Верни мое сердце, спаси мою душу

Время текло незаметно для Хадэра, то и дело ускоряя свой ход по воле Эру. Летели года, менялись сезоны и пейзаж вокруг... Неизменным оставался ненавистный Хадэру барьер и Морфиус, который регулярно приходил к нему. Каждый раз он пытался сломать печать, пробовал новые заклинания и методы, но все его попытки заканчивались одинаково – ответным ударом от печати, на которой не оставалось ни царапины. – Брат… – Морфиус снова стоял перед барьером. Каждый свой монолог он начинал с этого обращения, и Хадэра от него передергивало. Его охватывала то ненависть, то печаль, он постепенно переставал понимать, что за эмоции испытывает. – Я знаю, ты очень зол на меня. Но я все равно хочу поделиться этим с тобой. Я стал отцом, брат. – Морфиус улыбался, но глаза оставались печальными, а брови виновато опущенными, – У меня родился сын… Я назвал его Адам. Помнишь, ты говорил, что тебе нравится это имя… Мне так горько от того, что я не смогу познакомить его с дядей… – Зачем ты мне это говоришь?! – гневно зарычал Хадэр, не зная, куда выплеснуть всю свою злость, – Я не хочу это слушать, не хочу! Мне плевать на тебя и твоих выродков, знать их не желаю! И тебя вместе с ними! Заткнись и убирайся отсюда! Он схватился за голову, которую пронзило резкой болью, и опасно покачнулся, потеряв не только душевное равновесие, но и физическое. Эру придержал его обеими руками за плечи, крепко сжав их длинными пальцами, чтобы привести его в чувства. Он молчал, давая Хадэру пережить все это, но его аура действовала на Владыку, как успокоительное. Постепенно он расслабился, перестав мелко дрожать от гнева, и выпрямился, опустив руки. А Морфиус продолжал: – А еще я… Принял решение оставить трон Утопии и уйти с семьей в уединение куда-нибудь, где будем только мы… Жизнь в центре внимания всего мира совсем не для меня… *** – Брат… Моему сыну исполнилось десять лет. Знаешь, он чем-то похож на тебя… Такой же смелый и сильный… Не хочет слушать других, но если поставил себе цель, идет к ней, несмотря на все трудности. Ничто не может его сломить… – на этот раз вокруг царила весна, и Морфиус пришел в черном костюме. Под расстегнутым пиджаком виднелась жилетка с зелёными вставками, надетая на лёгкую белую рубашку. Его стильный образ дополнял высокой хвост, в который были собраны отросшие волосы. – Ты мог бы многому его научить… Например, драться и защищать себя. Я никогда не был силен в этом, но с восхищением наблюдал, как ты обращаешься с оружием… А я… Я трус, брат, ведь я так и не нашел в себе силы рассказать сыну о том, что у него есть такой чудесный дядя. – Значит, мы квиты. – гнев Хадэра сменился ледяным безразличием, но внутри по-прежнему бушевало яростное пламя, – Ты не сказал сыну обо мне, да и в Утопии вряд ли хоть кто-то решался вспоминать мое имя. Изначальный мир тоже больше не знает о тебе. Я переписал воспоминания всех его жителей, чтобы вытравить из их мыслей посеянные тобой заблуждения. *** – Брат… Мы с Элом ждем третьего ребенка… – Морфиус подошёл к барьеру и уселся на траву рядом, прислонившись к нему спиной. Он возмужал и обстриг волосы, выбрав себе короткую стрижку. Под глазами появились едва заметные круги из-за плохого сна и залегли первые морщинки. – Адам очень ревностно отнесся к появлению брата и вскоре после его рождения покинул наш дом и ушел в Утопию. – он откинул голову назад, уперевшись в барьер и затылком, и прикрыл глаза, – Он... Завладел Химмельрайтом, этим проклятым топором, повелевающим молниями. Меньше всего в своей жизни я бы хотел, чтобы мои дети столкнулись с этим ужасным оружием... Но вот, одно из таких теперь в руках моего сына. К счастью, он ничего не знает о природе своего трофея и использует просто как зачарованное оружие. Моя защита ему больше не нужна... Вы бы с ним точно поладили… Ведь и он… Теперь обижен на меня и даже видеть не хочет… А все проблемы предпочитает решать грубой силой... – Хватит, Эру... Я не могу больше на это смотреть. Я так старался забыть его и все, что нас связывало... Чтобы больше никогда не чувствовать этой боли. – Хадэр опустил голову, поникнув, – Ты хочешь окончательно свести меня с ума? – Нет. У меня другая цель... – Эру подошёл ближе к Хадэру и похлопал его по плечу, – И пока я рядом, с рассудком ты не попрощаешься, так что не переживай. Изначальный Владыка лишь беспомощно вздохнул, понимая, что не сможет покинуть этот поток воспоминаний по своей воле. *** – Брат… В Утопии вспыхнула ужасная война между эльфами и вампирами, которая грозит закончиться геноцидом для последних. Мои дети сейчас там, среди вампиров… Что мне делать, брат? – Морфиус выглядел растерянным и даже испуганным в этот раз. Он подошёл к барьеру и свалился перед ним на колени, из последних сил стараясь держать