"... да она очередная богатенькая краля."

Конец 80-х, грязное и запятнанное убийствами время в Союзе. Криминал возрастает, крепчают и разрастаются уличные бандитские группировки, разбои, убийства, а милиция бессильна против 'воспитанных улицей' юнош. Особенно в те годы тяжело жилось представительницам слабого пола. Связь с группировками, будь то родственная или романтическая, могла поставить женщину под сильную угрозу. Самые обеспокоенные родители всеми силами ограждали своих детей от криминального мира, но особенно тяжело жилось детям так называемых авторитетов. Когда милиция начинала копать под ту или другую ОПГ родственников авторитетов или других участников скрывали. Кто-то отправлял жен и детей в другие города дабы избежать лишних хлопот. Так и случилось у Анастасии. Раннее утро зимы 85 года. Семнадцатилетняя Настя в полудреме сидит на скамье на железнодорожном вокзале, рядом две сумки с вещами девочек. Поглаживая белокурую макушку четырехлетней сестры, спящей у нее на коленях, шатенка наблюдала за проходящими мимо пассажирами. Семейная пара с ребенком; грустная девушка провожающая парня в армию; какие-то бездомные. Тихо. До тревожности тихо, а беспокойные мысли только ухудшают ситуацию Анастасии. Под ее отца начали копать 'мусора'. Рано утром, едва на часах стукнуло четыре часа утра, обеспокоенная мать двух сестер зашла в комнату тормаша старшую дочь. С возмущениями и непониманием Настя быстро проснулась и прищурив серые глаза в недоумении смотрела на мать которая параллельно своей речи, раскрывала все шкафы собирая вещи дочерей. Девушка сидела на краю кровати, слушая, как в тот момент ей казалось, несвязную речь матери периодически мычала подтверждая что слушает мать. Что-то о милиции, проблемах, отце, и переезде. От старшей никогда не скрывали новостей от 'Бауманцев' с которыми тесно были связаны ее отец и они с матерью и сестрой. Девушка понимала что наступил тот момент когда под отца начали копать, поэтому нужно действовать быстро. Родители морально готовили дочь к таким новостям, поэтому слова матери '... вам с Анькой нужно уехать. Билеты я уже купила.' не сильно тревожили ее юное сердце. Больнее ударило то, что мать останется с отцом и сестрам предстоит одним жить в чужом городе. Медленно натянув на босые ножки шерстяные носки, курчавая побрела в ванну готовиться. И вот уже меньше чем через пол часа, девушки сидели у вокзала ожидая неминуемого часа. В кучерявой головушке Анастасии крутились беспокойные мысли об отце. Что если его посадят? Что если его убьют? Что если мать убьют или посадят за сокрытие информации? Из глубоких раздумий ее вырвал тоненький голосок проснувшейся сестры. Тепло укутанная в шубку и шарф, с меховыми сапожками на ножках и вязаными варежками на ручках, Анька села прямо, поправляя ту самую кроличью ушанку, самую качественную которую отец подарил девочке. Повернувшись к сестре, девочка тихо залепетала. — Наасть, а Насть.. что теперь с нами будет..? - для своего юного возраста, в маленькой головеньке девочки рождались довольно серьёзные мысли и вопросы. - с папой же будет все хорошо? — Не знаю кот, не знаю. - ласково поглаживая ребенка по макушке тихонько прошептала старшая 'коту'. среди своих ' Бауманцев ' и в семье Беловых повелось называть младшую Белову 'котом'. - но даю слово, мы с тобой теперь одни, и я всеми силами сделаю так, что бы ты, красота, жила мирно и тихо. Даю слово. А теперь цыц, и ешь пирожок пока горячий - старшая сунула сестре в руку только купленный горячий пирожок с капустой.