Колюще-режущие предметы

Кайл редко звонил так поздно вечером и почти никогда — чтобы позвать Стэна в гости. Семейные ужины Брофловски были обязательны для всех членов семьи, и Стэн, чей ужин состоял из хлеба для тостера (не поджаренного, потому что тостер опять сломался, а ремонт хозтоваров напротив Уолмарта закрыт вторую неделю) и толстенного ломтя колбасы, искренне жалел друга, которому приходится выслушивать, как у родителей прошел день. Правда, иногда, когда колбаса кончалась, он немного завидовал. А сегодня — очень спокойный голос в трубке: «Не мог бы ты прийти, чувак, мне нужна твоя помощь». Разумеется, Стэн пришел, ни слова не спрашивая. А Кайл встретил его на пороге с ножницами в руках и без шапки. — Мне нужно, чтобы ты меня постриг. Сбоку я сам, а на затылке так сложно, я заебался перед зеркалом, — и его дыхание облачками пара растворяется в холодном воздухе. Стэн ошарашенно моргает. На улице темно, а из квартиры бьёт жёлтый свет, и Стэн видит столько деталей одновременно. За спиной Кайла — обои в полоску, сервант и в нем праздничный сервиз. Телевизор — выключенный звук, новости бегущей строкой. Кайл в домашней футболке с пятнами от зубной пасты, в спортивных штанах и тапочках. С этими своими безумно красивыми волосами. И от вида Кайла Стэну почти физически под ребрами щекотно — как будто кто-то елозит по его внутренностям щеткой для пыли, и от этого трудно дышать. Бабочки в животе — это нихуя не приятно. Кайл делает шаг в сторону, пропуская Стэна в квартиру. Стэн делает вдох, чтобы сказать: «здравствуйте, мистер и миссис Брофловски», но Кайл оборачивается к нему и строгим взглядом дает понять, что лучше молчать. Хватает его за руку и без слов ведёт за собой на второй этаж. Руки Стэна — холодные, потому что он второпях выскочил из дома без варежек, а времена, когда варежки на шнурке висели у него в рукавах куртки, давно прошли. Руки Кайла тоже отчего-то холодные. Все это так странно. Обычно, если Кайл вдруг брал его за руку — а это всегда было «вдруг», всегда накрывало неожиданно, даже если это было рукопожатие при встрече, — от касания становилось тепло. Вылетали из головы все мысли, волнение затапливало тело. А теперь Стэн шел за Кайлом по лестнице на второй этаж, стараясь не запинаться о собственные ноги, и с ужасом думал: что-то изменится. Что-то неотвратимое происходит. И где все, где Айк? Они заходят в ванную, и Кайл закрывает дверь. Садится на бортик ванной. Стэн неловко оглядывается — он хочет сесть рядом, но это будет слишком близко, они будут касаться боками, бедрами и руками, потому что половину бортика закрывает раковина и тумбочка, и оставшаяся часть слишком узкая для двоих. Стэн снимает куртку, влажную от снега, и вешает ее на крючок для полотенец. Опускает крышку унитаза и садится, упираясь локтями в колени и не спуская глаз с Кайла. — Что-то случилось, чувак? — спрашивает он. Кайл поначалу отмахивается, но потом его прорывает: — Типа, я поругался с матерью. Она подарила мне новую шапку, а из-под нее все волосы торчат, и я ей сразу сказал, что эту хуйню носить не буду, и она обиделась. Стэн кивает. — И, типа, сказала, что я неблагодарный и что она просто хотела, чтобы я, — он показывает в воздухе кавычки, — «перестал ходить с этой старой тряпкой на башке». — Оу, — говорит Стэн, потому что это лучшее, что он может придумать. На самом деле, он так зачарован вот этим домашним видом Кайла, его пушистыми волосами — они так отросли с тех пор, как ему удалось взглянуть на них в прошлый раз, — что ему с трудом удается не терять нить разговора. — И… Ну… Может, я бы так не реагировал, но я только сейчас заметил, что она права, наверное, и меня это капец как задело, знаешь, — задумчиво говорит Кайл и берет в руки свою шапку — она лежала на раковине. — Типа, вот тут я зашивал ещё в прошлом году, но на ушах мех так обтрепался, это пиздец. Кайл протягивает Стэну свою шапку, и Стэн вертит ее в руках. Она правда выглядит очень старой. Стэн где-то раз в три года покупал новую шапку, такую же, как предыдущие, и он не носил шапки на тренировки по атлетике, так что они не так занашивались. — И, короче, я сказал ей, что если она хочет, чтобы я носил эту тупую новую шапку, пусть поможет мне состричь эту хуету, — продолжает Кайл, видя, как Стэн с отсутствующим выражением лица смотрит на знакомую с детства