себя в руках. Ведь он давно уже вырос и должен был вести себя, как подобает настоящему мужчине… – Я всего лишь хотел, чтобы жители моего мира могли сами выбирать свою судьбу, свободные от чужой воли… Почему это привело к кровопролитным войнам? – он в отчаянии ударил кулаком по барьеру, – Один народ идет на другой, желая смешать его с грязью… Неужели это и есть свобода? Как мне положить конец этим бесконечным смертям?.. – Видимо, я… Никудышный Владыка, раз не вижу путей выхода из этого кошмара. Я не справляюсь, брат… – по его бледным щекам все же покатились обжигающие слезы, которые он безуспешно пытался стереть руками, – Мой свободный мир погряз в войнах… Я думал, что Изначальный мир жесток, но в нем никогда не было войны, а все убийства имели смысл. Никто не убивал из одной лишь ненависти к другой расе… – Да… Такова истинная суть свободы. Мир становится неуправляемым… – Хадэр отвернулся в сторону, словно это могло хоть как-то помочь ему. Он никогда не мог спокойно реагировать на слезы брата. При виде их ему хотелось стереть из мира всех, кто довел Морфиуса до такого состояния. А сейчас ему казалось, что его вот-вот разорвет от противоречивых чувств на мелкие кусочки. Он одновременно хотел утешить брата и заставить его в слезах молить о прощении, спрятать в своих объятиях от всей жестокости этой Вселенной и на его же глазах уничтожить весь его мир и все, что стало ему дороже брата. Но ведь Морфиус не забыл о нем… На протяжении стольких лет он приходил к границе миров, чтобы поделиться с братом своими переживаниями, хоть и прекрасно знал, что до адресата эти слова не дойдут. Он не оставлял попыток сломить печать, чтобы прийти к нему и поговорить. Он хотел… Помириться? Это разбивало вдребезги всю картину мира, которую построил для себя Хадэр, чтобы пережить их расставание. Это заставляло всю его душу биться в агонии от боли, ведь столь сильную любовь невозможно убить, невозможно забыть, встретив новую. Она все еще жила в самом дальнем уголке души Хадэра, все еще хранила надежду, что однажды ее вновь выпустят наружу. Но он отчаянно боролся с этим чувством. *** – Брат… – Морфиус снова сел спиной к барьеру и подтянул колени к груди, обняв их руками, он выглядел решительно и вместе с тем очень печально, – Наверное, это последний мой визит сюда. Я так устал жить с бесконечным грузом вины на сердце и осознавать собственную ничтожность перед лицом всех своих ошибок… Сколько бы я не бился об эту стену, она остается нерушимой… Сколько бы не искал выход, так и не смог увидеть его… Мои грехи невозможно искупить… – Морфиус… – Хадэр впервые за это время шагнул ближе к брату и невольно потянулся к нему рукой, но вовремя одернул себя, заставив опустить ее. – Я очень скучаю по тебе, брат… Но я правда больше так не могу. Мои дети живы и здоровы, они нашли свое место в этом мире, и я счастлив от этого. Они могут постоять за себя… Элтенен тоже вернется в Утопию и сможет присмотреть за ними. А я… Я погружусь в глубокую медитацию, чтобы забыться в ней… И больше не пробуждаться. – Владыка Утопии медленно поднялся на ноги и повернулся лицом к барьеру, приложив ладонь к его поверхности. Он смотрел будто сквозь него, на образ, что стоял лишь перед его взором. Хадэр, не отдавая себе контроля в своих действиях, встал прямо перед братом и протянул руку ему навстречу, попытавшись сложить их ладони вместе. – Я знаю, мы с тобой попрощались еще тогда…, и ты никогда не услышишь ни одного из моих слов, сказанных здесь. Но все же… – Морфиус горько улыбнулся, а его взор помутился от стоящих в глазах слез, – Я люблю тебя, Хадэр. И всегда любил. Если бы я только мог искупить свою вину перед тобой и все исправить… – Прощай… Брат. – тихо произнес он и, опустив руку от барьера, развернулся и направился прочь. Он из последних сил заставлял себя идти вперед, не оборачиваясь, но слезы сдержать так и не смог. – Нет… Не уходи… – одновременно с Морфиусом сказал Хадэр и попытался схватить его за руку, но поймал лишь пустоту. Внутри что-то разбилось. Снова. Это чувство он меньше всего хотел пережить повторно… – Останься, Морфиус… – ноги подкосились, и он упал на колени, схватившись одной рукой за грудь в области сердца, – Не оставляй меня, брат! Только не снова… Хадэр впервые после Раскола вновь назвал Морфиуса братом, ведь предатель не заслуживал такой чести. Но сейчас оно само сорвалось с его губ… И мир вокруг них рухнул, за секунды сменившись пустотой. Изначальный Владыка даже не сразу заметил это, глядя перед собой остекленевшими глазами. – Ты смог разбудить его. – Эру прикоснулся к его плечу. Хадэр вздрогнул и пришел в себя, поморгав несколько раз. Они вернулись в покои Морфиуса в его замке… И тот лежал с широко открытыми глазами, глядя в потолок и полнейшем замешательстве.