Прекрасное далеко

Темноту ночной Казани разгоняет свет фар. Город недоволен этим фактом, город прячет свои секреты среди темных улиц. Величественная Казань поражена плесенью бандитских группировок и уже чувствует, что по ее переулкам, как по вене наркомана, ползет новая напасть. Город только ночью может себе позволить зализывать раны, и плакать над своими бедными жителями. Вове всё равно на терзания города, его сейчас разъедает кислота мрачных мыслей. Сегодняшний вечер перевернул всё, последствия этого будет аукаться ему и всем «универсамовским» ещё долго. Рядом всхлипывает Айгуль, эта девочка пострадала сегодня больше всех. Вова хочет отвести её домой, но понимает, что это очень плохая идея. На месте сбора их ждёт Маратик, но и туда лучше не соваться. Айгуль опять всхлипывает, но будто в себя, пытаясь скрыть свои слезы и спрятаться в своей боли. И Адидасу хочется перемотать время назад, не впутывать девчонку в их дела. А ещё лучше вообще не позволять Марату подходить к ней. Суворов знает, что её ждёт. А главное знает, что ждёт брата. Марат упрямый, он не отступит. Он конечно пацан и живет по понятиям, но может и упереться как баран и тогда его ничто с места не сдвинет. Он не Вова, Зима или даже Пальто, не такой как большая часть пацанов. Тот же Турбо, который живет по законам улиц, и любое решение принимает оглядываясь на него. Точно Турбо, Вова резко разворачивает машину и несётся в другом направление. Айгуль вздрагивает, но молчит. Она не слова не сказала, с тех пор как её вывели люди Жёлтого. Даже не плачет, только всхлипывает с абсолютно сухими глазами. Парень конечно не разбирается, но обычно девочки реагируют по другому. Вернее в тот один единственный раз, в его жизни, всё было не так. Девочка кричала и чуть волосы на себе не рвала. Тот случай не вышел за пределы комнаты старших, а обидчик был жестоко наказан. Но пятно на девчонке осталось, ему тогда было жалко её парня, и наверное никогда он не забудет тот затравленный взгляд, которым она искала своего человека в толпе старших. И как она окончательно умерла, и стала такой же спокойной как Айгуль, когда он от неё отвернулся. Кощей тогда всё разрулил, Вова не знает как. Вова даже не интересовался, девочка просто пропала, теперь её не было видно нигде где обычно обитали универсамовские. Обидчик тоже пропал, возможно уехал их Казани, а может лежит где-то в лесу. Кощей не распространялся, а Адидас не спрашивал. Путь к Кощею заказан, а вот девочка возможно всё ещё живет по старому адресу. В Афгане, когда одному парню оторвало ноги, говорили, что не сдохнуть ему помогли другие безногие.

