Провожая мгновения

      — Я не хочу! Не хочу причинять боль родным людям! Никому! Это же слишком… Слишком! Слышишь? Ответь мне, если слышишь! Помоги найти другой вариант! Я не хочу всего этого… Зачем?       Крик тонул в безмолвной пустоте, что уже почти полностью заполнила Эрена, не давая возможности что-то исправить. Заточенный в клетке, он мог только наблюдать за происходящим, прокручивая в голове одну и ту же мысль: «Не хочу. Не хочу смерти. Не хочу смерти ни для кого! Больше не хочу!».       Времени обдумать все, сделать выводы было предостаточно, но какой в этом толк, если главное Эрен уже не мог исправить. Он больше никогда не сможет сказать те самые слова, которые спрятал глубоко в себе. Зачем? Если бы он только сам знал… Раздираемый собственными демонами, не в силах противиться воле извне, он шел вперед по выбранному словно чужому пути. В голове мелькали события, уцепиться за которые не получалось. Они слились в одно сплошное безумие, хаос. И в этом хаосе Эрен все еще пытался сопротивляться, ощущая себя немощной собакой на привязи, у которой не хватало сил даже дотянуться до потертой веревки, что приковала к конуре крепче настоящей цепи.       Смерть, боль, отчаяние, одиночество. Все нахлынуло на Эрена, будто он переживал жизнь каждого уничтоженного человека, как свою. И что хуже всего — он не знал почему. Имир молчала, показав лишь отрывок своей жизни. Показала, как жаждала свободы все это время, как страдала. И Йегер знал только одно: Микаса должна была принять то самое судьбоносное для всего мира решение. Два варианта ответа. Два исхода. Свобода Элдии, свобода Имир или же их собственная вымученная и такая долгожданная свобода, их личное счастье, пусть и короткое. Два варианта, о которых теперь знал и Эрен. Увы, больше он ничего не сможет изменить.       Он не мог заставить Микасу сказать то или иное. Не мог принудить ее к определенному ответу, только ждать ее решения. И прозвучавший ответ на вопрос «Кто я для тебя?» решил его судьбу в том числе. В тот момент сердце рухнуло и отказалось биться снова. Неужели испугалась? Передумала? Предпочла другого? Каждый новый вопрос добивал израненное сердце, запрещая что-либо чувствовать, запрещая откликаться на зов Аккерман. Нельзя. Иного пути, видимо, и впрямь не существовало. Оставалось просто уйти, позволив времени идти в выбранном окончательном режиме. Ровно с этого момента Эрен перестал принадлежать себе. Все его действия уже были просчитаны, продуманы, предвидены. Все происходящее стало для него дурным сном, управляемым чуждым существом.       Когда-то Йегер верил, что должен принести свободу всем, но сейчас… Какая свобода может быть, если большая часть людей умирала по его милости? Разве это — та свобода, к которой он стремился? Он потерялся в этой веренице событий времени, позволив управлять собой. Неужели это он сам хотел стереть с лица земли все человечество? Неужели это его эмоции были настолько сильными, что гнали Атакующего вперед, заставляя менять историю? Он, который жаждал свободы, был ли способен заплатить такую цену? Мальчишка, втайне мечтавший о спокойной семейной жизни, раз за разом бросавшийся в самую гущу, для достижения этой цели. Эрен уже и сам не понимал, кем он стал. Но вполне отчетливо видел, кем должен был предстать в глазах людей. Только чтобы освободить близких и родных. Если такая жертва требовалась для долгой жизни Микасы, Армина, то он станет этим монстром ради них. Или же он настолько разочаровался в мире, что просто отказывался принять текущие устои? Парадиз никогда не будет в безопасности, пока существует этот враждебный мир за его пределами. Чересчур велик страх перед демонами с острова. Можно лишь отсрочить… Попытаться дать шанс друзьям все наладить. Хотя бы попытаться!..       