шапку. Если так подумать, он видел ее чаще, чем свою, потому что его собственная шапка всегда у него на голове, а на шапку Кайла он смотрел, типа, каждый день. — А она что? — Она сказала, — Кайл раздражённо взмахивает рукой, — «Следите за языком, молодой человек». И ушла в спальню. И отец тоже, он всегда так, ничего не говорит, блять, но всегда с ней заодно. — А-а, — говорит Стэн и злится на себя за то, что не может придумать хоть какой-то нормальный ответ. — Отстой. — Так ты поможешь? — Кайл встаёт и протягивает ему ножницы. Стэн машинально берет их — лезвия холодные, пластиковые ручки хранят тепло ладоней Кайла. — Ты уверен?.. — Да-да, режь уже, — говорит Кайл. Стэн замирает. Сегодня вечером он как-то очень плохо соображает и очень медленно двигается. Дурацкий вечер. Стэн встаёт за Кайлом и встречается с ним взглядами в зеркале. Строгие глаза Кайла, испуганные серые глаза Стэна. — На затылке можно прям коротко. Особо не парься, если будет чуть неровно, похуй. Одной рукой Стэн осторожно проводит по кудряшкам, зарывается пальцами в мягкие волосы, и это так прекрасно, что он забывает о том, что в другой руке у него ножницы. Волосы у Кайла такие яркие, и мягкие, и Стэн реально готов смотреть на них вечно, и Кайл мог бы носить столько разных причёсок… А Стэн мог бы заплести ему тонкую косичку, и, типа, Картман бы тогда дразнил Кайла хиппи, но Кайлу бы правда подошло… Стэн снова косится глазами на зеркало, и карие глаза Кайла смотрят на него с раздражением. — Режь уже, чего копаешься, — когда Кайл злится, он становится очень нетерпеливым. — Может, не надо? — неуверенно спрашивает Стэн. — Твои волосы, они… Очень красивые… — И ты туда же. Ради бога, не начинай даже. — Но мне правда они нравятся, — оправдывается Стэн, отводя взгляд от зеркала. — А мне — нет, — резко отвечает Кайл. Стэн осторожно зажимает в кулаке одну прядку и щелкает ножницами, затаив дыхание. Разжимает руку, и кудряшки быстро падают на пол. У Стэна дрожат руки. Стэну кажется, что он — щелк— совершает непоправимую ошибку. Может, он недостаточно — щелк — сделал для того, чтобы показать Кайлу, насколько прекрасным он его считает? Почему — щелк — Кайл вообще так ненавидит свои волосы? Они — щелк — они так прекрасны, да Кайлу наверное каждая девушка завидует. Конечно — щелк — Кайл и с короткими волосами будет неотразим, это точно. Просто — щелк — Стэн бы хотел избавить его от этого комплекса. Щелк, щелк, щелк. Наверное, раз Кайл так решил, то ему правда будет лучше с короткими, но Стэну все равно грустно и как-то жутко. Стэн стряхивает упавшие кудри с плеч Кайла и, не задумываясь о том, что делает, дует ему на шею, чтобы смахнуть рыжие завитки прежде, чем они упадут Кайлу за шиворот. От этого Кайл резко разворачивает к нему лицом, и Стэн замирает с ножницами в руках. Кайл пристально смотрит ему в глаза. Он выглядит забавно — сзади и сбоку волосы такие короткие, а сверху так и осталась пушистая копна — но Стэну не смешно. Секунд десять они смотрят друг на друга, и Стэну кажется, что это сон, причем один из тех бредовых снов, которые так трудно вспомнить наутро. Кайл молча снимает с крючка полотенце и кладет себе на плечи, чтобы Стэну не пришлось смахивать волосы. Стэн выходит из транса и возвращается к своей работе. Когда он заканчивает, Кайл улыбается. Приносит из комнаты новую шапку — зелёную, с пушистым помпоном, красивую и совершенно обыкновенную шапку. Надевает и внимательно изучает себя в зеркале — ни прядки не торчит. Стэн смотрит в пол, на рыжее облако под ногами, и старается ненароком не наступить на кудряшки. В кармане куртки Стэна вибрирует телефон. Стэн достает его и смотрит на экран блокировки — один пропущенный от мамы, время — половина одиннадцатого вечера. — Я думаю, мне пора, — говорит он, глядя на довольного Кайла, и ему страшно, что голос вот-вот дрогнет. И, типа, это даже не имеет смысла. Все нормально, так какого хера он такой эмоциональный? — А, ну да, уже поздно, — пожимает плечами Кайл. — Спасибо тебе, чувак, я знал, что на тебя можно положиться. Стэн кивает и берет куртку. Кайл провожает его вниз по лестнице до двери. Стэн чувствует себя опустошенным. Выходя из теплого дома на холодную улицу, он даже рад — это действует как-то отрезвляюще. — Спокойной ночи, бро, — говорит Кайл и закрывает дверь. Стэн идёт домой нарочно длинной дорогой.