обычного человека он не похож. Как будто нарисованный… и это странно, учитывая то, насколько хорошо он вписывается в окружение. Почему он там стоит и ничего не делает? Пусть скажет что-нибудь. Ах, да. Как же его там звали… как… Мысли всё ещё перекрикивают друг друга, а в ушах стоит невыносимый шум, это уже не звон, это несколько протяжных звонов разной громкости и тональности, на фоне которых что-то гудит механически и размеренно. Кажется, вспомню его имя — и всё, и придёт мой конец. Поэтому нельзя его вспоминать, но в то же время, пусть это быстрее закончится, я обязана вспомнить, что происходит! Последнее — глаза, нос, губы — стали чёткими, как при дневном свете. «Это же ты, Макото.» — проносится в голове, когда испуг доходит до уровня, после которого, казалось, должен наступать обморок, а то и смерть от сердечного приступа, я вздрагиваю. Снова открываю глаза. В комнату уже давно сквозь щель в шторах пробиваются солнечные лучи.