Прости, Кащей

Вова бежал к дому Кащея. Спотыкаясь, скользя по пердновогодним следам хлопушек. Он уже отчаянно жалел о том, что ушёл тогда, несколько дней назад. Пять минут назад Турбо упомянул, что Кащея видели на улице. Дозу покупал. Много. Адидас подорвался с места мгновенно. Забежал в подъезд, несколько этажей пролетел, не заметив, рванул дверь, чуть ли не срывая её с петель. Вова злится, не раздеваясь бежит по комнатам. Кащей сидит в своей комнате. Его расфокусированный взгляд скользит по тяжело дышащему Вове. - Вова, - Кащей улыбается нетрезво, покачиваясь, встаёт - Вова, привет! Ты пришёл, я так рад! Он чуть не валится, видно, что он обдолбанный. Адидас подхватывает Кащея за плечи, тащит к кровати. - Кащей, ты уебок. Манал я спасать тебя от передоза. Нахуя ты сделал это? Говори давай! - Вова злится, ему хочется врезать бывшему авторитету, стереть напускную радость с его лица. - Я не наркоман, все хорошо, - Кащей говорил максимально нетрезво, глаза его попеременно закрывались. - Не волнуйся, я в норме. Глаза Кащея закатились, и он отключился. Адидас тяжело вздыхает, проклиная всех и вся, в первую очередь Кащея. Пройдя по квартире, Вова не находит ничего подозрительного, зато находит несколько листков на столе в кухне, где Кащей, видимо, употреблял, попутно изливая душу бумаге. По его записям можно было буквально отслеживать прогресс алкогольного опьянения и действия наркоты. Если в начале было что-то адекватное, что можно было бы почитать, что Адидас и собирался сделать, то в конце - абсолютный бред. Перевернув лист, упомянутая там морда автоматная обнаружил начало всего этого буквенного излияния. «Вова, сраный Вова, пошел он нахуй. Ходит, еблом щелкает, а перед ним все пресмыкаются. Аж противно... Не от того, что все это делают, а от того, что меня так ведёт рядом с ним. Он то у нас образец поведения пацана, ни шага в сторону, совестливый какой, вы смотрите. А я так... Всегда был вторым сортом, слабее его был. Что я, по сути, могу? Пиздеть только могу. А он... Вова. Всегда завидовал ему. Он лучше всегда был. А я любил его. Любил, он такой хороший. Я чувствовал себя в безопасности рядом с ним. Но, блять, никогда он не посмотрит на меня. А сейчас он ушёл. Ушел, как тогда, в Афган. Я в этом виноват был. И сейчас я сам виноват.» Вова пораженно смотрел на листки. Боже. Боже, Кащей то любил его. Вова давно видел косые взгляды его, но и подумать не мог, что все так. В соседней комнате послышался шум и нетвёрдые шаги нетрезвого человека. Потом звук удара о тумбочку и громкий посыл для тумбочки и того, кто поставил её туда. Вова даже подумать не мог, что его уход в Афган, его уход сейчас, да и вобщем то моменты, когда его нет рядом так сильно бьют по кащеевской психике. Вова молча наблюдал, как человек, для которого он, Вова Адидас, был центром вселенной, отчаянно пытается преодолеть пять метров от комнаты до кухни. Кащей и внимания не обратил на бумагу со своими излияниями в руках Вовы, зато сразу нацелился на стакан с водой. Как видно, это была не совсем вода, а точнее совсем не вода, но Кащей даже не заметил этого. Он вдруг отшатнулся, чуть не упав, и уставился на Вову. Повисло молчание. - А... Ты кто? - Кащей пьяно смотрит на Суворова. - Кащей, ты чё? - Вова понимает, что его "друга" унесло, причем очень сильно ( дай бог мне таких ахренительных друзей ). - Я? Я не знаю... Я, нет... Так ты вообще... Ты че тут? - бессвязность кащеевских слов заставляла за него опасаться. Вова даже растерялся. Кащей смотрел на него, всем своим нетрезвым сознанием требуя ответа. - Никит. Это я, Вова. Пожалуйста, пойдем, тебе поспать надо. - Кащей никогда не говорил своё имя универсамовским. Никому, кроме Вовы. Только Вова несколько раз называл его так. Узнал человека перед собой Кащей мгновенно. Подошёл к Вове почти вплотную. - Вова... Ты прости... Я же тебя... Люблю, я не хочу, чтобы ты из-за меня... там... ну.. беспокоился. Кащей чуть ли не падает на Вову, тот подхватывает его, держит крепко за талию, к себе прижимает. Кащей несколько секунд смотрит Адидасу в глаза, а потом впивается поцелуем. Так и стоят вместе. Суворов не отстраняется, сжимает волосы кащеевские на затылке на себя тянет, разрывая долгий поцелуй. Потом наклоняется, целует шею, ключицы, прикусывает кожу на кадыке, ниже спускается. Кащей постанывает еле слышно.