Так нелепо — лишиться самому всего, лишить всего любимого человека, но принести освобождение другим. Что за несправедливое самопожертвование? Эрен боялся. Боялся, что все будет напрасно. Боялся, что его возненавидят друзья. Боялся слез Микасы; разочарования в глазах Армина. Боялся смерти.       Незримая сила толкала Эрена вперед, не позволяя оглядываться. Будущее, настоящее, прошлое — все перестало существовать. Все стало одним целым. Так глупо. Нечестно. Его собственные желания переплелись с необходимостью и долгом. Но Эрен, который все это время прятался где-то очень глубоко, страдал, спрятавшись за маской жестокости и равнодушия. Он держался только благодаря вере в Микасу, в Армина и остальных.       Зачем нужна была именно Микаса? Что уготовила для нее Имир? Почему так? Имир хотела освобождения, хотела этой самой свободы. И две тысячи лет она ждала такого человека, который мог бы показать ей иной выход. Был бы способен на огромную жертву ради других. Готов был пожертвовать своей жизнью и любовью, но не терзать человечество из-за собственного бессилия.       Осознание конца пришло слишком поздно. Эрен до последнего пытался бороться, держаться за себя прежнего, он не хотел меняться и становиться монстром. Но… Да будь хоть тысячи этих «но», Эрен не перестал бы быть тем самым мальчишкой, обуреваемым эмоциями, живущим настоящим, готовым пожертвовать собой ради родных. Не слепец, видел результаты всех своих решений, словно на ладони. Только выбор уже сделан. Иного варианта он не нашел. Возможно, окажись на его место кто-то умнее, сообразительнее, сумел бы все расставить совсем иначе, но так уж все сложилось. Эрен знал, что никогда не сможет принять себя в том виде, каким стал. Никогда не заслужит прощения за протоптанный океан крови. Все эти крики, звуки превращающихся в кровавое ничто людей всегда преследовали бы его. Это было настолько очевидно, что он запретил себе думать о возможной жизни. О счастье. Он недостоин ничего из этого. Даже если бы и существовала вероятность в одной из миллиарда разветвлений, он отказался бы выжить. Упрямый чертов самоубийца. Ведь слишком тяжела такая ноша. Однако… Даже если это так, как бы он ни пытался отгонять подобные мысли, Эрен не мог врать самому себе: хотелось жить. Хотелось жить с Микасой. С друзьями. Со всеми.       Хотелось увидеть, как погрузится в спокойную жизнь Парадиз, засыпая безмятежными ночами без страха вторжения. Без необходимости прятаться за стенами. Эрен искренне желал счастья Микасе. Хотел, чтобы она прожила еще очень долго! Мечтал оставаться рядом… Такой дурак! У него ведь было достаточно времени, чтобы собраться с духом, выпалить все, что лежало на сердце, предложив начать жить вместе. Ведь так делают, когда испытывают чувства намного сильнее и обжигающее, чем просто дружба. Те самые чувства, от которых щеки могли пылать, а сердце заходиться в невероятном темпе, готовое прорваться через все преграды. И успокоиться, находясь рядом с любимым человеком. Люблю. Столь простое, но одновременно невероятно сильное слово. Как бы Эрен ни старался избегать именно его, но чувствовал, что это оно и есть. Было. Будет. Его чувства всегда останутся неизменными. Пусть он и провожал сейчас каждое отведенное ему мгновение.       От разрываемых эмоций хотелось кричать, рыдать в голос, но легче не становилось. Больше никогда не станет. Так пусть с Микасой останется осколок их возможной жизни, как что-то светлое о нем. О том, кто отдал свою жизнь, пожертвовав всем ради нее. Единственное, что, возможно, он так эгоистично подарил ей на прощание. Их маленький личный рай, пусть и наполненный скорбью, но оставивший и приятные, сладкие воспоминания совместной жизни. Даже если весь мир будет считать его злодеем, кровавым и жестоким убийцей, каким Эрен и стал, но хотя бы осколок от его нетронутой, чистой души должен гореть в памяти его друзей.