Присмотрю уж.

— Слушай, — Вова его к себе подзывает перед тем, как уехать на службу в Афганистан, и в сторону отводит, — можешь за Маратом присмотреть, пока меня не будет? Я в долгу не останусь. Слишком уж буйным он растёт, волнуюсь, как бы не влез куда. Кощей лицо родное разглядывает, надеясь, что видит его не в последний раз. Оборачивается, кидая взгляд на младшего Суворова, и вздыхает обречённо будто. — Присмотрю уж, не волнуйся. Но учти, пиздюлей он будет получать таких же, как скорлупа наша. Как минимум от меня. Адидас хмыкает еле слышно, в землю потупив взгляд. Страшно оставлять Марата, страшно оставлять всё, что здесь есть, но пути назад нет и это понимают оба. Рёбра всё ещё болят от последней перепалки с Кощеем и он губы сжимает, тяжело вздохнув. Руку первым протягивает, чувствуя чужое тепло от чужой ладони в следующее же мгновение. Не говорят друг другу больше ни слова. Старший универсамовских взглядом в автобус Адидаса провожает, но не ждёт пока транспорт уедет, уходя ко входу автовокзала. Закуривает очередную за утро, в пустоту смотрит, тонув в своих мыслях. Обида на Вову ещё держалась. Он всё решил за них двоих, рассказав о своём решении Кощею буквально за пару дней до того, как надо было уже уезжать. Но несмотря на бушующие внутри эмоции приходит, чтобы проводить. Чтобы увидеть и коснуться в последний раз. Следующий будет только через два года. Краем уха слышит, как выезжает транспорт со всеми призывниками. Смотрит ему вслед и вздыхает тяжело, докуривая сигарету и выкидывая окурок куда-то в сторону.

***

— Марат, блять, тебе реально делать нехрен больше? — в глазах опасный огонёк виден, они бегают по лицу разбитому уже, не им самим только, но руки так и чешутся вмазать скорлупе самонадеянной. — Иди, я не знаю, уроки поучи. Матери в чём-нибудь помоги. Какого чёрта ты к пацанам с других группировок лезешь, а? Думаешь, если ты брат Адидаса, то тебе не будет от них ничего? Дорогой мой, это только на наших работает, остальным глубоко плевать чей ты там родственник. Пацан взгляд в стену тупит, руки в карманах сложив. Ошибку свою осознает, как и слова старшего своего. Но среди универсамовских много историй про Вову ходит, а ему очень хочется походить на старшего брата, вот и лезет всё время на рожон, отхватывая потом от старшего. Кощей же в это время раздражённо в профиль его смотрит. Видит в нём Адидаса неосознанно, родного такого, хотя эти двое разные совершенно. И внешностью и характерами. Например, Вова более худой был, по крайней мере таким его сам Кощей запомнил, и характером был более смирным, нежели младший брат. Но схожесть какая-то была всё-таки. — Ровно встань и в глаза смотри. Увернёшься — получишь ещё раз и сильнее, сам знаешь. Марат слушается беспрекословно. Удар приходится на скулу правую, где, вероятнее всего, чуть позже будет красоваться синяк. Сейчас же старший там кровь видит. Сильно заехал, но пацан заслужил. А потом Кощей сам же все его ранения обрабатывает, чтобы дома не беспокоились сильно, где и с кем подраться успел.

***

Вова Адидас возвращается спустя недели две с последней встречи главы Универсама с Маратом и сразу начинает кидать предъявы. Но ведь правда, откуда ему было знать, что эта женщина была матерью одного из их скорлупы? Он же не экстрасенс, верно? Но, собственно, кого это вообще волновало. Да, он обманул, да забрал шапку, которой у него уже нет. Даже при желании вернуть деньги и вещь законному владельцу, он бы не смог, потому что уже все потрачено на то, что в далёком детстве он зарекался никогда в жизни не покупать. Не становиться как отец, но что-то в жизни всегда идёт не по планам. Поведение Вовы раздражать начинает чуть ли не с самого начала. Морду ему набить собственными руками хочется, но он предлагает поединок под предлогом проверить сноровку Адидаса спустя два года отсутствия здесь и возможном возвращении хотя бы тридцати копеек от всей суммы дружку Марата. Адидас проигрывает, а Кощею на это глубоко плевать. В любое возможное мгновенье трогает его, давая понять, что соскучился до чёртиков, но при пацанах явного виду не подаёт. Надеется, что тот вечером всё-таки решит к нему придти. И Суворов естественно приходит. Опять с предъявами насчёт шапки, да брата своего, но быстро замолкает после того, как его в стену выжимают без шансов освободиться. Кощей взглядом даёт понять, что тот конкретно заебал его своими недовольствами, а Вова улыбается только, бегая взглядом по чужому лицу. Старший про себя замечает, что глаза у них с Маратиком одинаковые. Карие, которые можно сравнить с чёрным кофе, который Кощей недолюбливал, зато безумно любил Вову. Их поцелуй выходит смазанным, но чувственным. Оба показывают в нём, как сильно они скучали, как сильно им не хватало друг друга. Никакой похоти, даже намёка. Исключительно чувства и нежность, которых так не хватало эти два года. – Ну так чё, Маратик–то давно пришился к вам? – Вов, – тянет упрекающе, а Адидас посмеивается тихо. – Если опять надумаешь куда-то свалить, то проси Турбо за ним смотреть. Все мозги мне вынес только за полгода нахождения в группировке. – Не волнуйся, он и от меня выговор получит. Обещаю. Кощей угукает и щёки нежно зацеловывать начинает.