***

Обычная серая пятиэтажка, ничем не выделяется, но и не чем не хуже других. Вова тормозит прям у подъездной двери и выходит из машины. Смотрит вверх и пытается вспомнить, какие окна принадлежали той девчонке. Но память подводит, хорошо, что дом вспомнил и этаж пятый. Суворов закуривает и продолжает гипнотизировать окна. Почти во всех горит яркий желтый свет, где-то видно переливы гирлянды, где-то отсветы телевизора. Люди отдыхают после трудного рабочего дня. Где-то в почти таких же бетонных коробках, большая часть его пацанов становятся просто детьми, которых ругают родители за двойки и не размороженных куриц. Не должен никто из них сидеть в их зале со связанными руками, и порванным ухом и переживать за свою девчонку. Которая не должна трястись на пассажирском сидение, отца Вовы «Адидаса». Суворов зло кидает окурок на землю, с силой втаптывая его будто это лично этот кусок бумаги и табака, виноват во всех бедах. — Пошли, — Вова открывает дверь и помогает Айгуль выйти. Та молчит, но жмется к брату своего парня, ища защиты. А он ненавидит себя за то, что должен будет сделать если всё не удастся скрыть. И за то, что он обязан будет заставить сделать Маратика. Они идут по лестничным пролетам прямиком на пятый этаж. На всех окнах в подъезде стоят цветы, большая часть их которых на удивление жива. Часть же имеет только сухой стебелек. Привычные зеленые стены разбавлены надписями. Вова ищет надписи, про интересующую его девушку, но не находит. Похоже история и вправду осталась в пределах комнаты старших. Суворов долго решает в какую из двух похожих дверей постучать. Как слышит из-за левой двери знакомый мотив, парень уверенно стучит в неё. — Иду, — слышится приглушенный крик. В квартире, что-то падает, кто-то вскрикивает, что-то катится по полу и слышен недовольный мяв. — Равиль, ты в курсе, что существуют звонки? Зачем стучать, как будто пожар? Вон Ваську напугал, он мне руку царапнул, — на пороге появляется молодая девушка, резко открывшая дверь. Она потирает расцарапанное запястье, длинная полоса местами кровоточит и девушка промакивает капли крови кусочком ваты. Судя по лёгкому запаху спирта, ватка чем-то смочена. — Привет, Диляра, — прочистив горло, здоровается Адидас. На заднем фоне красивый голос поет про «прекрасное далеко», а девушка на пороге своей квартиры проваливается в прошлое. Она смотрит на старого знакомого, а перед глазами проплывают старые кадры. На Адидаса сквозь её каре-зеленные глаза, смотрит девочка,что умерла там, на грязном полу коморки старших с универсама, когда тот единственный отвёл от неё взгляд, будто от грязи под ногами. Она уверена, что её убило не насилие, а именно факт предательства, для него улица оказалась важнее неё. Но она собрала себя, ей помогли. Соскребла с пола той коморки, и бросила остатки в ещё более темную пропасть. Помощь пришла откуда она не ждала. Но её иногда буквально держали за руку, хотя по их законам её вообще теперь трогать было нельзя. Он, тот которому она отдала своё сердце, так к ней и не притронулся с того дня. Хоть она и видела несколько раз его силуэт, что следовал за ней тенью. — Вова? Рада,что ты вернулся. Чем обязана? Прости в гости не приглашаю, — девушка была удивлена, именно этого гостя она точно никогда не ожидала встретить. — Я по делу, вот, — он подвинул вперед себя Айгуль, та подчинилась, будто тряпичная кукла. — Что? — девушка ещё больше удивилась, а потом посмотрела в глаза Айгуль. Её тело будто прошило током, она прикрыла рот ладонью и инстинктивно шагнула назад, задавив в зародыше желание хлопнуть дверью. Кое как взяв себя в руки и совладав с голосом, девушка начала разговор. — Чем я могу помочь? Где Кощей? — Он больше не с улицей. — И кто это решил? Ты? Вова вспомнил, что слышал сегодня уже что-то подобное. В голове прозвучал выстрел. Он помнит своего первого убитого на войне, помнит как его потом рвало там же, над телом убитого. Своего первого убитого на гражданке, он тоже запомнил. А то что он думает, что это первый его сильно пугает. — Не твоё дело, — несмотря на мягкий тембр голоса, Вова Адидас может пугать даже интонацией. — Как и ваши разборки и уже давно, — девушка очень хочет просто закрыть дверь и оставить прошлое в прошлом. Но если бы ей не помогли, тогда она бы не смогла этого сделать до сих пор. А этой девочке помочь некому. Ведь закрыв дверь перед Адидасом, она закроет дверь и перед девочкой. — Заходите, — она отступила вглубь квартиры, давая возможность войти гостям. — Ба в деревне, я как поступила, она съехала. Сказала, что ей там больше нравится, — Диляра не знает зачем это рассказывает. Она пытается ничего не значащим разговором или хаотичными движениями, которые она называет «сделаю чай», успокоить нервы и ожившие воспоминания. Адидас курит в открытое окно, получив разрешение хозяйки квартиры. Айгуль молча сидит на стуле, на который её усадил Вова. Диляра не знает какие именно мысли пожирают бедную девочку, но она догадывается. Наконец-то взяв себя в руки, Диляра выключает засвистевший чайник и садиться на колени напротив Айгуль. Это для пацанов это западло, а она обычный человек, который хочет помочь девочке. — Как тебя зовут? — ласково спрашивает Диляра, нежно смотря в глаза напротив. — А-айгуль, — от долгого молчания и пережитого девочка с трудом произносит, даже собственное имя. — Айгуль, расскажи мне, что случилось и я попробую помочь, — Диляра взяла в руки холодные ладошки девочки. Айгуль помотала головой. — Я понимаю, тебе страшно, но наш разговор не выйдет за пределы этой кухни. Не от меня точно. Ты не виновата, — она хочет добавить что-то ещё, но Айгуль начинает громко плакать и Диляра прячет её в своих объятиях. — Плач, девочка, плач, ты не одна. Теперь никогда не останешься одна. — О-он дал слово пацана, — выговаривает Айгуль сквозь рыдания. Диляра морщится как от сильной боли. А Вова Адидас со всей силы лупит кулаком в стену. На светлых обоях остаются маленькие капельки крови, от разбитых костяшек. Испуганный рыжий кот Васька, спрыгивает с подоконника и прячется за ногами хозяйки. Он уверен в том, что она сможет его защитить, теперь и эта дрожащая в её руках, рыдающая девочка, тоже попадает под защиту Диляры. Но проблема в том, что она не может защитить даже саму себя.