Верни мое сердце, спаси мою душу

Изначальный мир медленно умирал. Год за годом, день за днем он катился в бездну, теряя свои краски. Первыми Упадок уничтожил каменных драконов. Эта могучая раса была настоящей гордостью Хадэра. Каждый взрослый дракон по размерам напоминал великую гору, а каменная чешуя была непробиваемой броней, что не страшилась ни огня, ни молний, ни оружия. Они были вершиной пищевой цепи и не имели естественных врагов. Но, несмотря на свой устрашающий вид, эти создания имели мирный нрав и без причин не нападали на других. Если же каменные драконы сталкивались между собой, деля территорию, сотрясались земля и небо. Они верно служили Хадэру, охраняя его дворец и следя за порядком в мире. Казалось, эта раса просто не может погибнуть. Но, во-первых, каменные драконы были одиночками, им тяжело было найти и образовать пару, из-за чего размножались они крайне медленно, а во-вторых, Изначальный мир был просто не в состоянии прокормить слишком большое количество таких исполинов, поэтому единственным врагом каменных драконов стал голод. В-третьих, каменные драконы оказались сильнее других рас связаны с энергетикой мира, магия текла по их жилам наравне с кровью. Поэтому, когда Изначальный мир оказался запечатан, а его Владыка отрезан от источника, способного восстановить его энергию, каменные драконы почувствовали это первыми. Один за другим, теряя силу и с ней желание продолжать жить, они погружались в вечный сон, со временем став основанием огромного горного массива. Вскоре после того, как уснул последний дракон Изначального мира, пришли неурожаи. Истощенная почва не могла вскормить и вырастить посевы. Огромные поля превращались в мертвые земли, на которых не росли даже сорняки. Вслед за неурожаем наступили холода. Изначальный мир всегда согревали два светила – алый Иррсин и золотой Тодос, климат здесь был теплым и приятным. Изначальные никогда не носили на себе много одежды, потому что в этом просто не было нужды. Но со временем две прекрасных звезды Изначального мира стали словно холоднее. Они по-прежнему ярко сияли на лиловом небосводе, но их свет больше не согревал жителей. И Владыка ничего не мог сделать с этим, его собственные силы таяли с каждым днем. В тронном зале стояла мертвая тишина. Хадэр сидел на массивном престоле, высеченном из черного мрамора и украшенном алыми острыми кристаллами, которые тянулись к высокому потолку, излучая тусклое свечение. Владыка нервно постукивал когтями по вырезанной на подлокотнике голове дракона. Глаза его были закрыты, брови хмуро сведены к переносице. Само тело, словно струна скрипки, натянуто до предела. Это были проклятые моменты истины, когда мир на грани гибели пересекался с его собственным внутренним состоянием, и он становился непоколебимым, воплощением силы, поглощенной этой суровой игрой судьбы. Из потока мыслей мужчину вывел легкий звон золотых цепочек и браслетов, доносящийся позади. К нему по каменной боковой лестнице, ведущей к трону, спускалась изящная фигура, обладающая чувственными чертами лица. – Мой повелитель… – тихий и нежный голос, полный любви и восхищения, нарушил тишину. Хадэр прекрасно знал его обладателя… Он открыл глаза и встретился со взглядом голубых омутов, в которых тонули все его тревоги. Юноша перед ним ласково улыбнулся и опустился на колени подле трона Владыки, положив голову ему на колени. Хадэр тут же накрыл его макушку ладонью, зарывшись пальцами в густые розовые волосы, собранные в небрежную косу с вплетенными в неё золотыми цепочками. Он приподнял уголки губ и коснулся основания одного из черных рогов юноши, на что тот ответил едва слышным томным вздохом. – Иррсин и Тодос… Стоят в зените, но на улице сгущаются сумерки… – прошептал с тревогой Исанивия, не поднимая головы, - Неужели это… – Тш-ш… Не нужно. – Хадэр перебил его и ласково провел кончиками пальцев по щеке Исанивии, - Прости меня, Иса… Я не смогу подарить тебе счастливое будущее… Я… Ничего не смог сделать… Чтобы защитить тебя и наш мир… – Хадэр… – Исанивия поднял голову и снова посмотрел в глаза своему Владыке. Он взял его ладонь обеими руками и оставил невесомый поцелуй на костяшках его пальцев, – Каждая минута, проведенная рядом с тобой, была для меня благословением, и я никогда не просил о большем. Я люблю тебя. И даже если пришло время умереть, я умру счастливым, рядом с тобой. Владыка погибающего мира и его прекрасный наложник, со временем ставший единственным и горячо любимым. Они с первой встречи знали, что их история далека от сказки с хорошим концом. В глазах друг друга они видели страх перед неизбежным, но никогда не говорили об этом, предпочитая наслаждаться каждым мгновением рядом, пока это было возможно. Судьба позволила им провести вместе семь лет, но Хадэру они казались лишь кратким проблеском света во тьме, в которую он погрузился после Раскола. – Спасибо тебе. – чувствуя дрожь в руках эрхаса, Хадэр накрыл их своими и продолжил – Ты стал моей путеводной звездой в этом хаосе. Если перерождение существует, я подарю тебе ту счастливую сказку, которую не смог воплотить здесь. Он потянул юношу на себя. Исанивия без слов понял, что от него хотят, и, поднявшись, уселся на колени Владыки. – Я люблю тебя, Иса. – произнес Хадэр практически в губы возлюбленного, после чего прильнул к ним в нежном поцелуе. Он хотел передать все те эмоции, которые не мог выразить словами из-за своего прошлого. В этот момент для них не существовало больше ничего вокруг, не осталось страхов и сожалений. Они желали раствориться друг в друге и никогда не расставаться. Но безмятежные моменты никогда не длятся долго. Воздух в легких закончился, и паре пришлось отстраниться друг от друга. Хадэр нахмурился, почувствовав что-то, и крепче прижал к себе Исанивию. Тот уткнулся лицом в его плечо и закрыл глаза, слушая участившееся сердцебиение Владыки. Свет за окнами дворца окончательно померк, мир погрузился во тьму. – Вот и все… – едва слышно прошептал Хадэр и тоже закрыл глаза, положив ладонь на затылок эрхаса. Он почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Разум стал абсолютно чистым, а с плеч будто упал груз всей ответственности… Ушла головная боль, преследовавшая его на протяжении последних нескольких лет, вечная усталость и тяжесть тела. Наступил тот самый покой…