Профессор Холера

      Вечером я созвонился с Алексом и рассказал о новом диалоге с Холерой. Тот воспринял всё с воодушевлением.       – Я смотрю, у вас там всё серьёзно! Следующее тебе задание – сделать селфи у неё в квартире!       – Не думаю, что она меня пустит.       – Придумаешь что-нибудь. Ты ей, похоже, нравишься. Видимо, ты слишком клоун, чтобы она всерьёз над тобой издевалась.       – Да что вы как сговорились зачислять меня в цирк!       – Ладно, извини. Мне просто нравится вся эта заваруха. Смотри только, чтобы с ней не получилось как с Лизой.       – Вот не надо только приплетать сюда Лизу! В неё я был влюблён, а здесь – просто сталкинг без обязательств.       – Воу, воу, чувак, с Холерой без обязательств не получится. Все студенты ей по гроб обязаны за положительные оценки. Тебя она тоже к чему-нибудь обяжет, жди.       Сколько себя помню, мне всегда нравилось наблюдать за людьми. Если какой-то человек привлекал моё внимание, я старался собрать о нём как можно больше информации. Я спрашивал других людей, следил за предметом своего обожания, задавал ему или ей разные вопросы. Некоторым нравилось такое внимание к себе, другие злились или считали меня странным. Я никогда не пытался причинить вред объектам своего интереса. Мне просто хотелось быть ближе к ним, это меня вдохновляло. Даже когда я повзрослел, сталкинг часто не подразумевал физического влечения к человеку. Иногда интерес развивался в полноценную влюблённость, иногда оставался простой невинной симпатией. Когда объект моего внимания отвечал взаимностью, из этого получались любовные или дружеские отношения. Когда не отвечал, я страдал, потом чувства остывали. Многие знали меня как странноватого навязчивого субъекта, и только Алекс нормально относился к происходящему. Его развлекали мои вечные увлечения людьми. Я всегда мог ему выговориться, а он наблюдал за всем как за интереснейшим ситкомом. Алекс любил посмеяться над происходящим, но никогда не осуждал меня. В училище он даже пару раз помогал мне устроить встречу с моими тогдашними объектами интереса.       Лиза была последней, за кем я следил. Она часто гуляла с болонкой под моими окнами, и я любовался ею с балкона. Лиза привлекла меня необычной внешностью: большие круглые очки, яркий макияж, анимешные причёски. Летом она ходила в футболке и шортах, надев на запястья и лодыжки кучу фенечек, зимой носила пуховик, облепленный виниловыми стикерами. Лиза показалась мне настолько нестандартной, что захотелось познакомиться. Обычно такие люди открыты и легко начинают общение, но Лиза оказалась другой. Как я ни старался привлечь её внимание, ничего не выходило. Я даже просил у знакомых на время собаку, чтобы гулять с Лизой и её болонкой, но это не помогло. Лиза не хотела давать о себе никакой личной информации, не рассказала даже, какую музыку слушает и какие шоу смотрит. Я пытался найти её в соцсетях и добавиться в друзья с фейковой странички, но Лиза меня не добавила. Когда я в очередной раз бродил вечером у её подъезда, Лиза вышла с отцом. Её отец заявил, что если я продолжу подстерегать его дочь, то будет плохо. Через пару недель он засёк мою новую жалкую попытку поговорить с Лизой и врезал мне по лицу. Любовь к Лизе вылетела из меня мгновенно, а сам я твёрдо решил переехать, всё равно договор аренды уже кончался. Так я оказался в новой квартире, по соседству с Профессором Холерой.       С одной стороны, я был рад, что новое увлечение поможет мне быстрее оправиться от истории с Лизой. С другой, новый объект сталкинга казался не таким перспективным. С Лизой мы были ближе по возрасту и быту. Если бы она не набивала себе цену, мы вполне смогли бы стать приятелями, а в лучшем случае – парой. С Профессором Холерой у меня не было ничего общего, кроме лестничной площадки и умения играть словами. Что я, с одним неоконченным курсом психфака, мог предложить человеку науки? Немного бацилл, от которых она защищалась респиратором. Немного бытовой помощи. Немного тупых диалогов. Вполне достаточно, чтобы всё закончилось быстро и бессмысленно.