не по-пацански

- Марат, слышишь? Все будет хорошо! – Вова пытается успокоить, придерживает чужую голову, останавливая кровь из раны. Малой истерит и воет не своим голосом, растянувший на холодном асфальте. Вокруг только и слышно, что чужой смех и звуки ударов. Зиму до сих пор пиздят. Хуже и не придумаешь. - Зачем ты извинился? Пацаны не извиняются. «Долбаеб» думает Адидас, но не говорит, лишь сильнее сжимает зубы и молится всем богам, в которых не верует, чтобы не въебать ему еще сверху. Неужели он правда настолько тупой? Не пиздюк уже, пятнадцать в прошлом месяце стукнуло, а ума нихрена. Упустил, недосмотрел, проебал. Когда уходил на Афган, оставлял на отца, но, видать, зря. Кощей тоже универсамовских совсем распустил. - В порядке? Покажи! Малой слезами заливается, нос разбит, кровь по всему лицу размазалась. Ревет как баба, а столько гонору было, да и до сих пор продолжает выебываться. Отстранится пытается, руки отталкивает, прикоснуться даже не позволяет. Обижается, думает, что извиняться реально не по-пацански. Скорлупа, такая как он еще пока верит всему, что говорят старшие и пытаются жить по понятиям. Не дошло еще, что все эти разговоры ради красного словца и какой никакой власти. И если придется, то не только извиняться будешь, но и «Ласковый май» загорланишь. Гордость, здоровье, авторитет среди пацанов на районе, да и все остальное не имеет значения, когда родному малому делают больно. Просто потому что Марат его младший брат его отпиздили сегодня толпой. - «Прости меня». Вова извиняется снова, только на этот раз тихо, чтобы не услышал никто, кроме него. Обнимает, крепче сжимая в объятьях младшего брата, утешая, почти так же как в детстве, когда тот падал с велика. Малой продолжает рыдать, но прижимается, утыкается разбитым носом в горячую шею и задыхается от горечи, обиды и несправедливости. Ведь как так, его брат сам «Адидас» - герой, прошедший Афган, старшой на районе не смог его защитить? Домбытовские уже разошлись, Зима рядом валяется, Марат никакой, хоть на себе тащи. Так и приходится волочить его на себе до остановки, почти как на войне. А ведь, когда он был на передовой, младший так ему ни разу и не написал. Совсем не кстати сейчас вспоминается. По возвращению напиздел что-то вроде «да я думал нас это, читают, кароч» и все, больше не разговаривали. Вове и сейчас смешно, то ли от сотрясения, то ли хер пойми от чего. Кому, черт подери, Маратик-то еще нужен кроме него? Отец сбагрить хотел в училище, мать уж сдалась давно. Вот так и получается, что заботиться приходится вечно ему одному. В группировке, перед Кощеем постоянно отмазывал, перед чужими всегда вписывался, любые проблемы решал. Всегда был на его стороне. А малой что? Предьяву кинул и отвернулся? Хороший младший брат, ничего не скажешь. Но как бы досадно и неприятно не было, в автобусе Адидас смотря на Марата, отпизженного в слезах и соплях, понимает, что «желтого» он порешает. Стоит только закрыть глаза, как картина снова всплывает перед глазами: малого держат трое, руками фиксируют лицо, пальцами залезая в рот, раскрывая… - Надо было их сразу всех замочить! – обиженно кричит Марат в гараже, спустя добрых полтора часа. - А че ты не мочил тогда, Марат? Мне вообще-то перед родаками за тебя еще отвечать? Вову до пизды бесит вся эта ситуация, но больше всего раздражает малой. Ну, какой долбаеб. Неужели не понимает, что и так все херово, без его детских обидок? Но помимо всего прочего, его еще и домой вести в таком состоянии, «мол смотрите мам, пап: да, моя ответственность, да проебал, не уберег», снова ловить разочарованный взгляд отца и видеть отчаяние в глазах матери. - А если бы это фашисты были, ты бы перед ними тоже на коленях стоял и извинялся? Марат рвется к выходу, беспокоится за девчонку, хоть сейчас бежать за ней готов, рыцарь хуев. Адидаса это все в край уже заебало, поэтому он ловит его у выхода, сильно тянет за куртку и швыряет на лавку. Предъяву молча проглатывает, хотя за такое бы давно отпиздили и отшили. Но Марат младший брат самого Адидаса, ему все сходит с рук. Скорлупа, но грязную работу почти никогда не выполнял. - Если он дернется отсюда куда-то, я с каждого лично спрошу! Понятно? Пацаны в ахуе, но выполняют. Потом с ними разобраться можно. Напиздеть чего-нибудь, да и все, Зима верный, рот на замке будет держать. Еще бы с Турбо столько не корешился, цены бы не было, тот наглухо отбитый. Марат смотрит на него как на прокаженного, но подчиняется, больше не вырывается и Вова немного, буквально совсем чуть-чуть успокаивается и выходит из гаража, сжимая оружие в кармане.